koba_sam (koba_sam) wrote,
koba_sam
koba_sam

Category:

"И недруг честно ненавидел"... (продолжение)

К предыдущей части пришло несколько вопросов в «личку». Отвечу только на один: да, «написано на документальной основе». И мысли того времени, в целом, сохранены. Я не выдумываю, чего не было. Если стану выдумывать, эта история потеряет смысл. А выдумать можно куда интереснее.

И еще. Здесь осознанно и очень серьезно запутаны мысли. И много ловушек, логических и смысловых.
Зачем это нужно? А в жизни – тоже так. И я не обещаю, что в конце все это стану распутывать.
Это – другая история, не как у меня обычно...

Ваш Коба.


***
Назавтра собираюсь за продуктами.

Члены Союза писателей «прикреплены» к столу заказов. Это обычный магазин, только заходить с торца.
Сюда просто так не попасть, нужна карточка-приглашение с печатью. На ней отмечают ежемесячно, что «обслуживание получил».
Купить можно многое, чего нет в обычной продаже. Сумма – семьдесят пять рублей. Хотя, если накануне праздника, можно и больше.

Ищу большую сумку. Я ее всегда запихиваю подальше, чтоб не болталась под ногами. А потом забываю, куда засунул.

Появляется мать, смеется, говорит:
- Слушай, мне только потом пришло в голову: ты вчера перепутал Кушнера с Шефнером. И я внимания не обратила. Потом думаю: «странно, вроде, «Сестру печали» не он же написал…»

- Ну, фамилии просто похожи. У тебя же фамилий, с кем общаешься, – тоже миллион…

- Обычные еврейские фамилии – говорит мать, улыбаясь – знаешь ведь, сколько талантливых евреев только в поэзии. Перечислять – часа не хватит. Такой народ, эмоциональный, думающий, ищущий…

- Я читал, что «эмоция» как раз – враг разумной мысли.

- Это где ты такое читал?! – вскидывается мать – Полная глупость! Полная и абсолютная! Без эмоций у человека нет основания для мысли. Вот вдумайся, если бы ты сам относился ко всему вокруг равнодушно, разве тебе нужно было бы о чем-то думать, переживать, куда-то стремиться, что-то искать в жизни?!

- А «думать» и «переживать», это тоже разные вещи. Читал там же, кстати…

- Фигню какую-то читаешь! – заявляет мать безапелляционно. – Отсюда, кстати, и разные захеры у тебя в голове. До сих пор не понимаю, что тебя поперло в эту твою милицию? Зачем это тебе? Ведь мог бы рисовать, ты же прекрасно с детства рисуешь!..

- Это ты так считаешь, что прекрасно. И вообще, уже не раз обсуждали. Если бы не твоя просьба тогда, у меня за спиной, я бы уехал в Афган. А потом бы вернулся и пошел служить в КГБ…

- Через мой труп! – говорит мать жестко. – Мой сын в КГБ служить не будет. Хватило, сам знаешь, кого. Ты бы вернулся – ага! – в цинковом прекрасном гробу. И устроил бы всем веселую жизнь!

- Знаешь, что… – я тоже начинаю закипать, аргументы матери, одни сплошные личные эмоции – это моя жизнь! Я сам выбираю, как ее прожить. Если бы все думали так же, кто бы пошел тогда на войну?

- Вот войны не касайся! Когда на тебя идет весь мир, выбирать не приходится. Не мы ее начали, мы только защищались.

- Правильно, защищались! И здесь – та же война. Только, невидимая война, тайная. На нас нападают, мы защищаемся. И защищаем, кстати, многих других. Вот ты сама – почему сразу лезешь защищать, если кого-то обидели, кого даже не знаешь лично? А бывает, лезешь, и когда не просят.

- Сравнил! Я защищаю тех, кто сам не может. На кого наезжает бездушная машина государства. Она ведь перемелет любого, ей только дай! Особенно, перемелет людей талантливых, мягких, кто не умеет урвать, кто не видит смысла в интригах и подпольных играх, не любит врать и примазываться к власти…

- Ну вот, а я – человек не мягкий. Меня не переедет. Интриги мне не нужны, а выбирать все равно буду сам. Захочу служить в КГБ – пойду, ты даже не узнаешь.

- Вижу, как выбираешь! – мать уже завелась, не остановить – Одна эта твоя, из Новосибирска, чего стоит! Чего летает сюда, чего себе высматривает?..

- Не лезь, куда не просят! Стюардесса, вот и летает.

- Знаем мы таких стюардесс! И взгляд оценивающий, и прикид, как у фарцовщицы. Дубленки всякие, песцовые шапки, джинсы, сапоги – на вот таких каблуках, смотреть больно и смешно…
Я вон – в одном пальто десяток лет. И мне другого не надо! Хорошее пальто, еще носить и носить.
А эта твоя залетная – гардероб раз в неделю меняет.
На какие, скажи, шиши?
Вот тебя об этом в твоем КГБ и спросят, дождешься…

- Она что, ворует?! Сейчас все так, можешь доставать – хорошо. Что, в магазинах много висит, если особенно для молодежи модно одеться? А в том же Ростове на барахолке – в три раза дешевле, и выбор, и не так дорого…

- Вот я и вижу: «на барахолке»… – говорит мать укоризненно – Барахолка у нее на уме, вот что я себе вижу.
А мы ходили в одних сапогах, еще, у кого они были.
А туфли на выходные – от старшей сестры мне, например, достались. И три платья у меня было к тому моменту, как тебе родиться – весь гардероб в одном чемоданчике фанерном.
И ничего, и были счастливы и видели великое будущее!

А у тебя на уме – полная каша. Тебя кидает из стороны в сторону. Милиционер – не профессия. Знаешь, сколько у народа припасено зла на эту твою милицию? Вон, почитай хоть письма, что люди пишут…

- Мне не надо читать, я каждый день на улице. Среди этого самого народа. И сколько зла, знаю. И если его бояться, зла станет еще больше. Так всегда и везде – если кто боится или просто связываться не хочет, он играет на руку врагу.

А твой «народ» – бандиты и грабители. Они грабят, их сажают. Сидеть неохота, берутся писать слезные письма. И сочиняют стишки про всякие березки и ручейки. А ты читаешь: «Ах, у него талант, сделайте одолжение!..»
А завтра такой «талант» возьмет, и уже меня завалит. Потому что выйдет узкая дорожка, не разойтись.
Легко говорить, когда не касается лично тебя.
И пускай мне сделает дядя.
А я потом скажу: дядя плохой, пусть переделает и покрасит на небе радугу масляной краской...

- Так… – мать уже на пределе – ты договоришься, всерьез поругаемся, обещаю!
Завалят его, смотри-ка! Чтоб я не слышала больше такого! Не для того за окном советская власть, чтобы кто-то валил людей направо и налево.
Мы ему так завалим – мало радуги не покажется!
Давай, сам вали уже за продуктами, обед скоро, не успеешь.

Беру сумку, список продуктов, выхожу из дома.

Стою на остановке, злюсь.
По-хорошему, пора бы жить отдельно. Да только – где? Общагу мне не дадут, жильем обеспечен. Даже, сверх нормы. Отдельная комната, целых шестнадцать метров. И еще, балкон-лоджия. Многие о таком и не мечтают.

Да и какая жизнь в той общаге? Так, перебиться на время. А если семьей, вообще страшное дело. Живут у меня знакомые, знаю. Перспектив на многие годы вперед – никаких. Квартиры дают в очередь, на пятнадцать лет длины. И еще хорошо, если получишь. А то, отодвинут и вместо тебя своего блатного засунут.

Нужно, наверное, уезжать.
Поступать куда-нибудь подальше, например, в Горький. В школу МВД хотя бы. Там будет казарма, да и черт с ней, не привыкать. Зато потом отправят по распределению, как молодого специалиста. Там уже – можно говорить о квартире.
В общем, лучше не высиживать, само в рот не упадет.

Стою, пою от злости сквозь зубы:

Морская синь, знакомая до боли
Передо мной свою откроет ширь,
И я отныне – век не видеть воли –
В гробу видал проклятую Сибирь…

А еще бы хорошо, если бы где-нибудь война.
Не у нас, конечно. А так, чтобы можно было туда все равно попасть.
Хотел в Афганистан, писал заявления – не взяли. Потом узнал, мать ходила к военкому края, устроила скандал. Вот и не взяли.
Там военком, наверное, до сих пор заикается. И семь раз перекрестился потом, что пронесло…

Не надо было дураку домой писать, хвастать, что попросился!

Но тогда мне только исполнилось двадцать. А теперь – уже двадцать четыре.
Самое время определяться в жизни.

Вот была бы война, я бы пошел в разведку. Подальше, за линию фронта. Чтобы принести больше пользы стране.
Хочется же узнать, чего ты стоишь. А как узнать, если не война?
Может, ты на самом деле первый трус, только думаешь, что смог бы.
А в мирной жизни – так никогда и не узнаешь. И проживешь трусом на всем готовом, за спиной родителей и государства.
А потом будешь рассказывать внукам, как жить героем.

А они скажут: «Дед, ты в какой книжке об этом прочитал?» И будешь сидеть, зубы на полку. И знать, что прожил за чужой счет, и зря.


***

Магазин, который мне нужен, возле парка.

В «столе заказов» стоит небольшая очередь, человек пять. Но обслуживают здесь подолгу, народ не простой, и любит это показать.
Особенно, если какой-нибудь «деятель культуры».
Не люблю я этих деятелей, если честно. Не понятно, что в жизни сделал полезного, только надувал щеки, и гонял служебную «Волгу» по личным делам и на дачу.

Бывают, конечно, разные.
Вот – здороваюсь с Годенко, тоже стоит в очереди.

Здесь как раз – все понятно. Михаил Семенович сделал ансамбль «Танца Сибири». И знаменит на весь мир. Еще он был постановщиком театрализованного представления на открытии нашей Олимпиады в Москве.
Тут все ясно, человек делает для народа, для всей страны.
И пришел сюда сам, пешком. И стоит в очереди, не лезет, хоть и мог бы по праву – Герой Социалистического труда, лауреат Госпремии, Народный артист СССР.

А вот скандальная дамочка впереди – всего только чья-то капризная супруга.
Зато, устраивает сейчас концерт, выбирая селедку из бочки уже минут десять.
Чтобы все видели: ей можно, она – не последняя кочка в нашем болоте.

И будут терпеть. Потому что – у нее какой-то там муж и приглашение с печатью в кармане…

Иногда я хорошо понимаю свою мать.
Она сюда, кстати, никогда и не ходит.
Иначе – вылетит и муж, и дамочка со свистом следом. Сначала – из магазина. А потом, со службы.
Такое уже бывало. Только, при других обстоятельствах.

Наверное, так и нужно.
Потому что, если все будут смотреть и молчать, эти, с печатями – совсем обнаглеют.
Развелось таких в последнее время.
Вылезет на трибуну, ударит пяткой в грудь: «Мы, трудовой народ и прочие успехи социалистического соревнования!..»

А потом получит персональную пенсию, за выслугу лет при чтении отчетных докладов…

Подходит моя очередь.

Беру трех кур, масла, килограмм сыру и два кило сосисок. И две палки копченой финской колбасы.
Селедку тоже беру, и всяких рыбных консервов. Еще, по три банки тушенки и сгущенки, цейлонский чай в большой пачке и бразильский кофе, килограмм гречки.
Ну и три килограмма мяса. И пару бутылок французского шампанского.

Подумав, добавляю еще бутылку «Токая» и коробку шоколадных конфет.
Пересчитываю остаток в кошельке и покупаю в довесок блок сигарет «Ronhill», стильная бордовая пачка с золотыми львами и английской надписью «только на экспорт».
Полная сумка дефицита в итоге.

Это – те самые семьдесят пять рублей. И это – на месяц. Остальное можно купить в свободной продаже.

Жить, в общем, можно. Сейчас у нас многие так живут. В магазинах – ничего нет, в холодильниках – под завязку. Выкручиваются люди как-то, заводят «полезные связи» в торговле, меняют шило на мыло…

Если задуматься – всю нашу торговлю пора аккуратно ставить к стенке.

Только, кто это будет делать?

Они покупают всех: подачками, услугами, «продуктовыми наборами к празднику». Покупают, между прочим, за наши собственные деньги. И живут за чужой счет, получая переходящие знамена и медали к памятным датам Октября…

Иду домой, злюсь.

Что-то не складывается в голове.
Мать, по-моему, воюет с ветряными мельницами. Так можно бегать всю жизнь, доказывать, пугать, воевать за чьи-то права, заставлять делать, что и без того должно быть сделано безусловно.

Мне кажется, что-то разладилось в нашей стране. А что именно, понять не могу.

Да и кто я такой, чтобы это понимать? Люди, вон, целые академики. А стоят в очереди и счастливы, если досталось колбасы по блату.

Ну его на фиг, такие мысли! На колбасе свет клином не сошелся.

У нас просто – огромная страна. И много дел поважнее, чем бутерброд с маслом.

Слава Богу, мы не Америка. Пусть там думают, что бы сожрать повкуснее. Когда все сожрут, будет поздно.

У меня есть знакомый, кинолог, инструктор собаководства. Он говорит, что хорошую служебную собаку определить просто. Если служит за еду – списывают в брак. Значит, думает желудком.
И будет служить всякому, кто кинет кость и почешет за ухом.


Tags: И недруг честно ненавидел...
Subscribe

  • О кино

    В почте: «Когда будете снимать свой фильм про теплоход? Не терпится посмотреть, что получится». Пока маленько не хватает на съемки,…

  • «Сталин черных поступков не покрывает»

    Просто рассказ. Раньше не публиковался... Ваш Коба. О ЗАСАДАХ, ВНИМАНИИ К МЕЛОЧАМ И ПОЛЬЗЕ КУРЕНИЯ Засада – занятие унылое. Придет ли кто…

  • Утро Красноярского протеста

    А там, во глубине России, – там вековая тишина. Утро Красноярского протеста. Честный «сороковник» на улицах. Если есть на свете…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments