koba_sam (koba_sam) wrote,
koba_sam
koba_sam

Category:

В августе 84-го (продолжение)...

Продолжение. Пригород Гродно.

Ваш Коба.


Утром просыпаюсь рано, в начале восьмого.

Ночью снился лес, какая-то мешанина из военных действий: стычки, взрывы, засады…
Потом – будто бы я иду один, с автоматом и тяжелым мешком за спиной. Идти трудно, ноги тонут по щиколотку в почве, как на болоте.
Ветки стегают по лицу, но откуда они берутся на пути, я увидеть не успеваю. Пытаюсь отводить их свободной рукой, – рука не хочет подниматься, замотана грязной ветошью в бурых пятнах.
Я понимаю, что рука прострелена, но боли не чувствую.  


Впереди за деревьями мелькают странные тени – вроде бы люди, но без лиц, без опознавательных знаков обмундирования.
Понимаю, это – враги.
Поднимаю автомат одной рукой, стреляю от пояса. Автомат бьется в руке, раскачивается на ремне, поймать устойчивое положение стрельбы не получается.
Вижу, как пули вырываются из ствола, но летят медленно, расталкивая воздух, как воду. И падают, не долетая.
Теней становится все больше, и я осознаю, что не дойду и задачи не выполню…


Тяжелый сон, муторный и бессмысленный. Мне такие снятся редко.

Открываю глаза. За окном пасмурно, постукивают в крышу редкие капли.
Встаю, втыкаю в розетку чайник, отжимаюсь от пола. Двести отжиманий четырьмя подходами, через минуту отдыха.

Чайник – холодный. Щелкаю выключателем на стене, – света нет.

Натягиваю спортивный костюм, беру пачку кофе, выхожу во двор.
Ночью был сильный дождь. В воздухе висит морось, низкие тучи затянули небо от края до края. Хорошо, вчера успели выбраться с дедом в лес. Сегодня – месили бы грязь на проселке. Да и в лесу в такую погоду не разгуляешься.


Обхожу дом. Старик копошится в дальнем углу участка, что-то подвязывает проволокой возле забора. Спрашиваю, – что с электричеством?
- Авария какая-то у них. Вон, копаются на столбах в начале улицы. Вечно, как ливень, потом неприятности… – бурчит он недовольно. – Керогаз на кухне заводи. А хочешь, самовар растапливай. Но это долго…

Зажигаю керогаз, разыскиваю старую закопченную посудину, кипятить воду.
Кофе у меня неважный. И тот случайно купил на вокзале еще в Молодечно. Нужно заваривать минуту, все равно получается коричневая бурда без вкуса и запаха.
С кофе у нас пока проблемы. В Сибири – и вовсе в магазинах не достать.

А вот в Литве, кстати, почти свободно. И хороший. Когда там бываю, покупаю пачки три домой.

Странно, если задуматься. Кофе в Литве не растет. Хотя, они же привыкли, чтобы кофе с утра. Вот для них и делают исключение.
А у нас – дуют в основном чай. И никто особо не разбирается, что там за сорт. «Со слоном» – лучший, индийский, для праздника. А так – «Грузинский, байховый, №36». В просторечии, «веник».


Вода закипает, завариваю свой кофе. Выхожу на крыльцо с чашкой, усаживаюсь на ступеньку лицом к лесу…

Вообще-то, я такую погоду люблю. Не так, чтобы обязательно дождь. Главное – лишь бы не жарко. Жару и солнце – переношу плохо. Пляжи – вовсе не для меня. Скучно. И смысла никакого не вижу. Если тренировка, на погоду плевать. Могу заниматься и в зной, и в стужу. А вот если отпуск – лучше куда-нибудь, где не жарко. Наверное, поэтому выбираю Прибалтику.
Море мне, кстати, тоже необязательно. Я плавать не люблю. Хоть и умею.
Вот реки мне нравятся. Например, как Енисей у нас в городе. Там такая силища, не может не нравиться Енисей. И горы. И тайга.
Наверное, я лесной житель от рождения. Или, какой-нибудь, восточно-таежный…

Сижу, смотрю на лес.
Сорок лет назад с той стороны пришли танки. Перешли границу и покатились по нашей земле. Вот так сидишь – а они идут…
И что будешь делать тогда?

После вчерашнего – все мысли сворачивают в эту сторону...
Читаешь книгу, здорово увлекательно. Пытаешься встать вместо героя.

В голове – получается.
Но в книге – только так, как уже написано. Как было. И нельзя изменить.
Это я понял вчера. В книге – о том, что уже случилось.
О прошлом.
А жизнь – это будущее. Делаешь сам, и никто не подскажет, куда это приведет…


Вот и война.
Они пришли, потому что хотели, чтобы нас не было.
Им была нужна наша земля.
И мы – стали бы здесь рабами.
И так они приходили всюду. И никто не мог остановить эту силу. Не мог, или не хотел.
Лучше прислуживать сильному, чем лежать мертвому.
Так, наверное, они тогда думали.
Те, кто открывал ворота городов и выходил кланяться навстречу.


А вот такие, как этот дед – взяли, и остановили.
Собрали все силы, ударили и переломили хребет этой сволочи.
Навечно.

Только поэтому мы теперь – живы. И живем на своей земле. Так, как хотим.
А что мало кофе или еще каких-нибудь пирожных, не в этом счастье. Со временем, будет больше.
А счастье – сидеть вот так на крыльце. И смотреть на лес. И знать, что оттуда никогда не двинутся никакие танки.
Потому что на нашу землю им хода нет.
Мы это доказали.
Вернее, доказали вот они, отцы и деды.
Многие, ценой жизни.
Такая цена нашей земли.
Тут уж ничего не поделаешь.
Земля и жизнь – равны по цене в мире.

По улице медленно ползет автомобиль-будка с надписью «Аварийная». На будке вверху – подъемная площадка, чтобы достать до проводов.
Такие обычно ходят в городе, на трамвайных или троллейбусных сетях.
Но здесь провода тоже невысоко. Вот и ездит такая же будка.

Машина останавливается у столба возле ворот. Из будки вылезает ленивый монтер, жует потухшую папиросу. Из кабины выпрыгивает другой. Шофер разворачивает газету. Все тут неспешно, не торопясь. Белорусы вообще не любят спешить, я это давно заметил.

Тот, что сидел в кабине, кричит деду через калитку:
- Хозяин, свет-то нужен?..

Дед недовольно отвечает:
- Свет – нужен. А трояк – не дам. И самому не лишний…
- Да ладно, уж сразу и трояк… – миролюбиво говорит монтер. – Там перекос фазы был на трансформаторе, у кого-то вон холодильник сгорел. И телевизоры – тоже могли. И счетчики. Короче, сейчас инженер наш подойдет. Он у соседей пока возится. Покажи ему, где щиток, и копай свои огурцы…
- Ну, придет, покажу.
- Да вон, идет уже. Книжку пока ищи, заодно показания сверим…

Дед, все так же недовольно бурча, направляется к дому. Я тоже захожу внутрь. Щиток слева от входа, в первой комнате с печью.
Старик принимается ворошить бумаги в ящике буфета. Ищет жировки за электричество. Тут сейчас полутемно, видно плохо.


Спустя минуту стучат шаги в прихожей. Входят трое. Два монтера из машины. И третий, в плаще, с папкой подмышкой.

Дед поворачивается к вошедшим…

Звучит команда: «Стоять! Руки на месте!»
Монтеры мгновенно перемещаются от входа.
Оба, с пистолетами Стечкина в руках.
Один – упирает ствол «АПС» старику в спину.
Второй занимает позицию в простенке между печью и окном, контролирует дверь в спальню.

Третий, в плаще – Степась.

Говорит, обращаясь к старику:
- Савлук, именем Белорусской ССР – вы арестованы. Санкция прокурора республики. Обвинение вам предъявят позже. Арест проводит Комитет госбезопасности. Сопротивление карается. Выполнять все команды четко, резких движений не совершать. Вам понятен смысл происходящего? Медленно завести пустые руки за спину, вам наденут наручники.

- Пришли-таки… Как не понять…
Старик заводит руки за спину, щелкают наручники.

Савлука сажают на табурет возле стола.
Степась подсаживается с другой стороны, открывает папку, достает стопку бланков и ручку.

Говорит:
- Для составления протокола ареста предлагаю выдать документы, по которым вы проживали на территории СССР.
- Да чего их выдавать… Вон, в ящике паспорт валяется, вместе с жировками…

Степась находит паспорт в ящике буфета, возвращается к столу. Начинает заполнять бланк протокола.
Старик безучастно сидит на табурете, смотрит в пол. Потом поднимает глаза на меня…

Говорит:
- Хорошо сыграл. Я даже почти поверил…
- Савлук, следует молчать, если не спрашивают! – обрывает его Степась.

Старик усмехается.
Продолжает:
- Ну, помолчать еще успею. Да и вряд ли свидимся уже. Да и слова мои теперь никак не опасны. Считай, последнее слово, в таком и суд не откажет…
- Слов у вас будет еще много, Савлук. Скорее, даже не в Минске, а в Москве…
- Отчего мне такой почет? Советская власть особые заслуги разглядела?
- О заслугах расскажете следствию. Вопрос – ответ. Под протокол. Связи, пароли, адреса, мотивы…
- Да что там за мотивы… – хмыкает старик – при Советах жить – отдавай свой крест сколько нас, таких, уходило в лес
- Не нужно, Савлук. Эту песню не начинайте. В пособники окраситься не выйдет.
- Отчего же? Обвинение не предъявлено, авось, ошибетесь еще…

Степась поднимается, отходит к окну.

Говорит оттуда:
- Не ошибемся… Штюрмер. Витольд. Герхард. Из обедневших дворян. Отец немец. Мать русская. Уроженец Вильнюса. 1919 год рождения. «Абверкоманда-103-Митте». Первый офицерский чин в январе 1942 года. Разведшколы в Орше и Минске. Этого уже достаточно, чтобы не ошибиться…
- Вон как… значит, третьего срока не будет…

Старик замолкает.

Степась возвращается к столу, дописывает протокол.
Говорит:
- Встать, Штюрмер. Выходим, садимся в машину. Без глупостей. Пытаться бежать не нужно, будут проблемы без результата.
- Да… какие тут глупости… все кончено.

Старика выводят. Двое идут впереди, Степась и я сзади.

Спускаемся с крыльца. У ворот стоит уазик-«буханка» со шторками на окнах. Машины с будкой уже нет.

Старик вдруг начинает оседать, валиться на нас. Подхватываем его сзади, сажаем на крыльцо. Лицо у него серое, дышит быстро и неглубоко.
Говорит:
- Сердце чего-то… водички бы… вон кружка у колодца…

Степась кивает утвердительно. Один из оперов быстро идет к колодцу. Возвращается с кружкой воды. Подносит старику ко рту, руки у деда скованы сзади, сам не сможет...

Дед благодарно кивает, прикладывается к кружке дрожащими губами…
Через мгновение он распрямляется пружиной, бьет головой стоящего перед ним опера в подбородок.

Опер теряет равновесие на мокрой траве, падает назад, увлекая за собой напарника…
- Стоять! – Степась рвет из наплечной кобуры «Макаров»…

Старик прыжками несется к колодцу. В его возрасте так не бегают. Так и вообще не бегают люди.
Я срываюсь следом, но достать не могу.
Степась бежит сзади…
- Стоять, стреляю!

Хлопает выстрел в воздух…

Дед сходу врезается в сруб, подгибает в движении голову…
Успеваю увидеть только мелькнувшие ноги и скованные руки за спиной…
Секунда, две, тяжелый глухой плеск внизу.

Степась с разбегу врезается в меня сзади.
Падаем.
Вскакиваем.
От ворот к нам бегут опера.
Степась срывает плащ вместе с пиджаком, кобуру, бросает в траву. Прыгает на оголовок сруба...

Рычит:
- Держи!

Подбежавшие опера вцепляются в рукоятки ворота с обеих сторон.
Я торможу бревно с намотанной цепью, придерживаю руками.
Травим медленно, чтобы не оборвать, вниз.
Степась скрывается в шахте.
Цепь звенит струной.
Груз велик.
Разогнется, лопнет звено, и все…

Натяжение упало. Значит, вода. Кричим в колодец, спрашиваем. Тишина, только далекие всплески внизу...

Один из оперов бежит в машину за фонарем.
Возвращается.
Снизу приглушенный глубиной свист. Крутим обратно. Опять звон и дрожание цепи. Скрип ворота. Тяжело…

Степась выбирается из колодца. Садится на перевернутое ведро. Рукав рубашки оторван, руки сорваны цепью в кровь. Мокрый. Стоим вокруг…

- Ну?..
- Готов. Так не поднять. Зацепился за что-то. Воды метра три. Вот и «ну». Звоните в Управление. Москва теперь… врежет…





Tags: Повесть "В августе 84-го"
Subscribe

  • О скучных книжках

    Из ФБ: «Вопрос навеян вашим последним постом о Росконе. Скажите, насколько отличалась подготовка в вашем подразделении от подготовки,…

  • О факторах случайности

    Из ФБ: «Посмотрел ваш ролик о захвате бандитов и вообще ничего не понял, полный сумбур какой-то, кто-то все время кричит «Захват,…

  • О врагах Отечества

    Предыдущий пост о «заклепках» принес десяток писем в «личку». Всем ответить не могу, занят подготовкой к Москве, много…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 24 comments

  • О скучных книжках

    Из ФБ: «Вопрос навеян вашим последним постом о Росконе. Скажите, насколько отличалась подготовка в вашем подразделении от подготовки,…

  • О факторах случайности

    Из ФБ: «Посмотрел ваш ролик о захвате бандитов и вообще ничего не понял, полный сумбур какой-то, кто-то все время кричит «Захват,…

  • О врагах Отечества

    Предыдущий пост о «заклепках» принес десяток писем в «личку». Всем ответить не могу, занят подготовкой к Москве, много…