koba_sam (koba_sam) wrote,
koba_sam
koba_sam

Category:

«Голубевцы» (продолжение третье)

Новое продолжение не заставило себя долго ждать...

Ваш Коба.



Барахолка кипит с раннего утра, здесь можно найти почти все, что сейчас в дефиците. Продают даже ковры и телевизоры. Ковры висят на заборе, чтобы покупатель мог оценить узор и размер. Телевизоры приткнулись тут же, под них выделены деревянные прилавки.

Конечно, считается, что все предлагают на продажу личные предметы, которые им больше не нужны. Приобрел в магазине, пользовался, потом телевизор стал не нужен. Отнес на барахолку – может, кому-нибудь пригодится.

На самом деле, понятно, не так. Здесь немало совсем новых вещей, даже с магазинными чеками и бирками. Правилами торговли это запрещено. Получается – перепродажа скупленного, спекуляция. За такое – имеется статья уголовного кодекса. Но ты это еще докажи. Народ на барахолке тертый, весь свой товар на виду не держит, предпочитает договориться с покупателем без посторонних и цену назначает тоже на словах, к делу не пришить.

Рядом с коврами у забора топчется цепочка продавцов, на сгибе локтя у каждого висят новые джинсы. Можно подойти, прицениться, обсудить преимущества и недостатки, а потом и примерить. Для этого коврами отгорожен уголок, есть даже зеркало, чтобы оценить себя в обновке. Если не находится нужного размера, не беда – погуляй пару минут, расторопный гонец тут же притащит подходящий. Бежать недалеко, за забором торчат скучающие ребята на «Москвичах» и «Жигулях», курят, переговариваются, иногда играют в карты прямо на капотах.

Это барыги, владельцы товара. И заграничные шмотки лежат у них в багажниках машин. Многие здесь торгуют товаром, который дает барыга. И получают за это рублей по двадцать в день. Не маленькие деньги, если разобраться. Но сам барыга имеет гораздо больше. И не рискует, что милиция поймает за спекуляцию. Он же не торгует, просто стоит, общается со знакомыми.

Все это кратко поясняет Тимофееву Шпеер. Они пристроились вдвоем напротив забора с коврами, тут еще киоск, продают горячие пирожки и ситро. Шпеер жует пирожок, говорит негромко:

- Видишь, вон там двое, армянин в короткой дубленке и битюг в зеленой «аляске»? Ну, битюг еще зевает все время, лениво ему здесь торчать. Не верь глазам, это очень резкие ребята, из угрозыска, по борьбе с «карманной тягой». Они тут не зря, и своего щипача, точно, выпасут.

- А ты откуда знаешь?

- Я много знаю, потому и живой пока – хмыкает Шпеер. – Вот и учись, пока я жив.

- А что мне делать-то надо?

- Ходить рядом, ждать команды. Получил команду – четко исполнять. Лишнего глазами вокруг не стрелять, делаем вид, что пришли прибарахлиться, да семечек пощелкать.

- Поэтому и без формы?

- Ты умный – нет? – Шпеер хмыкает вновь, уже с раздражением. – Мы тут не службу тянем, а дело готовим.

- А какое дело? – Тимофеев хочет понять все заранее, чтоб не выглядеть пацаном из детсада.

- Нужно выпасти «пропальщика».

- Кого? А это как?

- Каком кверху! – взорвался Шпеер. – Ходи, наблюдай, жди команды. «Пропальщик», это шнырь, который собирает деньги с торгашей и относит барыге. Дураков тут нет, у продавца на кармане должна быть дырка от бублика. Иначе его однажды повяжут и пришьют статью. А так – «ничего не знаю, хожу, продаю единственные штаны, самому не вперлись по размеру».

- Теперь понял. А зачем нам этот шнырь?

- Говорю, жди команды, сам все увидишь.


***

- Гражданин, уголовный розыск, пройдемте! – Шпеер сует в нос парню у машины красную книжечку, командует Тимофееву: «Держать крепче, делай, как я!»

- За что?! – пытается отбиваться парень.

- Там разберемся.

- Эй, товарищи хорошие, непорядок! – вступается неожиданно за парня пожилой дядька из соседней машины. – Зачем забираете студента, что он такого сделал? Я тут шапку внучке выбирал, парнишка стоял, никого не трогал…

- И вас, гражданин, тоже прошу пройти с нами. Будете свидетелем, распишетесь в протоколе.


***

Шпеер и Тимофеев заводят задержанного во двор магазина, тут в деревянной пристройке временно расположилась комната милиции, пока основное помещение на ремонте. Так пояснил всем Шпеер.

Дядька-свидетель идет сзади, бубнит что-то под нос, видно – настроен защищать справедливость до конца. Есть такие правдолюбцы, хлебом не корми, будет стоять на своем.

В комнате сидит Дозорцев. Он в форме, на столе ручка, папка и стопка бумаги.

- Так, что тут у нас, за что задержан?

- Получил вот пакет, пытался уехать! – рапортует Шпеер. – Подозрение в спекуляции…

- А где тот, второй, который передавал?

- Не смогли задержать, товарищ следователь, убежал.

- Плохо, товарищи инспектора… – недовольно тянет Дозорцев. – Хотя, сути дела не меняет. Ладно, будем разбираться. Что у вас в пакете?

- Это не мой пакет! – говорит парень. – Вообще не знаю, откуда это попало…

- Не знаете, откуда попало к вам в руки? – язвительно усмехается Дозорцев. – Вы задержаны с пакетом, при посадке в автомобиль. Пытались уехать. Это видели инспектора, это видел свидетель. Вы свидетель, гражданин?

- Я, товарищ следователь!.. – горячо включается дядька. – Но парнишка ни в чем не виноват! Я шапку приехал покупать – он уже стоял. Потом вернулся, он еще стоит. Тут ваши подскочили, давай крутить. А парень-то, студент ведь по виду. Что там, в пакете, пирожки, поди, да пара бутылок пива если еще…

Дозорцев берет полиэтиленовый пакет, аккуратно вытряхивает содержимое на стол. Несколько денежных пачек разными купюрами, перевязанные аптечными резинками. К пачкам приложены бумажки, на которых карандашом указана сумма.

- Ах, ты ж… сволота! – у дядьки-свидетеля дрожат руки. – Да здесь же… во стократ больше моей пенсии! Я шапку Настюхе выбирал, копейки последние выгребал,… а эта паскуда!..

Дядька лезет с кулаками на задержанного парня. Шпеер перехватывает свидетеля, оттаскивает поближе к двери. Дозорцев одергивает строгим тоном:

- Товарищ, это не дело, идите на улицу, погуляйте, успокойтесь. Сигаретку можете выкурить, таблетку «Валидола» скушать, если прижало. Мы вас позовем, когда будет нужно.

Дядька выходит, Дозорцев переписывает суммы на пачках в столбик, перемножает на листке, говорит:

- Вот так, – если верить вашей «бухгалтерии», – здесь две с половиной тысячи, без двадцати пяти рублей. Товарищ инспектор, поясните задержанному, что последует дальше.

- Это я запросто! – Шпеер поднимает парня рывком с табурета, прижимает к стене. – Дальше будет весело. Сделаем выемку из багажника. Там у него джинсы, и прочая спекулятивная шняга. Потом пройдемся по рядам, выдернем тех, кто предлагает такую же фирму. Снимем отпечатки пальцев. Сравним с отпечатками на пачках денег.

И поедешь ты, гнида, «паровозиком», во главе преступной группы, в солнечный Магадан, баланы на делянах вертеть. Суд нарисует по-божески – первый срок, больная мама, положительная характеристика из детского садика, – дадут десятку, не больше. Откукарекаешь петушком в бараке, об этом мы позаботимся, и время пролетит незаметно. Активный труд на свежем воздухе, полезная простая пища, повышенное внимание соседей по шконке возле параши…

- Достаточно, инспектор – прерывает Дозорцев. – Думаю, гражданин понял цену тем десяти парам джинсов, которые по его наущению были сегодня реализованы за спекулятивную цену, завышенную многократно. Ну, что, командовать отправление до конечной станции?

Парня трясет, на ногах он стоять не может. Шпеер усаживает его на табурет.

- А можно, я больше так не б-б-буду?..

- Хороший вопрос. Можно, только надо было раньше. А теперь, ты уже преступник. И тебе нужен срок, чтобы раскаяться и осознать.

- Я уже осознал, не нужен срок! Я лучше поеду домой и никогда так больше делать не стану!

- Не знаю, не знаю… – в голосе Дозорцева сомнение. – Как-то быстро и легко до тебя дошло. Волокиту лишнюю разводить, конечно, не хочется – свидетели, допросы, отпечатки, оформление вещественных доказательств…

- Не надо разводить, товарищ следователь! Я поеду домой и начну новую жизнь прямо сегодня. И больше вы никогда меня тут не увидите.

- А если вдруг?.. – угрожающе спрашивает Шпеер.

- Тогда, – можете сразу сажать!

- И посадим, не сомневайся – подытоживает Дозорцев. – Еще раз увидим, сразу и посадим. Товарищ инспектор, проводите гражданина до машины, он осознал, раскаялся и готов начать новую жизнь. А я пока займусь оформлением вещдоков для помещения в архив. Да, и свидетеля там отпустите, не ровен час, человека инфаркт еще из-за нервов хватит.


***

Через полчаса «Москвич» Дозорцева тормозит у высокого зеленого забора на одной из улиц Покровки. Шпеер стучит в ставень, чуть погодя открывается калитка. Во дворе – старый знакомый дядька-пенсионер и оранжевый «ВАЗ-21013».

- Мы зайдем, Семеныч?

- Входите, раз уж принесло.

Все разуваются, в носках по длинным половикам проходят в комнату, усаживаются на старые венские стулья с гнутыми спинками вокруг стола.

- Это, наш новый сослуживец, Серега Тимофеев – представляет Дозорцев. – Я тебе о нем говорил, Семеныч.

- Помню-помню… и в деле сегодня видел. Гляжу, Серега, у тебя вопросы какие-то есть?

- Да… так-то уже объяснили, когда ехали сюда – Тимофеев выглядит огорошенным, до сих пор не может прийти в себя. – Только не понял, а если он жаловаться теперь побежит?

- Это, Серега, называется «разгон» – говорит Семеныч, щуря глаз. – Обычная постанова, но попробуй, просеки суть. Ты вон, сам участие принял, а не въехал ни хрена, пока не разъяснили на пальцах. А этот шкент сейчас рад, что сухим вышел. И никуда не побежит, некуда в таких делах бежать. Все равно, что заявить на себя и срок по своей воле немалый поднять.

Деньги он отобьет за пару недель, невелика дыра при его разворотах. Только умнее станет впредь, будет «прокладки» выставлять, сам с торговлей вязаться остережется. Ну, пусть живет, мы его взяли на карандаш, позже опять тряхнем, когда жирку нагуляет.

Но это все пшено, парни. – Семеныч делает всем знак слушать внимательно. – Хватит щипать по мелочам. Возможностей куча, а мы пробавляемся чепухой. Кушать надо сейчас, вечно фартить не будет. Пора залепить серьезный «скачок» и потом залечь в тину. Опера тоже не дети, они по зернышку собирают картинку. Рано или поздно, где-то протечет.

Тебя, Шпеер, касается особо. Дозор нигде не засвечен, он с умом по жизни идет. А ты – квартиру напоказ берешь, руки свои тяжелые по любому поводу распускаешь. Гляди, не такие бугры палились, коней придержи.

- Семеныч, не бери на бас! – Шпеер помрачнел, но уверенности в голосе не потерял. – Квартира на брате, это деньги всегда. Надо будет нырнуть, братан хату сбросит, желающие найдутся. Еще с хорошим приварком продаст, дорога ложка к обеду. Бабки разлетаются, потому что – бумага. А хата кушать не просит, но сама накормит, года три можно «по нелегалке» на такие башли топтать по стране.

- Ну, смотри, не маленький сам. Мое дело – напомнить науку жизни.

- Вопросов нет, ты в авторитете, всегда полезно послушать. А есть просьба по теме, ты сказал, я взял в голову. Нужны ксивы на чужую фамилию. Паспорт, «военник»… желательно, чтобы «чистые», на подлинных бланках, без косяков. И сколько будет стоить, тоже объяви.

- Быстро не обещаю, спрошу у людей. Сколько, – объявить не могу, люди назовут свою цену. Сильно не припекает пока, я воздух нюхаю, гарью не тянет. В уголовке дела по нашим эпизодам объединили давно, еще летом. Но там – на отработке «левак», ищут гаишников, трясут иногородних, это длинная песня, зашьются. Свидетелей нет, а какие есть – пустая порода, шлак. Значит, грамотно пока работаем в целом. Так и дальше, но каждый новый шаг – лишний след на земле и грязь на ботинках. Не нужно забывать подчищать.

Теперь, о новом шаге. Вот глядите, что я предлагаю подумать… – Семеныч достает карту, разворачивает, помещает на стол. – Есть один совхоз, он у нас передовик, всякие там знамена за жатву держит. И в этом году тоже, – хотя еще не закончили, – намолот у них большой уже. Скоро снег, торопятся, последнее убрать с полей.

Им полагаются большие премии, вопрос решенный. Подписано наверху, заверено в «Агропроме», в крайфинуправление пошла команда – перевести деньги на счет. Неделя-другая, они поступят и совхозные будут с помпой их вручать комбайнерам, говорить разные речи, махать флажками.

Там, парни, серьезная сумма. По скромным словам, тысяч двести. Может оказаться и куда больше, но пока считаем так. У меня свои каналы, когда повезут деньги, заранее скажут. Всегда возят двое, кассир и шофер, уазик у них для этого есть. Но там обычная получка, а тут могут еще человека для верности посадить. Ну, даже двоих могут, охотников много, ружья имеются, – для полного спокойствия души. Больше, понятно, в машину не влезет. Еще и деньги, они тоже место берут.

Вот здесь – Семеныч показал на карте – машина уйдет с трассы на гравийку. Другой дороги нет, всегда так едут. Потом будет поле, километра три, открытое место. Потом сворачивает вдоль леса и еще километра через два – ныряет в балку. Там овражек, довольно крутые склоны, поверху деревья, сказочная позиция для дела.

Я все это сам посмотрел, своими глазами, на нашу задачу прикинул. Ставим уазик с подменными номерами, перегораживаем овраг. Они остановятся, выхода нет. Ну и милиция ведь, бояться нечего. Штопорите, забираете деньги, можно для острастки пальнуть в небо. Никто не услышит, до жилья оттуда далеко, еще километров семь-восемь. Наденете маски, опознать потом будет нельзя. Пара автоматов нужна для страховки, они у вас есть. А машины ментовские все на одно лицо, номера перекинул и порядок.

- Сама идея козырная… – говорит Дозорцев, склоняясь над картой. – Но в тактике, Семеныч, мы посильнее твоего будем. Ты говорил, опера на гаишников основной упор держат. Дадим тогда им гаишников, пусть роют.

На трассе, где съезд, встанешь ты сам, будешь за рулем, как привлеченный нештатник. Машина твоя, номера заменим. Тебе повязку привяжем для достоверности. И Тимофеева посадим рядом. Он нацепит белую портупею, возьмет жезл, усы приклеит. Эти свернут, Серега их остановит. Формально – для проверки документов, – ловите пьяных водителей. Остановятся, там трасса рядом, оживленно, подвоха не увидят.

Ваша задача – разведка. Сколько в машине, есть ли оружие? – такие детали. У вас будет рация-«переноска». Проверили, пожелали доброго пути, отпустили. Сами по рации передали нам. Мы стоим в балке, заранее знаем расклад. Условные фразы для радиосвязи обсудим, если услышит посторонний – все равно не поймет. Да и не услышит, будем работать с двух «переносок», они слабые, на несколько километров, не дальше.

Только вот колеса припашем – не милицейский уазик. Во-первых, дневное время, большой риск засветиться в городе и на трассе. Во-вторых, в батальоне зафиксируют факт выхода машины на КПП. Береженого – Бог бережет, лишних следов оставлять не будем, сам говорил.

Возьмем в «отстойнике» тот «Москвич», что еще с зимы, из Солнечного брали. Он синий, даже красить не надо. У гаишников таких машин навалом, особенно по загородным отделам. Сварим рамку по чертежу, установим мигалку на болтах, честь по чести. Номера повесим любые, выбор есть. Из города выскочим и по трассе пройдем незаметно. А уже на месте, в лесу, – поставим «маячок» на крышу. И там же переоденемся в гаишный маскарад.

Вот тогда – все по уму пойдет. Эти вообще не въедут. Только что тормозили на трассе, новых инспекторов, да еще на патрульной машине, опасаться нечего. Сразу понятно – проходит рейд, гаишники лютуют. Ну и все, дальше уже по обстановке. Берем деньги, этих вяжем, выводим из строя уазик, рвем провода зажигания. Сами тут же назад, вы нас подхватите, «Москвич» бросим, место нужно заранее присмотреть.

А таких «Жигулей», как у тебя – куча. Номера, конечно, обратно родные перекрутим. И спокойно живем, работаем, смотрим за ситуацией. Вот как нужно, если по уму.

- Тут вам и карты в руки – соглашается Семеныч. – По тактике ты дока, спорить не стану.

Тимофеев сидит, как на иголках. Спрашивает в конце:

- А ничего, если они меня в лицо запомнят? Усы наклеить недолго, но это ведь ерунда. Потом встретят в городе, опознают…

- Ох, ты ж, рыбина… – язвит Шпеер. – А хотелось, чтоб все в дерьме, один ты – в белом и с деньгами?! Не болтайся лишний раз, – не опознают. Все рискуют, за такие бабки не грех и рискнуть. Получишь, например, двадцать пять тысяч, – всю жизнь после можно полеживать, в потолок плевать…

- Кстати, о деньгах… – перебивает его Дозорцев, вынимая пачки, рассованные по карманам. – Получи свои тысячу восемьсот, как договорились. Остальные, – пусть Семеныч по совести распилит.






Tags: "Голубевцы"
Subscribe

  • О тайге

    Обычно засиживаюсь на работе, ухожу поздно. Иду пустыми улицами и мечтаю: вот настанет, чай, золотое время, и я вернусь в родную тайгу навсегда. И…

  • О кино

    В почте: «Когда будете снимать свой фильм про теплоход? Не терпится посмотреть, что получится». Пока маленько не хватает на съемки,…

  • «Сталин черных поступков не покрывает»

    Просто рассказ. Раньше не публиковался... Ваш Коба. О ЗАСАДАХ, ВНИМАНИИ К МЕЛОЧАМ И ПОЛЬЗЕ КУРЕНИЯ Засада – занятие унылое. Придет ли кто…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments