koba_sam (koba_sam) wrote,
koba_sam
koba_sam

Categories:

Юрсаныч и науки розыска (окончание)

Юрсаныч и его науки с нами прощаются…

Ваш Коба.



С утра день не задался. Народу на автовокзале много, а у Юрсаныча разболелся зуб. Болит, видимо, здорово, анальгин из гостиничной аптечки не помогает. Юрсаныч зол, нужно работать, но в таком состоянии – хочется лезть на стенку.

Промаявшись часов до одиннадцати, Юрсаныч уезжает в поликлинику, и я остаюсь на вокзале один. Перед отъездом Юрсаныч говорит, держась за щеку: «Давай тут, по обстановке… головой думай, если чо…»

Захожу в «Комнату милиции» к Прудникову. Он устроил здесь «субботник», припахал местного бича Щуплецова мыть пол за пачку «Беломора». Щуплецов, длинный несуразный мужичок непонятного возраста, с испитым лицом, но живыми веселыми глазами, вылизал ему комнату до блеска в пять минут. Прудников одобрительно хмыкнул, развернул бича на выход и дал ему пинка, стараясь побольнее.

Мне такое не нравится, бичи тоже люди.

- Нафига так делать, силу показать негде?

- Твое какое дело?! – Прудников окрысился мгновенно, будто нажали кнопку. – Ты здесь: «зашел-вышел», а я – работаю с контингентом. Этих тварей нужно держать в страхе, чтоб хозяйскую руку помнили всегда. И ты в эти расклады не лезь, топчи свою тему и не отсвечивай.

Я вышел из «дежурки», дошел до киоска, купил «Беломора». Нашел Щуплецова, – он болтался у входа и «стрелял» бычки, – отдал ему пачку и сказал: передал Прудников. Щуплецов повеселел, ответил, что за один пинок – нормально, иногда выходит дороже.


***

Юрсаныч вернулся часа через три. Зуб выдернули, но щека распухла. Выслушал мой доклад и уполз маяться в гостиницу, взялся как раз отходить наркоз. Докладывать, правда, и нечего, никаких перспективных наблюдений или подозрительных фигурантов сегодня я не зафиксировал. Как говорят в уголовной среде: «Голый Вася, левый шухер на бану».

Ближе к вечеру захожу в буфет, взять пирожков на ужин. Буфетчицей тут Валя, она тайно симпатизирует Юрсанычу и отгружает мне теперь полный пакет еще теплых, только привезли из комбината питания. Хорошо иметь связи в буфетах, всегда будут горячие свежие пирожки, обычные граждане увидят их на прилавке только завтра с утра, уже холодными и скучными.

На выходе из буфета меня тормозит Щуплецов, делая издали какие-то загадочные знаки. Подхожу, – он втиснулся в узкую щель между окном и киоском, вполголоса говорит:

- Слушай, начальник, я в эти игры не игрок, я честный бродяга, сам себе голова по жизни. Понятия уважаю, на своих не стучу, живу мирно и жду коммунизм. Но тут нарисовался один мутный чёрт, красится под инвалида, ковыляет с тросточкой, как старый хрыч. Пасется возле кассы, вяжется к молодухам за какой-то нуждой.

Тут одну охмурял, час назад было как раз. Теперь она на автобус пошла, а он пошлепал за угол, у него там зеленый «Москвич». И не сильно хромает, главное, когда надо поспешать. Ты, начальник, приглядись, интересное кино может здесь быть…

Щуплецов указывает в окно на крашеную блондинку в дубленке, идущую к автобусу на посадку.

Стоп!

Я тоже видел этого мужичка возле касс. Не обратил на него внимания, обычный пожилой дядька с тросточкой, хромой инвалид…

И Юрсаныч ведь что-то говорил про инвалида еще вчера!..

Срываюсь с места, бегу в номер за напарником. Оступаюсь на входной лестнице, нога подворачивается на узкой ступеньке. Резкая боль, потянул сухожилие, если не хуже. Одной ноги, можно сказать, больше нет. Не успеть!

Разворачиваюсь, скачу к лестнице в диспетчерскую на второй этаж. По пути сую пакет Щуплецову, теперь не до пирожков. Вваливаюсь в дверь, показываю удостоверение, выдыхаю:

- Нужно срочно задержать автобус на втором перроне! Объясню потом, срочно, и чтоб никто ничего не понял.

Диспетчерша меланхолично кивает, подтягивает микрофон, объявляет по громкой связи:

- Водитель 62-17, Шкуропат, срочно зайдите в диспетчерскую, у вас неправильно оформлена путевка.

Пока шофер идет с путевкой, коротко объясняю задачу, опуская лишние здесь детали. Появляется недовольный водитель, сует свой путевой лист, возмущенно тянет:

- А чо тако-о-о-ое, все ж нормально было, таскаться сюда опять…

- Значит, надо! – Обрывает его диспетчер, делая вид, что заново проверяет печати на бланке. – Не гунди, линейный контроль, возьмешь вот человека на борт, из транспортной инспекции с неплановой проверкой они…


***

В автобусе успеваю зацепить взглядом корму «Москвича-2140» на выходе. Далековато, уже начинает темнеть, госномера отсюда не видно. Но это сейчас и неважно, «приманка» находится здесь, в салоне, двумя рядами позади. Если все «в цвет», этот фальшивый «инвалид» будет ждать нас где-то в райцентре Сухобузимо, или в Атаманово, на конечной остановке маршрута. Ходу туда часа два, к восьми вечера будем.

Вот же хитрая сволочь, здорово придумал! Искать будут крепкого мужика, все науки розыска говорят об этом. А еще они говорят: не нужно хвататься за самую очевидную версию. Ее тебе могут просто подсунуть.

Одно плохо – инвалид теперь я. Нога распухла и болит в суставе, почти не наступить. А этот хитрец – вполне боеспособная единица. И если придется, воевать будет до последнего. Он это умеет. Правда, умеет из-за угла. И убивать умеет, сомневаться тут не приходится.


***

В Сухобузимо выходят человек десять. Остальные, получается, едут до Атаманово. Автобус стоит минут пять, ждет случайных пассажиров. Другого транспорта не будет, это последний рейс на сегодня.

Здесь, в семидесяти километрах от города, на полях уже лежит снег. Пока не холодно, около нуля. Но к ночи еще подморозит. Зима приходит в Сибирь в октябре, обычное дело. Мне, конечно, снег бы сейчас не нужен. Придется следить издалека, на фоне снега могут заметить.

Страшно? А чего мне бояться? – кругом же люди. Это убийце нужно бояться, песенка спета. Нога вот только не ко времени, если что, бегать я не смогу. И вообще, нужно было все-таки предупредить Юрсаныча. Попросить ту же диспетчершу, чтоб потом перезвонила в гостиницу. Теперь уже поздно, а тогда у меня просто вышибло все мысли, кроме главной. Я – вычислил преступника! Ловили – многие, а вычислил – я.

Хотя, на самом деле, это заслуга Щуплецова. Он оказался наблюдательнее, чем мы все. Но еще важнее другое. Он расшифровал бандюгу, но мог мне об этом и не сказать. С чего бы вдруг? – обычный бич, опустившийся пропитой типчик, тунеядец и бродяга…

Вспоминаю слова Жеглова из фильма: «Вот, Сенька Тузик, детекторные приемники делал,… а я ему катушку для сборки подарил…»

Вопрос не в пачке «Беломора». Просто, сержанту Прудникову – люди – мусор. Так примерно сказал в кино Груздев про Жеглова. Но Груздев сильно ошибся. Жеглов – терпеть не мог тех, кто держит фигу в кармане. С такими мы – коммунизм не скоро построим.

Смотрю на бегущую в свете фар белую дорогу, думаю о коммунизме. Куда, например, денутся убийцы, когда он наступит? Наверное, тоже будут. Но только, совсем другие. Захочет кого-нибудь убить, вспомнит, что теперь коммунизм, и передумает сразу.


***

В Атаманово уже темно. Пока ехал в автобусе, боль в ноге немного утихла. Но теперь, как выбрался на улицу, вернулась опять. Ковылять можно, опираясь только на пятку. Ладно, выбора все равно нет, хромаю следом за блондинкой в дубленке. Октябрьская улица почти пуста, другие пассажиры автобуса уже разошлись по своим маршрутам, а моя «приманка» не торопясь топает впереди.

Еще по дороге мне удалось разглядеть у нее в ушах большие золотые серьги и пару колец на пальцах руки. «Упакована» дамочка, прямо, как по заказу этого упыря. Вот чем нужно думать, чтобы тащиться за сотню километров из деревни в город, навешивая на себя все побрякушки, какие есть?

Мысль, конечно, кривая, советский человек имеет право носить любые украшения, а дело милиции – обеспечить порядок на улицах. Но мне эта деревенская модница заочно нравится все меньше. Лет ей далеко за тридцать, «молодуха» она для Щуплецова, а меня – лет на десять постарше…

Стоп!

Вижу по курсу фигуру в пальто и с тростью. Значит, «в цвет»! Выходит, они договорились встретиться здесь. И он почему-то ехал отдельно, своей машиной. А машины поблизости не видно. Получается, где-то спрятал, приткнул незаметно, чтобы не бросалась в глаза.

Я начинаю понимать, что замысел мой, проследить незаметно за этой парой, – полная ерунда и глупость.

На здоровых ногах – еще бы ладно. А так, они ушлепают от меня, не догнать. Ведь придется их отпустить на длинную дистанцию, иначе заметят. Ночь, местной географии я не знаю, упущу – все, пиши – пропало. И, если что, новая жертва маньяка будет уже на моей совести…

Нет у меня опыта таких дел. Наверное, нужно было как-то использовать время в пути сюда, чтобы связаться хотя бы с местной милицией, попросить о содействии. А я – тупо сидел в автобусе, думал о грядущем коммунизме. А ведь мог накарябать записку и сунуть ее незаметно шоферу.

Сзади догоняет свет фар. Мимо ползет грузовик с фургоном и надписью «Хлеб», удаляется, тормозит возле той пары. Видимо, о чем-то спрашивают из кабины. Хлопает дверь, сразу же вторая, слышна возня у машины, резкие выкрики, шум борьбы…

Со всей возможной для меня скоростью хромаю к фургону. У грузовика вижу Юрсаныча и еще двоих незнакомых парней.

Дамочку-«приманку» крепко придерживает за рукав четвертый, водитель. Подозреваемый лежит ничком на земле у колеса, руки за спиной скованы наручниками.

- О!.. – говорит Юрсаныч при виде меня – Вот и главный Пинкертон… выпрыгнул из засады. Разрешите доложить, ваше задание выполнено. Пирожки мы твои по дороге съели. Я, правда, воздержался, десна побаливает еще.


***

Утром сидим в гостинице автовокзала, нужно сдавать номер, командировка окончена. Прожили мы здесь четверо суток, только в эту последнюю ночь – вернулись поздно, в третьем часу под утро. Пока занимались с маньяком в Атаманово, потом в райцентре, а после – конвоировали в Красноярск, время пролетело незаметно.

Юрсаныч присутствовал на первом допросе, сейчас пересказывает мне некоторые детали. Но перед этим, задает прямой вопрос:

- Тебя чего в одиночку туда попёрло? Так-то молодец, вычислил гада, можно поздравить. Но зачем один в атаку полез? Да еще с одной ногой, да с голыми руками на тяжелый танк…

- Вычислил его Щуплецов – уточняю я для справедливости. – И не с пустыми руками, есть у меня одна штука на крайний случай…

Выкладываю на кровать стартовый пистолет. Юрсаныч берет его в руку, взвешивает, язвительно продолжает:

- Хорошая железяка – ворон гонять. Или – в лобешник рукояткой зарядить, годная отметина будет. Только это, для детворы и дворовых хулиганов если. А так, мы втроем на этого урода насели. И неожиданно, и опер один из тамошних – чемпион края по вольной борьбе. А ломать пришлось всерьез, ты сам видел. И тросточка у него – с большим гвоздем в подпятнике, ткнул бы в темноте – и, прощай-прости, со спины насквозь и вышло. И было бы: тебя – закопали, убийца – опять на воле гуляет.

- Ну, уж как получилось… – говорю я, понимая, что Юрсаныч прав. – А так бы, может, подавно ушел. Быстро нужно было соображать, да еще нога, да автобус уже отходит…

- Да куда бы он делся, автобус… – Юрсаныч машет рукой, продолжает. – Позвонили отсюда в дежурку управления, через десять минут ему бы на хвост упала «наружка». И довели бы в адрес, и сдали тамошним операм, из рук в руки. Забываешь, ты не один, за спиной могучая система и науки розыска. Щуплецову твоему, конечно, бутылку можно поставить, заработал честно. И «наколку» дал, и пирожки твои до меня притащил.

Но эту свою самодеятельность – на будущее из головы убрать. Здесь тебе не кино про сыщика-одиночку Пинкертона. Тут угрозыск, мы опираемся на народ, а действуем по трезвому расчету. Здесь передний край борьбы с преступностью, важен результат, а прекрасные порывы – не наш профиль.

Соглашаюсь с Юрсанычем, прекрасные порывы хороши для Пушкина в прошлом. Или для коммунизма, но это еще – когда будет.

- В общем, картина такая – меняет тему Юрсаныч. – Он знакомился с будущими своими жертвами здесь на автовокзале, наблюдал у кассы, куда едут. Потом завязывал разговор, мол, «инвалид, операция на сердце, нужен чистый воздух, чтобы лес рядом и место поспокойней». Просил посоветовать, у кого можно снять комнату на время.

Если были готовы помочь, назначал встречу в деревне. В машину свою не приглашал, чтоб не спугнуть и не давать повода для сомнений. Говорил, хочет сперва посмотреть сам, а знакомые согласились подвезти, в автобусе ему по здоровью трудно.

Инвалидов у нас жалеют, это он правильно рассчитал, голова варит. Правда, не туда варит, дальше у него шиза. Рассказывает, что в детстве ненавидел мачеху, деревенскую бабу в золоте, крашеную блондинку, которая била с пяти лет. Может, врет. Это уже врачам решать, следователь дал санкцию на психиатрическую экспертизу.

- Жалко будет, если через «дурку» отскочит – реагирую я, переживая за результат. – Уйдет ведь, сволочь, от справедливого суда!

- Еще неизвестно, что хуже – рассудительно перебивает меня Юрсаныч. – За такие подвиги, получит содержание в психушке пожизненно, как социально опасный элемент. Говорят, лучше стенка, чем такая жизнь. Но если признают вменяемым, не сомневайся, стенка ему и будет.

Я, в общем, и не сомневаюсь, пирожными этого гада у нас кормить, точно, не станут.

- Юрсаныч, как думаешь, кого возьмут в коммунизм, Груздева или Жеглова?

- Никого – хорошенько подумав, смеется Юрсаныч. – Груздеву туда не стучало, ему – лишь бы хорошо самому, другие – побоку. А Жеглов, просто не дойдет, сгорит по дороге.

А возьмут в коммунизм твоего Щуплецова. Бросит пить, отмоется, подлечится, дадут белые штаны. И пойдет в этих штанах нюхать ромашки на лугу, работать он не хочет, а там и не надо.


Tags: Юрсаныч
Subscribe

  • Без ГМО

    В почте ЖЖ: «Мне не нравится ваша литература, она слишком натуралистична». Это нестрашно, рынок предложений велик, вы всегда можете…

  • Союз писателей

    Единственный «Союз писателей», в котором я состою. И то – не сам вступал, жизнь так распорядилась... Ваш Коба.

  • Пофиг, пляшем

    «Говорят, вы на ФБ заявили, что уходите из писательства, это правда?» Нигде я такого не «заявлял», как можно уйти оттуда,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments

  • Без ГМО

    В почте ЖЖ: «Мне не нравится ваша литература, она слишком натуралистична». Это нестрашно, рынок предложений велик, вы всегда можете…

  • Союз писателей

    Единственный «Союз писателей», в котором я состою. И то – не сам вступал, жизнь так распорядилась... Ваш Коба.

  • Пофиг, пляшем

    «Говорят, вы на ФБ заявили, что уходите из писательства, это правда?» Нигде я такого не «заявлял», как можно уйти оттуда,…