koba_sam (koba_sam) wrote,
koba_sam
koba_sam

Categories:

Писатель уголовного розыска

Из ФБ: «Коба, поздравляю вас с Днем писателя! Заодно, вопрос: а вы помните, когда решили стать писателем?»

Помню. Никогда не решал. Но у меня есть один рассказ на эту тему. Сейчас о нем тоже вспомнил, нашел, слегка отредактировал и выкладываю частями…


Ваш Коба.




Подметка правого ботинка держится на честном слове, только сейчас заметил. Это плохо, гражданской обуви у меня немного, большой размер, дефицит. Вот эти ботинки, да еще одни летние, брал в том году, почти не носил. Но в летних пока холодно, снег, в марте у нас зима, Сибирь.

Осторожно, чтобы не оторвать совсем, шагаю вокруг здания вокзала. С той стороны будка сапожника, на выходе к автобусной остановке. Это хорошо, что на вокзалах сидят сапожники, они тут всегда при деле.

Мастер, дядя Слава, из «завязавших». О себе он говорит:

- Я, вишь, многое руками своими делал. Бывало, и глупое совсем, во вред людям. Война-то кончилась, вернулся без ноги, но живой. Ну, радость, конечно, сперва. Нога – что?! – деревяхой обойдусь, экономия на сапогах. С этого можно и выпить. Ну, пил, чего уж там. Дружков не выбирал, всякие велись.

Через них, начал на вокзалах «углы вертеть». Кто подумает на инвалида-фронтовика? А поймают, хоть не до полусмерти забьют. Тоже ведь разумеют: жить-то как-то надо. Дадут, конечно, вгорячах, когда и до кровавых соплей. Но в ментуру обычно не тащат, жалеют все же – калека.

Ну, один срок себе поднял, второй. Уже и третий впереди – рецидивист, никакой скидки дальше не будет. По трем ходкам – суд начнет с прицепом грузить, на двух-то ногах не унести. Надо бы за ум браться, да где того ума взять?

А в лагерях, где сидел, шорная мастерская была. Возили-то, на конской тяге тогда, машин не хватало еще. Ну, меня туда и вписали по наряду, учеником. Мол, «без ноги – усидчивый будет, от ремесла не побежит…»

Вот так и сижу… – завершает дядя Слава, снимает мой ботинок с чугунной «лапы», сует мне. – Я тут дратвой через подметку прихватил, по-другому уже никак.

Протягиваю полтинник за работу. Мастер вертит монету в руках, возвращает:

- Забери. Вишь, не сам себе ноги топчешь, служба. Я службу уважаю, нужное дело людям.

Возвращаюсь на перрон. Сейчас пойдут электрички, потом проследуют дальние пассажирские и фирменный скорый. Эти – со стоянкой до двадцати пяти минут. Здесь нужно ухо востро, на транзитных пассажиров подтягиваются карманники, а могут и простые местные бичи «угол свертеть», как дядя Слава-сапожник в свое время.

На вокзале немало разного вороватого люда, место такое, за всеми не уследить. А уследить надо, это моя работа. Вообще-то, работа по штату для четверых. Но я пока один, нехватка кадров. Кто – в отпуске, кто – на учебе. Еще двое болеют. Вот и один. Но спрашивать будут, если что, без оглядки на некомплект. Начальство считает: ты должен оказаться там, где больше всего нужен. А если нет, зачем ты нужен вообще?

На перроне у своих тележек стоят носильщики. Курят, пережидают время до прибытия поездов дальнего следования. Их семеро, а по штату должно быть десять. Тоже некомплект. Но у них – бригадный подряд и сложные взаиморасчеты. Как-то умудряются не полаяться вусмерть, высчитывая свои «коэффициенты трудового участия». Хотя, матерятся при этом страшно.

Бригадиром у них коренастый широкоплечий мужик, называют его уважительно «Бугром». Я этого Бугра не люблю, он меня – тоже. Без причины, просто не нравимся друг другу, и все. Бывает такое: с первого взгляда понимаешь – не будет добра от человека. А почему – история умалчивает.

Теперь он смотрит на меня лениво и недобро, сплевывает, отворачивается, продолжает смолить свою цигарку. Да хоть засмотрись… каждый делает свое дело. А делить мне с тобой нечего.

Но и обходить носильщиков стороной никак нельзя. Они многое видят, пасутся на вокзале круглосуточно, могут рассказать полезные вещи, поделиться информацией.

А могут, и не рассказать. Это только добровольно, зависит от личных отношений. Все, как в учебнике по ОРД: «Работа на доверительных контактах».

У меня здесь есть свой «доверительный контакт», Валера, молодой парнишка, после армии, почти ровесник. Учится заочно, на вокзале подрабатывает посменно, ходит еще на секцию дзюдо в «Динамо». Там, собственно, и познакомились. Но афишировать наши дружеские отношения, конечно, не стоит. И по причине бригадира, и так, вообще.

Подмигиваю незаметно Валере, прохожу в конец перрона, сворачиваю за угол. Тут второй выход на привокзальную площадь, виадук через пути, невдалеке павильон «Пирожковая», который в народе называют «Голубым Дунаем».

Валера появляется минут через десять. Закуриваем, он говорит:

- С утра одна троица ошивается, по замашкам блатари, «расписные», с Иркутского проходящего утром сошли.

- Думаешь, гастролеры?

- А кто еще? Они разделились, двое по вокзалу пасут, один сидит в зале, газетку читает.

- Как выглядят?

- Да сам увидишь, все там, на рожах написано. Один длинный, с тебя. Морду кривит, будто зубы болят. Другой маленький, нагловатый, руки в карманах всегда. Третий в пальто.

- Я на них патрульных для профилактики натравлю. Пускай документы проверят.

- Давай, дело твое. Им засветка не нужна, сразу отсюда слиняют.

Такая вот профилактика преступлений. Иду в линейный отдел, передать информацию дежурному. Проще предотвратить, чем потом раскрывать. Это тоже азы. Но в актив тебе этого не запишут. Ничего же не случилось. Считай, по своей основной линии не работал. Странно устроено у нас – ничего не случилось – плохо служишь. Случилось – еще хуже.


***

Время обеда. Сижу в стекляшке «Голубого Дуная». Здесь вкусные пирожки, если успеть, пока не расхватали. Хотя, жарят и пекут тоже сами, просто придется погулять лишний часок.

И чай тут без соды. Можно не верить, но это так. На чае здесь не экономят, его берут редко. Куда чаще, набирают на поднос пустые стаканы. И подавальщица Валя говорит таким посетителям заботливо и строго:

- Увижу, что распиваем – тряпкой по мордам!

Ей отвечают миролюбиво:

- Валя, ни в жисть! Валя, все путем!

После этого разливают под столом. Зато, «Голубой Дунай» дает два плана по пирожкам железнодорожному тресту ресторанов и столовых. И, – стабильно, – повышает показатели вытрезвителю.

Входит девушка в черной мутоновой шубке. Раньше я ее здесь не видел. Ничего так, интересный вариант. Берет пирожки в пакет навынос. Скорее всего, ждет проходящего поезда.

- Во, стойку-то изобразил! – Валя делает круглые глаза и руки в боки, когда за посетительницей закрывается дверь. – С линейного почтамта, между прочим. Недавно устроилась, на рабочем месте, поди, жрут. А потом этими же руками, корреспонденцию разбирать. И шуба у нее из крашеной овчины…

Быстро выхожу следом. Ага, пошла в сторону почтамта. Нужно будет наведаться невзначай, – тоже, в общем-то, наша территория.



Tags: Писатель УР
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments