koba_sam (koba_sam) wrote,
koba_sam
koba_sam

Categories:

Катя Лескова, Мценского уезда (продолжение)

Спрашивают, почему такие короткие главы? А рассказ и сам недлинный, выкладываю по мере редактирования…

Ваш Коба.



В плацкарте удалось доспать часа три. Неудачное время отправления, шесть «с копейками» утра. Пассажиры браво штурмуют состав на посадке, быстро распихивают узлы и чемоданы под лавки, тут же клюют носом и расползаются по своим полкам до обеда. Вагон спит, колеса глухо считают стыки пути, в сером рассвете за окном летят мимо поля и перелески Средней полосы.

Велика страна – Россия. Так бы сел, и ехал по ней, и ехал… к черту на рога, транзитом.

Коле приснился сон. Большая армейская палатка, в углу печь-«буржуйка», рядом стол с картами, тут же радиостанция, кружки с недопитым чаем. У стола на кривом венском стуле какой-то майор, Коле видно только его широкую спину в бушлате, погоны и налысо стриженый затылок.

Майор зажимает рукой тангенту, хрипит сорванным голосом в микрофон:

- «Двести четвертый», дай свою точную позицию, дай координаты! Чем только могу, заградогнем тебя поддержать, уводи людей с «ленточки» в укрытия, чтоб своих залпом не накрыло, прием!..

Через треск эфирных помех приходит ответ:

- Не вижу я нихрена… с верхних этажей с «граников» долбят… координаты не могу, по туристической карте шли… таблички сбили, «ленточку» пожгли, уводить некого, хана…

Бьет взрыв, палатку дергает на растяжках, Коля видит, как у майора отваливается голова, срезанная осколком по плечевой линии. Голова катится Коле под ноги, останавливается, говорит ему строго:

- А кто же ты? Как борода, генерал и есть. И за туристические карты в ответе.

Тяжелый какой-то сон, мутный. И глупый в концовке.


***

Чем такие сны, лучше читать книгу. А в школе это подавали не так. Там разбирали, как отрицательно сказывался гнет купеческого уклада жизни на неокрепшие народные умы, которые тянутся к свободе. Классовый подход, короче. А у Лескова Катерина Измайлова без всякого классового подхода «замочила» четверых, включая каторжанку-любовницу своего Сергея. Себя, правда, убила в конце тоже. И о свободе там ничего нет.

Хорошо пишет Лесков, зачитаться можно. Хотя, тяжелая книга, не лучше, чем сон. Интересно, такие женщины теперь бывают?

Влюбилась в приказчика, убила мужа, его родных ради этой своей любви. Мешали. Но просто уйти не могла. Ей нужно было все и сразу. Сумасшедшая девка, конечно. Сломала под себя чужие судьбы. И свою сломала в итоге. Но сильная характером, это факт. Хотела и делала. Таких, наверное, во все времена не много.

А время сегодня опять такое же. Это в советской власти не было приказчиков и купцов. А теперь – вернулись. Только называются по-другому, но смысла не меняет. Вот стань, например, коммерсантом, заведи жену, сделай для нее красивую жизнь по кабакам и спортзалам.

А она тебя однажды «замочит» со скуки. Влюбится в молодого приказчика, тебя убьют, бизнес твой присвоят. И судить их никто не будет, откупятся на раз, повсюду сейчас можно такое. Если есть деньги, закон тебе не судья.

Странная штука, эта любовь. Идут за нее на все. Даже посильнее денег, пожалуй.

Нет, лучше смотреть в окно. К тебе это не относится. Ты к матери едешь. А это все, сказки.


***

Мать жила в Липецке на улице Зегеля, в пятиэтажке с магазином внизу, на углу Площади Героев и Гагарина. Всей семьей раньше они жили здесь, еще в детстве. Потом отец умер, Коля ушел в армию, попал служить в Сибирь и там после остался.

Знакомый двор, знакомая дверь в подъезд. Третий этаж, квартира налево. Мать открыла сразу, будто ждала звонка. Сказала отстраненно:

- Приехал, значит. Ну, входи, не студи квартиру… – и ушла на кухню.

Коля разулся, скинул бушлат и пошлепал босиком следом.

- Ма, а что, холодно так? Я же приехал, живой. Обниматься не будем?

Мать сидела за столом, плакала. Потом вытерла глаза фартуком, сказала:

- Приехал? Живой? Счастье-то, какое матери! Сперва смолчал, что в Чечню. Потом пропал, два месяца ни слуху. Потом из госпиталя телефонограмма, местные с военкомата принесли. Бросили в ящик, чтоб в глаза не смотреть…

- Мам, но там же, правда, никак! С колес прямо чехарда началась, потом сразу в другое место перебросили, потом еще… А телефона там нет, разруха же, только начальству если…

- Кто тебя вообще туда гнал?! – вскинулась мать на это. – Начальству?! Вот, пусть начальство своих детей туда и гонит! Героев мало?! Вон они лежат, герои! – она ткнула пальцем в окно за спиной. – Полно кладбище героев, Вечный огонь и воронье на крестах. Те хоть знали, за что! А ты?!

- Служба же, присягу давал.

- Кому?! – опять вскинулась мать. – Ты народу присягу давал! А эти, с толстыми рожами, – не народ! Они страну развалили, теперь гонят вас на убой, как скот! Я что, телевизор не смотрю, не читаю газет?! Там правду говорят! Решили трупами закидать! Они за свою власть, черту душу продали давно…

Мать выдохлась, замолчала. И ответить ей было нечего. Может, и не всю правду. Многое газеты врут. Но то, что воевали с туристическими картами вместо военно-топографических, он сам видел. Что не было нормальной, а иногда никакой связи, он видел сам. И видел, как бросали в бой первогодков, еще вчерашних щенков-десятиклашек. И видел холеные рожи приезжих генералов и депутатов, что прилетали давать интервью центральным каналам. И охрану их видел, хмурых «спецов» из секретных подразделений, обстрелянных, опытных, злых. Эти молчали. Но все, что думают, читалось в глазах.

Эта война надолго.

Кто-то хорошо зарабатывает на этой войне. И кто, ясно тоже. И ясно, что никто не сможет этого изменить. Да и не будет менять. Деньги в своем кармане важнее чужой жизни. Лесков тоже об этом писал. Прав, кто сильнее и злее. А кто взял, уже не отдаст.

- Садись вон, ешь – мать стояла у плиты, разогревала голубцы. – Капусты с утра взяла, да фаршу смолола чуток. Тебе-то, когда аист в капусте уже принесет?

От неожиданности, Коля даже засмеялся:

- Мам, откуда такие планы?

- Оттуда… – мать впервые сегодня улыбнулась. – Семья тебе нужна, дети. Тогда жена уже скажет: «Не ходи на эту войну!» И, не пойдешь. Это не фрицы через границу на нас полезли, когда всему народу вставать. Это, власть личные проблемы решает. А у тебя – жена. Ближе-то, никого в жизни нет.

- А ты?

- Я – другое. Женишься, сам узнаешь.


***

Ночью Коля ворочался на своей старой, еще детской, кровати. Вырос давно, ноги через прутья. А другая тут не встанет. Да и кому она, другая?

В комнате матери тикали ходики. Громко, сухо. Днем этого не слышно. Так уходит время. Когда-нибудь, уйдет совсем. Плюнуть что ли на все, вернуться сюда, жить с матерью? Минутная слабость. Сыновей рожают, чтобы они уходили.


Tags: Катя Лескова, Мценского уезда
Subscribe

  • «Текст-ловушка»

    Развернулась у меня на днях интересная полемика… Ваш Коба. Приняли в ней участие несколько человек, а происходило все в ФБ, точнее, в его…

  • «Документ не найден» (окончание)

    Рассказ окончен. Теперь станет понятен его смысл… Ваш Коба. Узкая асфальтовая дорога упирается в решетку высокого забора. Ворота здесь…

  • «Документ не найден» (продолжение)

    Выкладываю продолжение, затягивать не буду, рассказ небольшой, повести из него решил не делать… Ваш Коба. Нужно было с утра отвезти…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments

  • «Текст-ловушка»

    Развернулась у меня на днях интересная полемика… Ваш Коба. Приняли в ней участие несколько человек, а происходило все в ФБ, точнее, в его…

  • «Документ не найден» (окончание)

    Рассказ окончен. Теперь станет понятен его смысл… Ваш Коба. Узкая асфальтовая дорога упирается в решетку высокого забора. Ворота здесь…

  • «Документ не найден» (продолжение)

    Выкладываю продолжение, затягивать не буду, рассказ небольшой, повести из него решил не делать… Ваш Коба. Нужно было с утра отвезти…