koba_sam (koba_sam) wrote,
koba_sam
koba_sam

Categories:

Бархударов и коммунизм

Еще одна история про дефицит, уже с другого угла зрения…

Ваш Коба.



Во втором часу ночи оживает рация, вызывают мой экипаж, помощник дежурного сонным голосом говорит:

- Слушай, с «Бурёнки» звонят, квартира номер… художник живет, у него еще мастерская там же, этажом выше. Лег спать, а над головой – ходят. А никто не может ходить, мастерскую сам закрывал. Проедешь в адрес, разберись там…

Последняя фраза лишняя, мы и нужны, чтобы проехать и разобраться. Не помню, где слышал: «Ночью советская власть стоит на одной ноге – советской милиции. Спать можно спокойно, это твердая нога». Двойственное какое-то высказывание. Но суть дела вполне отражает. Бегаем мы ночью, бывает, не жалея ног.

Нужный дом на Ленина – непростой дом. Семь этажей, но жилых здесь только шесть. Верхний этаж в каждом подъезде – мастерские художников, с огромными окнами в человеческий рост и большими балконами. Виды отсюда на город открываются знатные, художники могут быть довольны. Так положено по закону, членам Союза художников власть предоставляет условия для творчества. Не всем, конечно, предоставляет, только самым заслуженным и маститым, от которых народу большая польза.

А на первом этаже тут еще два магазина – «Бурёнка» и «Нива». Тоже очень удобно, спустился утром, и сразу тебе свежие хлеб и молоко. И спускаться нетрудно, в доме есть лифт. Правда, идет он только до шестого этажа, но выше – легко пройти пару пролетов пешком, если кому нужно в мастерскую. В общем, все условия для творчества, хороший пример, как весь народ будет жить при коммунизме.

Художник встречает меня прямо на площадке, взволнованным шепотом сообщает, постоянно косясь на лестничный проем вверх:

- Вот хорошо, быстро приехали как! Понимаете, я сегодня пораньше закончил, не писалось, тема не шла. Возможно, атмосферное давление действует, угнетает свободное течение мысли и мазка. Не могу работать «через не могу», нужна полётность образов и чувств.

Впрочем, вам это ни к чему, вернемся к предмету инцидента. Словом, улегся я спать, и только мне уже отойти в миры морфея, как вдруг!.. – художник взмахивает руками, иллюстрируя резкое волнение души – бац-бац! – шаги. Понимаете, шаги над головой, в мастерской наверху!

Художник указывает пальцем в темный лестничный пролет, продолжает уже трагическим шепотом, округляя глаза:

- А я ведь еще вчера хотел тут лампочку новую ввернуть. Ведь как чувствовал, хотел же ввернуть, да руки, как раз, не дошли. Уж месяц не горит, но вчера – хотел устранить, наладить свет. Так-то мне особенно не надо, площадка не проходная, тупик, только в мою мастерскую дверь. И выше лестница на чердак, но там железная решетка, лифтовое хозяйство, замок, ЖЭК управляет территорией, у них фонарики, если нужно, всегда есть…

Художник переводит дух, вытирает о пижаму вспотевшие от волнения руки, приступает к заключительной части своего путаного доклада:

- И вот, понимаете, – шаги! Меня, как подкинуло всего, и сразу – в липкий холодный пот! Там ведь картины, холсты, наброски, этюды… плоды всей моей творческой жизни! Слетел с кровати, бросился в одном тапке наружу, да призадумался вовремя по пути…

Художник изображает руками фигуру Роденовского «Мыслителя», завершает:

- Нет, не пошел. А вдруг, там воры?! Это может быть опасным, даже угрожать жизни. Вернулся, и сразу позвонил вам. Ведь есть же милиция у нас для таких дел, каждый должен заниматься своим делом, иначе будет в стране кавардак.

Хвалю художника за правильное решение. Не нужно устраивать кавардак, есть милиция, приедет и разберется на месте. Уточняю:

- А ключи от мастерской могут быть у кого-нибудь еще?

- Ни в коем разе! – Художник машет руками, демонстрируя категорический запрет. – Что вы, даже супруге не даю, это мой мир персональных исканий абсолюта и красоты, мой остров, отделенный от сиюминутного быта надежным замком по индивидуальному заказу. Изготавливал знакомый, большой мастер слесарно-скобяных дел, два ключа всего и есть, один – в кармане, второй, запасной, в секретном ящике стола, надежнее сейфа у меня нет.

Да и нет супруги сейчас, в Гаграх, потому и отметаю категорически всякую иную возможность, кроме злого умысла лихих людей…

Включаю фонарик, поднимаемся на этаж выше, к двери мастерской. Осматриваю дверь, признаков взлома не имеет. Прошу художника аккуратно открыть и отойти в сторону. Он вставляет ключ, предупреждает, что свет зажигается сразу при входе слева.

Мастерская большая, даже огромная, если учитывать, что это все-таки жилой дом. Потолки, наверное, метров пять, не меньше. Здесь по двум стенам пристроены еще антресоли из дерева и металлического швеллера, туда можно подняться по винтовой лестнице. На антресолях – множество пустых холстов и недописанных картин на подрамниках и в рамах, какие-то тючки и свертки, штуки суровой ткани, банки и бутыли с лаками и растворителями, судя по этикеткам. Тут же несколько больших роликов бумажного ватмана «нулевого формата», я видел такие в типографии.

Под антресолями, как под крышей, устроено место для чаепития – два диванчика навстречу друг другу, между ними низкий столик с чайником и чашками на блюдцах. Тут же размещается два холодильника, дальше за шторкой кухонная раковина и даже электрическая плита. Домовито обустроено тут у художника, можно жить автономно, даже не спускаясь в квартиру.

По центру мастерской – пара стационарных мольбертов трехметровой высоты. Я знаю, что эти устройства называют «станковыми», в них закрепляют огромные холсты на подрамниках для письма крупных картин.

Впечатляет. Сразу видно, человек здесь не развлекается, а творит в поте лица и для народа. Потому и дают мастерскую, чтобы творил и приносил людям максимальную пользу. Кому-то, может, и непонятно, что там нарисовано, и зачем. Но в целом – люди тянутся к искусству, а партия и правительство развивают и поддерживают такую любовь. Это у буржуев – искусство доступно только толстосумам. А у нас – уходит в самую толщу трудящихся масс.

Художник хлопотливо обегает все помещение, заглядывает в углы и за занавески, сообщает:

- Никого! И не тронуто ничего вроде, я бы увидел, глаз у меня на детали наметан.

Прохожу еще раз, осматриваю окна, дергаю балконную дверь – все закрыто на шпингалеты, следов нарушения периметра не видно. Выходим на лестничную площадку, готовимся закрывать мастерскую заново. Художник мнется, так же шепотом говорит:

- Вот… неспокойно как-то на душе. Понимаете, чувствую чужой дух. Уж не смейтесь, такое словами не описать и руками тоже не пощупать никак. А вот был все же здесь кто-то чужой, внутренним чутьем слышу какую-то черную ноту в родной атмосфере.

Спускаемся на этаж ниже. Я нажимаю кнопку вызова лифта, придерживаю художника за рукав, показывая ему молчать. Кабина приходит, отправляю ее вниз пустой. Шепчу художнику в самое ухо:

- Идите в квартиру, прихлопните дверь, чтобы в подъезде слышно. Ключ от мастерской отдайте мне. Устроим засаду, поглядим, что будет.

Тихо возвращаюсь обратно, фонарик не включаю, сажусь на ступеньку и слушаю темноту. Я вполне серьезно отношусь к таким вот невнятным ощущениям, которые словами передать нельзя. Было не раз, меня уже такое выручало из неприятных и даже опасных ситуаций.

Думаю, у других такое бывало тоже. В нас осталось многое от первобытных времен, когда человек жил на природе и кормился охотой. Наскальные рисунки превратились в современные графику и живопись, а вот «шестое чувство» называется теперь «интуицией». Никто не знает, как она работает, но даже наука эти вопросы не отрицает, изучая вплотную.

Минут через десять слышу осторожные шаги за дверью мастерской. Там кто-то есть, и он определенно пытается открыть изнутри.

Вскакиваю, включаю фонарь, вставляю ключ в замочную скважину. Секунда-другая, я уже в помещении, вижу силуэт человека на фоне балконной двери…

- Стоять, стреляю!

Человек садится на пол, поднимает руки, говорит срывающимся от страха голосом:

- Не стреляйте, сдаюсь, я больше не буду…


***

Через полчаса в райотделе.

- Фамилия, имя, отчество?

- Авраамий Петрович Бархударов. Не смейтесь, так и в паспорте записано, только я его потерял.

- Почему не обратился в милицию за новым?

- Так страшно, посадите же! Отправите в бичприёмник, кому такое охота. Я уже там бывал, не сахарное дело.

- Стало быть, без определенного места работы и жительства?

- Ну… и так можно сказать, но это уж не со зла, по стечению жизни. Я раньше-то, истопником трудился в котельной, но потом потянуло по свету. Посмотреть хотелось всякие места, как люди живут, туда-сюда-обратно. Так и пошел, а остановиться никак не могу…

- Зачем в мастерскую художника полез?

- Говорю же, по стечению жизни. Ночевать где-то надо, присмотрел подходящий чердак. А что, дом хороший, богатый, магазины опять же внизу, всегда наберешь вкуснотищи за так или ящики поможешь разгрузить. Мне давали, я же не злой, и работать привык.

Попрошусь, скажут что-нибудь перетащить. Или мусор убрать, никто не хочет, а мне – милое дело. Потом накормят, еще с собой хлеба дадут, и булок черствых, когда и молока-сметаны даже.

Живу, хлеб жую, из слухового окна на звезды гляжу. А тут вчера глядь, – дверь у этого художника открыта. Он какие-то сумки с квартиры в мастерскую таскал, дверь нараспашку оставил. Бес попутал, решил я шопнуть у него что-нибудь не со зла. Так-то я не ворую, но тут – прямо руки зачесались, не стану врать.

Зашел быстренько, думал, что не сразу вернется. А он – вот уже на лестнице тебе весь!

Ну, бежать поздно, шмыгнул я под ящики в углу, он и не заметил. Сидел там час, боялся пошевельнуться. Потом он ушел, дверь закрыл, я подождал и вылез. Богатое хозяйство у мужика, хоть и темно, но и так видно.

А потом я холодильники нашел.

Открыл потихоньку – божечки ж мой! – аж дурно мне сделалось совсем. А там же сервелат финский. Да конфеты шоколадные прямо в коробках, и открытые тоже есть. И огурчики венгерские маринованные в банках. И шпроты. И пиво чешское бутылочное прямо в дверке. И даже коньяк, по-иностранному написано, я такого и не знаю сказать…

Божечки ж мой! – туда-сюда-обратно.

Как я ел!

Давно так не ел, честно сказать. Думаю себе – пропадать, так хоть нажраться, будет потом, что вспомнить в этой грешной жизни. Ем, а его все не меньше. Прямо, коммунизм – живут же люди! – думаю себе. Сижу у холодильника, жру и мечтаю, чтоб только ночь не кончалась.

А тут – ключ в замке. Я холодильник захлопнул и опять под ящики заполз. Тяжело уже ползти, но жить-то хочется еще. А это вы пришли, походили, мне в щелку все оттуда видать.

Боялся только, чтоб икать не начать. Я, если переем другой раз хлеба, икать начинаю. Но тут, качественный продукт, с такого скорее в сон разморит зараз. Да я еще и коньяка хватил, и пару бутылок пива поверху принял. Расслабляет, а расслабляться нельзя.

Лежу, думаю: божечки ж мой! – найдут, бить будут, туда-сюда-обратно. А оно ж не переварилось внутри еще, жалко добра, хоть плачь.

Но нет, опять не нашли. Сильный у меня ангел-хранитель, знать. Дверь закрыли, я вылез и снова к холодильнику покушать пошел. А уже не входит, как ни уминай. Ну, и хорошее когда-то кончается, пора домой, на чердак. Взял еще по карманам колбасы, да конфет, да пивка бутылку у него на дорожку одолжил.

А дверь-то изнутри не открыть никак. Западня. Не уйти. Крышка.

Но тут – грохот, вой, стрельба, ласты крутят – божечки ж мой! – попал.

Ну и все. Одно только прошу, не отбирайте колбасу, когда в камеру поведете. Пиво заберите, нельзя, понимаю. А колбасу, Христа ради, оставьте, она порезана уже и я ее грязными руками хватал.


Subscribe

  • Жаль только, жить в эту пору прекрасную...

    Вот я бы хотел дожить до дня, когда Россию, наконец, накажут всерьез – перестанут летать транзитом над ее территорией (ок. 55 тыс. рейсов) и…

  • Красота спасет мир

    Как понимаю, по Минскому туристу не высказался уже только ленивый. И этот ленивый – я... Ваш Коба. Ладно, выскажусь. Не удивлюсь, если уже…

  • "Хрестоматия спорта"

    Я периодически подумываю, не написать ли мне эдакую «хрестоматию спорта»... Ваш Коба. В легкой художественной форме, – такая…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments

  • Жаль только, жить в эту пору прекрасную...

    Вот я бы хотел дожить до дня, когда Россию, наконец, накажут всерьез – перестанут летать транзитом над ее территорией (ок. 55 тыс. рейсов) и…

  • Красота спасет мир

    Как понимаю, по Минскому туристу не высказался уже только ленивый. И этот ленивый – я... Ваш Коба. Ладно, выскажусь. Не удивлюсь, если уже…

  • "Хрестоматия спорта"

    Я периодически подумываю, не написать ли мне эдакую «хрестоматию спорта»... Ваш Коба. В легкой художественной форме, – такая…