koba_sam (koba_sam) wrote,
koba_sam
koba_sam

Categories:

За что убили Морозова... (часть первая)

К этой истории нужно относиться так, будто это сказка. Да это и действительно, сказка. Потому что в жизни ни такого человека, ни событий, им рассказанных, конечно, не было. Да и не могло быть. Пусть это будет глава из какого-нибудь незаконченного утопического  романа. Ведь каждому из нас ясно, что вокруг нас – только временные трудности. А в целом-то – все прекрасно и хорошо. И будет еще лучше.

Ваш Коба.

- Знаешь, за что убили Морозова?

- Какого Морозова?

- Ну, того, промышленника, в начале прошлого века. Савву Тимофеевича, который.

- Не могу сказать, что знаю. Недостаточно информации.

- Нормальный ответ, чекистский – он усмехается, с удовольствием допивает рюмку, крутит головой, показывая, что коньяк правильный. Продолжает:

– Ну и я – знаю. И кто – тоже знаю.

- А тебе оно – зачем теперь?

- Ну, как и тебе, для того же. Одни школы кончали, в одних университетах, думаю, грызли. К тому же, у дураков и мысли сходятся (смеется). Я дураков по нюху узнаю. По масти. По их дурацким повадкам. Хочешь, расскажу под коньяк и приятный вечер?

- Давай.

- Во!.. – он опять усмехается, вполне довольный своим мыслям – Видишь: «Давай». Из нескольких вариантов ответа, по твоим повадкам только такой – подходящий: «Давай». В смысле, для этой ситуации – подходящий. Потому что, «пробивочный». Ничего о тебе не говорит. И ничего лишнего в нем нет. Одно слово. Просторечное, кстати. Ладно, даю…

Этот разговор происходит за полночь. Вдалеке от больших городов. Почти на краю земли. Я здесь по делу. Хотя, глупая оговорка, по сути. Я всегда езжу по делу. Всю жизнь. Я не езжу без дела, потому что жизнь – не цветочки нюхать. Нет, у кого она для этого, пожалуйста. А моя – для дела. Я никогда не был, скажем, туристом. За исключением, конечно, тех случаев, когда должен был туристом выглядеть. Таких случаев было в жизни достаточно. Это хорошее прикрытие, «турист». Оно понятно большинству. И лишних вопросов не вызывает.

Но теперь я уже давно не у дел. Я давно не нужен. И это – хорошо. Почему – хорошо? Этот вопрос теперь уже сугубо личный.

А здесь – уютное место. Мне много попадалось в жизни уютных мест. Потому, кстати, я и не турист. Турист ведь как. Приехал, а в гостинице, скажем, не хватает «звезд». Или – горячей воды. Или чего-нибудь еще, что делает это место совсем неуютным. И начинает нервничать человек. Расстраивается. Говорит, что, де «платил деньги». И за это ему, конечно, «должны дать». Ну и всякое такое, в общем.

Короче говоря, зависит от обстоятельств.

А я – нет. Поэтому мне уютно везде. Знаете, как кошка. Где свернулась, там и дом. Имеется покушать – хорошо, кушаем. Не имеется – хорошо, спим. Или – идем на охоту. Уж здесь, как получится. И какая стоит задача.

Зато я прекрасно сыграю роль любого туриста. А он мою – нет. Не получится.

Ну а тут – и вправду уютное место. Что-то вроде загородного пансионата. Для не туристов. Для тех, кто ведет какие-то дела. Закрытое, в общем, место. Путевки сюда не купишь. Вернее сказать, ее покупать не нужно. Если твое дело позволяет, тебя здесь примут. Если нет – поедешь туристом на какие-нибудь теплые острова.  

А люди здесь, конечно, разные. Вот, например, мой собеседник. Он сам ко мне подсел, я его не звал. Да мы и не знакомы вовсе. Или, познакомились полчаса назад. Вот на этой веранде. Он подошел, сказал-спросил: «Виктор зовут. Сяду?» Я кивнул. Говорить не особенно хотелось. Но вот, получается, разговорились.

- По возрасту мы, примерно, одинаковы – продолжает он. – Ты, наверное, все-таки старше. Года на два, не больше. А выглядишь младше. Ну, так природа захотела. Тип у тебя такой, тебе от природы много досталось. Но, скорее, ты сам об этом не особенно догадывался, пока не определил правильный путь в жизни.

Главное – определить такой путь. Вот я.

Я в Горьком родился. Который теперь Нижний. Но я-то, в Горьком, факт. Отец-мать белорусы. Из-под Гродно. Их-то уже нет, а родня еще кое-какая осталась. Я там частый гость. Ну, может, не так часто, как хотелось бы.

Вообще у меня дом в Белоруссии. Вот теперь говорят «Беларусь», а я – не могу. Не получается.

Да у меня не только там дом. Здесь тоже. И еще… в разных местах (он шевелит пальцами в воздухе, обозначая, таким образом, эти свои, неопределенные географически, «разные места»).

А в Горьком – родился. Сперва мы в Канавино жили, там деревяшка была, почти барак. Потом уже, попозже, дали новую квартиру. Ты там бывал, в Горьком?

Я киваю. Я там бывал. В Горьком.

- Ну вот, значит, можешь сориентироваться по рассказу. На Откосе дали. Ну, или почти. Улица Петра Заломова. Так, ничего себе, пятиэтажка. У меня окно выходило как раз на Стрелку. Любил смотреть. Реки люблю. Правда, Ока и Волга все равно родными не стали. Но это – другая тема. Медленные они. Амур – другое дело. Силища.

Видимо, в крови какое-то такое сидит, мне реки нужны. А вот море почему-то неинтересно. Парадокс, черт его знает, почему такое. Может, потому что никуда оно не течет, только плещется. Не знаю.

Родился, крестился, учился. Ну, не крестился, конечно, это к слову. Какое там… Батя – начальник цеха на Сормовском. Партийный, иначе никак. Да ему и так – никак – он в  партию на фронте пришел. В 43-м. Там их здорово однажды зажали, взяли в кольцо. Сперва был батальон, потом рота, а потом они ввосьмером только остались. Такая их вера. Я, кто сегодня начинает про коммунистов, да про всякие их зверства и несправедливость, говорю: «Ты, добрый человек, там не был. Вот сходишь, тогда и расскажешь…» Мне за своего отца не стыдно. Он в восемнадцать лет с гранатой под танк лег. Когда нынешние так же лягут, тогда смогут сказать на равных.

Но – не об этом. Школу закончил, поступил в Политех. Чтобы, значит, как отец. У меня с детства к механизмам тяга была. Батя, бывает, принесет какую железку – возишься, разбираешь. А он поручает – начертить ее в такой вот и такой проекции по узлам и в целом. Черчу, как умею. Он – поправляет потом. Объясняет, в чем тут перец, и как оно одно за другое зацепляется. И что потом выходит, тоже поясняет. Полезная штука, такие занятия. Ребенку нужно понять, что мир состоит из сочлененных шестеренок. Одной нужной нет – полный бардак и мир крутится в другую сторону (смеется).

А на четвертом курсе – такая история. У меня там любовь случилась. В институте. Атомная. Увидел – и все. Шестеренки остановились. На время, конечно. Но впечатление было, как бомбой шарахнуло. Главное, потом узнал, на соседней улице все время жила. В трех домах всего-то. Но, видишь, раньше встретиться не пришлось. Тут уж, как жизнь сложится. Если не суждено, значит, и совсем не выйдет. Думаю, ты сам такое знаешь.

В общем, решили, как закончим, сразу в ЗАГС. Правда, я-то раньше срока подбивал, но меня батя в оборот взял, мол, «делу – время». Батя у меня человек серьезный. Ладно. Живем, дружим, как тогда говорили. В институт вместе ездим. Из института, понятно, тоже. Или пешком идем, хоть и не близко. Да чего там, время-то исчезает, если так. Снег, фонари, да мы двое. И больше – никого во всем мире.

Однажды вышел, ее нет. Думаю, одна уехала. В институте – тоже нет. И дома. Три дня не было, искали. Нашли. Убили в парке. Кто – не нашли.

Я на занятия ходить перестал. Чего мне занятия, жизнь кончилась. Месяц не хожу, как похоронили. Дома сижу, в комнате. То ли помирать, то ли дальше не жить – не понятно. Пусто. Впереди ничего нет. Там ведь планы были. А теперь – ничего.

Заходит батя. Говорит: «Вставай, мужик. Хватит, посидел. Понял, как жизнь сделана. Она, если что отнимает, не вернет. Значит, удержать не смог…»

Меня такое, конечно, больно стукнуло. Хотел ответить, что это не подарок, чтобы отнять. Не ответил. Прав он. Не знаю почему, а – прав. Просто так ничего не бывает. Если мужик – стиснул зубы и вперед. Если нет – значит, и цена тебе такая.

Забрал документы, перевелся в «вышку». У нас была тогда Высшая школа МВД СССР. Взяли на третий курс. Окончил. Работал инспектором угро. Поначалу, как пришел, нравилось. Романтика там, засады, оперативные комбинации, внедрения. Правда, внедрялись сами только под большим секретом, это было тогда уже строго запрещено. Приказ №0030, пресловутый, как сейчас помню. Но все равно делали. Если что, победителей не судят.

Но это – не всегда. Было однажды дело. Завелась у нас банда. По всем признакам, приезжие. Понятно, работали по наводке. Причем, работали жестко и расчетливо. Роли были распределены. Была разведка. Эти, с опорой на местных, выбирали жертву. Разрабатывали, собирали материал. Изучали подходы. Потом в дело входило ядро группы, это три человека, самые опытные. Они «красились» под нас, под угрозыск. Были поддельные удостоверения. Было оружие. Знали принципы ОРД. Знали повадки подпольных «цеховиков». Многое, в общем, знали. А взять их – не получалось. А трупов на них было уже больше десятка.

Однажды – бац! – взяли одного карманника. У него вышла несуразица, он по ошибке сработал деньги из портфеля бухгалтера треста. Получается, госкража. В крупных размерах. А это – никак не его «профиль». И в итоге – «десятка». Он давай крутить, торговать себе другую статью. А – не выходит.

Тогда говорит: «Ладно, раз так, меняю свое шило на ваше мыло…» И сдает наводчика той самой банды. Да еще при этом добавляет, мол, «этих сук – не жалко…» Они, выясняется, какую-то его дальнюю родственницу однажды порешили. Он хотел сам разобраться, да кишка тонка. Ну и люди там серьезные были, терять им нечего. Вот и сдал, выходит, чуть не из идейных соображений.

Наводчика мы прихватили. Там была какая-то сложная многоходовка, ее начальство играло, я подробностей не знаю. Но когда прихватили, тому уже путь был на выбор – или  на нары, или сотрудничать. Понятно, что он выбрал.

Так меня тогда внедрили. Вроде, как я братом этому наводчику. Документы, конечно, нужные сделали. Тогда работали аккуратно, просчитывали любые мелочи. Даже в его родной деревне фотографии в альбомах поменяли. Там действительно брат у него был. Потом уехал. А факт, конечно, кто-то мог и запомнить. А фото как раз мои впечатали. Кстати, не зря работали. Их «разведчики» шустрили, пытались проверить. Ну, проверили. В деревне только для этого все лето «геодезистов» держали. Как только кто-то интерес проявляет, «геодезисты» сразу узнают. А дальше, если нужно, подправляют ситуацию.

В общем, поверили эти гады. Выбора у них, правда, не было. Нового верного человека, который знает выходы на «цеховиков», они могли годами искать. И не найти – запросто. Тогда время было строгое. Шифровались спекулянты по-черному. А наводчик этот, вроде как в аварию попал, разбился сильно. Будет ли ходить, неведомо. Это все тоже, конечно, спланировано было. Зато – брат в теме. Без выбора, короче.

Встретился я с теми ублюдками. Вернее, сначала с одним, который там за разведку отвечал. Мужичок, кстати, плюгавый. Как говорят, «соплей перешибить». Его потом когда брали, он троих на тот свет отправил. Двоих патрульных и опера. Прямо, когда в машину сажали. Плохо обыскали. У него в носках было по отвертке. С двух ударов двоих свалил. Третьего чиркнул по горлу бритвой, которую постоянно носил во рту. Но это потом, после.

Встретились. Тот мне вопросы задавал всякие. А первая встреча, считай, половина дела. Если на ней сыграть плохо, дальше ничего не будет. Думаю, ты это сам хорошо знаешь. Это тебе не Шарапов из «Места встречи». Там все-таки фильм. Хотя и хороший фильм, но такого Шарапова в жизни раскололи бы на раз. Тем более, там, в банде половина – фронтовики. Эти чувствуют спинным мозгом. А у такого гнуса, как Конкин, кокарда на лбу, даже когда он в кепке.

Я бы – не поверил. Да и Горбун, думаю – подавно. Слишком складно. И дело даже не в риске. Есть, кто по краю ходить любит. Я и сам, местами, такой. Но он ведь ходить любит, а не падать. Есть разница.

А что в фильме верно, нужно себя самого играть. И забыть, что играешь. Другого «дубля» жизнь не дает.

Там у нас был один мужик. Капитан. Воевал. Во фронтовой разведке. После войны пришел в розыск, да выше капитана не поднялся. Образование подгуляло. Четыре, по-моему, класса. Агентурист прирожденный. Вот он меня тогда натаскивал на первую встречу. Говорил, примерно, так: «Витя, ты забудь себя теперь совсем. Начни вспоминать заново. Вот – детство. Что любил – хорошо – в сторону. А что не любил – на передний план и не люби наново. Обиды вспоминай. Всякие несправедливости. Что, может, хотелось, но не получилось тогда себе взять. Воспитывай, в общем, злобу и ненависть. А как противно станет, на время отложи. Передохни, и опять. Зачем? А затем, что ты это все в детстве давно пережевал и выплюнул. И тебя это в барыгу не превратило. Значит, здоровый ты стал человек. А там, куда пойдешь, такому не место. Там тебя на первой фразе просчитают. Потому что она будет неправильная. Там любая будет неправильная, если от нынешнего ума пойдет. А надо, чтобы от сердца. Чтобы ясно было тому, кто умеет видеть, как тебя леший хороводит от злобы твоей и жадности затаенной. А он – не может не хороводить. Ты ведь против народной власти идешь, Витя. А она – сила. Только она теперь с твоей стороны. А надо, чтобы как будто против. Но свалить ты ее не можешь. Только – обмануть. Потому что ты – жаден и хитер…»

Многому меня научил тогда тот капитан. Всего не вспомнить. Да и лет прошло  немало. Но когда я пришел на встречу, бандиты меня не раскололи. Вернее, мне так показалось. Потому что взяли в дело.

Там был один «подпольщик», приемщик стеклотары. Принимал одно количество, отчитывался за другое. «Экономия» уходила в домашние «цеха», где разливали «технарь» и закатывали самодельной пробкой. В общем, вполне стандартная схема. Но с этой схемы мужик получал до двадцати тысяч в месяц. Короче, вполне «миллионер» в мерках того времени.

А я – по легенде – должен был знать, где у него спрятаны деньги. Иначе бандюги могли от моих услуг отказаться. В смысле, наводку взять, а меня потом от дела отвести. И тогда ситуация выходила из-под контроля. И взять их с поличным могло не получиться.

Но я – где на самом деле спрятаны деньги – конечно, не знал. Это и было слабым звеном разработки. На этом все и засыпалось, если ближе к итогу.

Барыгу мы этого с бандитами взяли. И повезли в лес. Чтобы, значит, пугать там и получать из него интересную информацию. Но по ходу дела у оперов, которые меня страховали и вели, вышла осечка. «Семерка» нас потеряла. А я этого, конечно, не знал.

Приехали, барыгу привязали к дереву, а он – не колется. Жадный попался фрукт. Лучше, говорит, помру, чем деньги выдам. Может, рассчитывал, что далеко дело не зайдет. Черт его знает.

А я рассчитывал, что нас уже пора вязать. Потому что весь состав преступления налицо. А только вязать, получается – некому.

Подходит ко мне тот их «разведчик», протягивает пистолет, говорит: «Стреляй». Спрашиваю: «А чего – я?» Ответ: «А здесь – каждый стрелял. А кто не стрелял, того закопали». В общем, нет выбора. В пистолете один патрон. Этот деятель передернул затвор и обойму выдернул. Значит, страхуется. Да и дурак был бы, когда бы не так. А он – совсем не дурак был, факт.

Беру. Сам думаю – если наши теперь не вылезут, хана. Не выстрелю, убьют обоих.  Выстрелю, сяду за убийство при отягчающих. Потому что, приказ «два нуля тридцатый». Меня здесь быть не может. А если я здесь, значит, будет по всей строгости закона.

Тогда я, кстати, понял, почему тот приказ вышел. Вот именно потому, что такие ситуации – возможны. И вообще многое в ОРД написано кровью. Если не всё.

А жить – хочется. Ну, хочется. И что? Ну и живи.

А ведь есть и другой вариант. А вдруг – меня только проверяют? Глупо везти мужика в лес, ведь я сказал, что знаю, где его деньги. Зачем тогда везти? Шлепнули и закопали. К чему лишние заморочки? Не поверили мне? Или кровью хотят повязать?

А если патрон – холостой? Тогда все построено против меня. Не выстрелю, убьют сразу. И уйдут. Вокруг больше никого нет, я это уже понял.   

Короче, выстрелил. Хотел, чтобы куда-нибудь в ногу попало. Этот усмехнулся, зашел мне за спину и руку мою придержал. Да с трех метров вообще промахнуться нельзя, чтоб никто не понял умысла. Пуля попала в шею, там уже ловить было нечего.

Потом говорят: «Поехали к нему в закрома, будем деньги вынимать».

Ну, поехали. Вот там нас только и вычислили. Там и повязали. Была стрельба. Одного ихнего и одного нашего смертельно ранили. Потом еще этот урка троих порешил, о чем я рассказывал. Громкое вышло дело. Сейчас бы сказали, «резонансное».

Да, было там резонансу. Погоны и головы полетели. И прокуратура, и инспекция по личному составу, и даже Комитет. Комитет, потому что там приисковое золото по ходу дела всплыло, а это – их тема. Группа, оказывается, сложилась из старателей золотодобывающей артели. И вообще, в итоге они хотели свалить за границу. И свалили бы, вероятно. Они по лесу ходили, как лоси. И крови давно не боялись. В общем, реальная террористическая группа.

Как там меня крутили, говорить не буду. Вспоминать неприятно. Во-первых, потому что многое было нечестно. Так я себе тогда представлял. Я рассказал, как было. Смягчающих не нашли. Прокурор просил двенадцать лет. Напирал на нарушение приказа и осмысленность моих действий. На умысел, то есть. Суд был, конечно, закрытый. Дали восемь лет. Отсидел пять, по «двум третям» вышел. Как раз началась «перестройка», «новые ветры перемен», прочая лажа. Ну, дали мне УДО.

Вышел, на работу, конечно, не берут. Прибился потом к одной бригаде, они гоняли машины из Германии и Польши. Ездил через Белоруссию. Сперва дороги были спокойными. Потом начался беспредел, когда окончательно все развалилось. Едешь, а братки стоят на пару с ментами. Кто опаснее – решай сам. В моей ситуации, конечно, братки – меньшее зло. Я ведь, по сути, зэк. Значит, язык общий.

К тому же, меня в «Белом Лебеде» только первые два года держали. А потом выкинули в обычную зону. Я там, в «Лебеде» схватился с одним из оперчасти. Козел редкостный. Беспределил. Ну, я ему навернул табуреткой по шарабану. Добавлять срок не стали, просто перевели в общую зону. Понятно, чтобы меня там загасили. Но я выжил. Может еще потому, что статья «мокрая» и режим усиленный. И дело громкое было, хотя знали о нем в основном понаслышке. А это и пугает, когда много темных мест в деле. Значит, «с душком». Короче, даже некоторый «авторитет» нажил.

Вот и ездил. Потом случилось Приднестровье. Я что-то подумал, да и сорвался туда. Не за деньги, а так, для интереса. Семьи-то нет. А денег у меня уже много было. К этому времени на меня работали три свои бригады «перегонщиков». В месяц выходило до ста штук зеленой прибыли. Когда и больше, если тащили сразу под заказ куда-нибудь за Урал.

В Приднестровье, в принципе, войны-то особой не было. Я там проболтался месяца три. Правда, познакомился с интересными людьми. С тем же Лебедем, кстати. Еще кое с кем. И вот этот контакт тоже там завязался, по которому я здесь. В общем, «торговая война». За территорию контроля. Да они все войны после развала Союза – такие.

Потом, значит, продернул цепочку уже сюда. Тогда в моде стали всякие бартерные схемы. Ну, от нас пошли автомобили, отсюда рыба, лес и металл.

Здесь, правда, своя война развернулась. Подпольная, за передел влияния. Но народа легло в итоге никак не меньше чем в ПМР. Сюда Москва лезла, местные ей пытались палки в колеса насовать. С переменным успехом.

И вообще, война многим выгодна. Рубль на сто – вот средняя ее «рентабельность» выходит. Самый прибыльный «бизнес» любого времени. Я потом одного философа читал, тот говорит, что и все войны человечества произошли от торговли. Ну, когда сам таким не занят, можешь не верить. Я-то поверил, это все так и есть.

Тем временем схемы развернулись. Бизнес мой немаленький получился. Все проконтролировать сам я уже не мог. Ставил людей, закреплял их за направлениями. Там много было головняков. И люди – разные, и понятия у них в голове – тоже. Все хотят денег. Не все понимают, что деньги сами по себе не живут. Они только часть схемы. А схема, собранная неверно, не работает. Или, ты вот собрал верно, другие пытаются на своем участке переделать – тоже конец всей цепочке. Такие вещи или пресекать жестко, или – прощайся с бизнесом. Потому что бизнес, правильно сказал тот философ, это вечная война. Даже если он на детских игрушках: «Уронили мишку на пол, оторвали мишке лапу…»

 

Subscribe

  • Праздничный рецепт от Кобы (секретно)...

    Мясо "по-славяно-горицки". Рецепт мой. Секретный. Берем 1,5 кг свежего мяса. Готовим секретным способом. Ключевые слова: "сметана…

  • О кино

    В почте: «Когда будете снимать свой фильм про теплоход? Не терпится посмотреть, что получится». Пока маленько не хватает на съемки,…

  • «Сталин черных поступков не покрывает»

    Просто рассказ. Раньше не публиковался... Ваш Коба. О ЗАСАДАХ, ВНИМАНИИ К МЕЛОЧАМ И ПОЛЬЗЕ КУРЕНИЯ Засада – занятие унылое. Придет ли кто…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments