koba_sam (koba_sam) wrote,
koba_sam
koba_sam

Category:

Домик на болоте (окончание)

Вообще-то, писалось, как небольшая повесть. Но потом, я решил не развозить, сократить до рассказа...

Ваш Коба.



Пост ГАИ в этом месте не объехать – дорога с крутого горного перевала петлей уходит в распадок, узкая лента асфальта, зажатая по сторонам вековой тайгой. Машины сверху катят осторожно, водители тормозят передачами, берегут раскаленные в перевале колодки.

Перед постом скорость ограничена знаком «40 км/час». Дальше река, мост, потом поворот направо в сторону ГЭС.

В семь утра мы сменили здесь наряд инспекторов, их забрал и увез командир взвода. Лица у гаишников были удивленные, но лишних вопросов не задавали – разного навидались на службе. Будут молчать, Слава инструктировал командира сам, без деталей операции. Оперативному дежурному по батальону ДПС тоже дана команда: радиосвязь с этим постом запрещена за исключением чрезвычайной необходимости.

Гуляю возле двухэтажной будки в шинели сержанта милиции. Белая портупея, кобура и жезл, стандартная рация через плечо. Рация выключена, это антураж, мой внешний вид не должен вызывать вопросов. «Ангстрем» спрятан под шинелью, ларингофон выведен за воротник, прикрыт форменным шарфиком и зафиксирован булавками.

С наушником пришлось повозиться. Его разместить скрытно куда труднее – попробуй, чтоб не было видно практически в упор.

Технари посопели, притащили парик, который закрывает уши. Примерили – выглядит несуразно. Даже с учетом, что за городом гаишники не шибко грешат строевой дисциплиной. Ситуация требует максимальной достоверности, прокалываться нельзя даже в мелочах.

Решили отказаться от наушника вообще, односторонняя связь. Для передачи команд есть Вова, он пасется тут же, в пяти метрах. Лузгает семечки, повязка дружинника на рукаве телогрейки, зимняя шапка с опущенными ушами. Нормальная картина: шоферюга-работяга, привлекли отрабатывать за какую-то провинность. Погоде тоже соответствует: весна затянулась, ветер в распадке гуляет холодный, от реки тянет утренней сыростью.

Слава и еще три человека из группы захвата расположились на втором этаже в будке поста. У них там две радиостанции – своя и армейская. Операция координируется из города, работают несколько групп наблюдения на трассах, дежурят в резерве саперы, все концы оперативно передают сюда, решение принимается здесь на месте.

Стрелять запрещено категорически. Специалисты говорят, взрывчатка после долгих лет хранения могла потерять стабильность. Тем более – неясно, в каких там условиях ее хранили. Если вдруг бахнет, от нас тут будут рожки да ножки. Вернее, останется огромная воронка и поваленная тайга, а рожки улетят в произвольном направлении.

С другой стороны, обязательно после дадут медаль. Операция секретная, поэтому и медаль тоже будет такая.

Представляю себе эту картину: «Подвиг твой неизвестен, имя твое секретно». Придет, например, Ленка на КПП отряда, звать меня на прогулку в парк. А ей сходу: «Он улетел в произвольном направлении. Да и был ли мальчик, сказать тоже не можем».


***

В начале девятого Вова дублирует мне сообщение по рации:

- На перевал в сторону поста движется уазик-«буханка
» зеленого цвета, госномера военного образца. За рулем водитель в армейском бушлате, погоны полевые, звание разглядеть не удалось. Машина, предположительно, вышла со стороны водохранилища, ранее по трассе наблюдением не фиксировалась.

Пока он говорит, прислушиваюсь, что скажет на это интуиция. Она молчит, но идея хорошая.

Гаишники не могут задерживать и досматривать военный транспорт, не имеют права. Остановить, конечно, могут. И потребовать водительское удостоверение, тоже. И ничего больше. А если в ответ документы не покажут, да еще и пошлют, – останется только написать жалобу по команде. Препятствовать дальнейшему передвижению – запрещено, у вояк свои планы и приказы, своя автоинспекция, милиция им не указ.


«Хорошая идея» – просыпается интуиция.

Передаю эти соображения Вове. Он кивает:

- Такие же мысли. Останавливать в любом случае придется. Если это наш, кого ищем, он на рожон не попрет. Отсюда всего пара километров до объекта, задача – завершить операцию. Значит, будет хитрить, надо его переиграть, только технично, чтоб не прочухал.

Соглашаюсь с Вовой. Прорываться мужик не станет, ему нужно попасть к подстанции, спокойно оставить машину и сделать ноги. И вряд ли он знает, что его ищут. Допускает наверняка, их такому учат. Но это
простая осторожность. А еще, есть интуиция. И, возможно, кнопка с радиоканалом в кармане. Нажал – взлетело на воздух. Вот и надо, чтоб не прочухал.

Нажимаю тангенту, коротко сообщаю Славе свой план. Вова кивает в ответ опять:

- Утвердили.


***

Выхожу наперерез уазику, лениво поднимаю жезл. Здесь нужно именно так – лениво, не спеша, не проявляя особого интереса. Мало ли уазиков на загородных трассах, гаишники с таких машин не кормятся, взять там нечего. Тем более – военный, по номерам не перепутать.

А идет машина тяжело, я это вижу издалека. Один водитель в кабине, а идет тяжело, будто груженая под завязку. И тормозит аккуратно, без скрипа колодок, плавно и осторожно, не приседая на передок.

За рулем дядька лет сорока или чуть больше, открытое простоватое лицо, нос картошкой, глаза серые, короткая стрижка «ежик». Зеленый потертый бушлат, погоны прапорщика на плечах. Не накладные погоны, эти полевые, пришиты намертво, как бывает у старослужащих из хозяйственных подразделений – удобно таскать мешки на спине, – не оторвет, если зацепит.

Подхожу, козыряю, представляюсь настоящей своей фамилией. Это, если вдруг придется показывать удостоверение – у меня имеется подлинное старое, еще «сержантских времен».

- Товарищ прапорщик, бензинчиком не богат, чем порадуешь?

Вполне законный вопрос и нормальный повод для остановки – гаишники вечно «стреляют» талоны на личные нужды.

- Спросил у мертвого здоровья! – смеется человек за рулем. – Сами побираемся, у начальства-то снега не выпросить! А лайба жрет, – полный привод, груженым рысачу…

- Суббота же, куда несет спозаранку?

- Ну, в армейке выходных нет – уже озабоченно вздыхает водитель. – Сам не такой? – тоже погоны таскаешь. Кто тебя спросит: «выходной, проходной»? На одной из «точек» вчера еще картоха закончилась в кухне. Загрузился бульбой под крышу, везу, с матюками. Солдата не накорми – он тебе навоюет…

За спиной прапорщика салон действительно забит мешками почти доверху. По виду, в мешках картошка. Так, скорее всего, и есть.

- Святое дело! – киваю я, достаю пачку сигарет и предлагаю прапорщику угощаться. – Война войной, обед по распорядку. С другой ноги, кто на нас полезет? Американцы не попрут, мы им с Кубы сразу полную авоську наваляем. И с Ужура добавим, чтоб шея не потела...

Моя задача теперь – максимально отвлечь внимание и дать время Вове сработать.

- Ну, это, как еще поглядеть… – прапорщик забирает мою сигарету, но прикуривать не хочет, сует за ухо. – Могут и полезть, нам на русский авось полагаться нельзя. Прости, сержант, война войной, а бульба ждать не будет. Поеду, пока еще туда доскребусь…

- В добрый путь! – хлопаю уазик по грязному боку, делаю шаг в сторону.

- Не гарцуй, воин… – из-за машины появляется Вова с ехидной усмешкой. – У тебя заднее почти на ободе сидит, словил гвоздя, камерный концерт.

- Иди ты! Совсем что ли сидит?! – недобро удивляется водитель.

- Я-то пойду. А ты: домкрат, «балонник», все дела. – Вова сплевывает под ноги, направляется в сторону поста.

Прапорщик не глушит машину, ставит на «ручник», спустя пару секунд выходит. Дверь не захлопывает, оставляет приоткрытой. Идет к заднему колесу, приседает возле, говорит мне оттуда:

- Слышь, выручай, сержант! «Запаски» нет, на погрузке оставил, чтоб вошло больше.

- А чем выручить? – удивляюсь я. – Разве, случайный уазик мимо пойдет. Хотя, суббота, – вряд ли.

- Хоть так – в долгу не останусь. А может, на посту чего у вас есть?

- Ну, есть в «темнушке» всякая дребедень – отвечаю я, набивая цену. – Но это, искать надо, ноги топтать…

- В долгу не останусь! – повторяет он со значением. – Обратным ходом, рыбы могу тебе забросить – хариус, малосол. Ну, и пузырь-другой сверху, таксу за добрые дела знаем.

- Вова! – кричу я через дорогу. – Глянь там, в «темнушке», может, колесо с какого уазика чохом приблудилось у нас.

Вова демонстративно вытряхивает семечки из кулака на дорогу, загребая ботинками, не спеша уходит в будку поста.

- Закуривай, война – обращаюсь я к прапорщику. – Не судьба без приключений…

Из будки выглядывает недовольный Вова:

- Эй, дядя! Есть разные колеса, гляди сам, я не нанимался!..

Прапорщик бросает сигарету, идет к посту. Я держусь в полуметре сзади. Входит, хлесткий удар по затылку, подсечка, лицом в пол, руки за спиной. Защелкиваю наручники, говорю в ларингофон:

- Принимайте, теплый.


***

Сидим с Вовой у поста на ящиках, грызем семечки. У него их полный карман, запасливый парень.

Черная «Волга» с маячком только что увезла «прапорщика» на допрос в «контору». Уазик забрали саперы, разминировать будут в лесу, в безлюдном месте. За нами машина придет позже, уже не к спеху.

Спрашиваю:

- Чем хоть резину ему колол?

- Шомполом. – Вова хлопает по кобуре под телогрейкой. – Не дурак же, ножом нельзя, прорез махом срисует.

- Этот может. Видел, как двигается дядя?

- Видел, таких только сразу срубать, «на глушняк». У него шея, как у меня нога.

- Такая же короткая?

- Такая же мощная…

Ржем. Хорошо тут сидеть. Весна, река, тишина.

- Он мне, кстати, хариуса обещал подогнать.

- Соврал. Шпион же.


Tags: Домик на болоте
Subscribe

  • О кино

    В почте: «Когда будете снимать свой фильм про теплоход? Не терпится посмотреть, что получится». Пока маленько не хватает на съемки,…

  • «Сталин черных поступков не покрывает»

    Просто рассказ. Раньше не публиковался... Ваш Коба. О ЗАСАДАХ, ВНИМАНИИ К МЕЛОЧАМ И ПОЛЬЗЕ КУРЕНИЯ Засада – занятие унылое. Придет ли кто…

  • Утро Красноярского протеста

    А там, во глубине России, – там вековая тишина. Утро Красноярского протеста. Честный «сороковник» на улицах. Если есть на свете…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments

  • О кино

    В почте: «Когда будете снимать свой фильм про теплоход? Не терпится посмотреть, что получится». Пока маленько не хватает на съемки,…

  • «Сталин черных поступков не покрывает»

    Просто рассказ. Раньше не публиковался... Ваш Коба. О ЗАСАДАХ, ВНИМАНИИ К МЕЛОЧАМ И ПОЛЬЗЕ КУРЕНИЯ Засада – занятие унылое. Придет ли кто…

  • Утро Красноярского протеста

    А там, во глубине России, – там вековая тишина. Утро Красноярского протеста. Честный «сороковник» на улицах. Если есть на свете…