koba_sam (koba_sam) wrote,
koba_sam
koba_sam

Category:

Жил-был я, стоит ли об этом…

Долго придумывал название к этому посту. Ничего не лезло. Крутилась только эта фраза. Почему – не знаю. Может, так надо.

Короче, рассказик. Типа, к Восьмому марта. Полное, как обычно, вранье. Фамилии вымышлены, совпадения случайны. Фотографии – фотошоп. Полночи сидел, рисовал.

Еще вот ролик. Зачем он здесь, тоже не знаю. Музыкой, в общем, навеяло. Под такие скрипки хорошо маршировать. Например, в психическую атаку...
(:-)




Ваш Коба.



- …вот поэтому я вас и собрал – продолжает командир. – Движуха там будет недетская. Считайте, весь цвет этого…, как его…
Командир через силу вспоминает:
- Эстрадного мира, чтоб ему там нехорошо…

Ухмыляемся. Не его слова, точно. Командир таких слов не знает…

- Ну, а мы – причем? У нас занятия по графику. И еще там, подготовка к турниру по рукопашке. Две недели, максимум. Это же, почти «Союз» по вооруженным силам…

- Я вам сам по соплям без «Союза» настучу! – звереет командир. – Вы себе вообще – чего?! Чуть чо, прыгаете за «особый график»! Вы чо, балерины мне тут… с погорелого театра «Тодес»? Рукопа-а-ашка… Слушать! Это – лично генерал! Уяснили? Лично и категорически!..

Ладно. Если лично, козырь не перебить. Говорю:

- Ну и чо он там, лично?..
- Ничо! Сейчас застегнусь, под козырек будет приказ!

Все. Перебор. Командир закипел. О козырьке он вспоминает редко. Он мужик в принципе неплохой. Но такой должности, «неплохой мужик», в Уставе нет. Поэтому, сейчас будет продолжение… про погоны…

- У тебя, сколько звездочек на погонах? Смотри, и тех не будет! И у меня не будет! И вообще…
- Ладно, командир – примирительно говорит ПНШ – поняли, прониклись, что там в итоге?
- Да ни фига там тебе в итоге! Звонок был во Дворец. Секретарша взяла. Ну, он ей выдал. И бросил сразу трубу. И началось. Там же «прямой провод» в крайком…
- Ну да. Товарищ Ш. может. Чуть что, прям сразу туда…
- А ты бы – куда?! Ты «дуру» выключи, ага! По два концерта в день. По пять тысяч народу. И все начальство там, в ложе. Ты прикинь, чо вдруг начнется?! Если, конечно, чо…

Выходим. Обсуждаем. Не радует. Завтра в городе концерты. Каждый, в двух отделениях. И послезавтра. И на третий день. Афиши пестрят фамилиями. Розенбаум. Лоза. Тальков. Буланова. Азиза. Еще эта, которая поет про «ля-ля-фа», фамилию не помню. Буйнов. Но может, он не приедет. Кальянов. Шоу-балет «Тодес».
Ну и, понятно, Сама. В апофеозе.

В городе ажиотаж. Уже недели две. Билетов давно нет. Будет под завязку. На дневные концерты раздавали по предприятиям. На вечерние – с утра очередь в кассы до самого моста. Шесть концертов, тридцать тысяч человек.
Так примерно будет выглядеть ежедневно площадь перед Дворцом:



Вот мне всегда интересно. На кой черт людям такое надо? Если б не служба – видал бы я эти шоу… За десять лет лично меня – достало. Иногда думаю, вышел бы сам. И спел не хуже. Причем, даже бесплатно.

Сегодня утром во Дворец спорта был звонок. Взяла секретарша, звонили в приемную. Сказали, есть информация, кое-кого на концерте убьют. Прямо, на глазах у публики. Возьмут и завалят. И даже назвали, кого. Короче, ту, которая поет. Самую главную.
Секретарша доложила шефу и ушла в истерику.
А шеф там – тот еще дядя. Ему, если что, и микрофона не надо. Так рявкнет, на самых верхних рядах сядут по стойке «смирно».
Через полчаса он поднял всех. Крайком, горком, исполком.
«Спортлото», думаю, тоже.

Теперь, к обеду, докатилось и до нас.
Случай, конечно, из ряда. Такого еще не было. Версий, понятно, несколько. Из секретарши вытрясли немного. Да она и не спец, грамотно оценить такой разговор. Говорит, поняла одно. Угроза – не шутка. И тот, кто звонил, на сумасшедшего не похож.

Хотя, нам без разницы. Кто там звонил – работа оперов. А наша работа, чтобы не завалили. Ни Саму, и никого еще.

Наша зона ответственности – сцена и служебные коридоры за кулисами.
Зал и другие помещения Дворца, а также площадь перед входом – нас не касаются. Там будет работать милицейский полк. И еще куча привлеченных сил от всех райотделов города. И кинологи с собаками на предмет взрывчатки. У нас, конечно, не Америка. У нас ничего не взрывают. В СССР народ нормальный. Да и взрывчатку просто так не достать.

С другой стороны, таких вот звонков раньше тоже никогда не было.
Как говорит наш президент, «нужно учиться быть открытыми миру».
И брать там все самое хорошее.
Вот, наверное, кто-то уже учится. И берет.
Поэтому, перед каждым концертом кинологи будут чесать зрительный зал с особым пристрастием.



Сама, кстати, уже прилетела. Сидят в гостинице, обедают. К вечеру начнут установку аппаратуры. А завтра утром у них «прогон», генеральная репетиция.
Сама в этом плане человек строгий. У нее, почти как в армии. Все бегают, как посоленные. Не любит она левых сюрпризов и лажи.
И под «фанеру» не поет. По крайней мере, так говорят местные дворцовые «звукачи». А мы им верим. У нас давние дружеские отношения. Нормальные ребята, вкалывают, как проклятые.

Дворец спорта в принципе под концерты «не заточен». Здесь железная крыша прямо по фермам перекрытия. И жуткий «ревер». Попросту говоря, эхо. Если не умеешь с этим бороться, выйдет не концерт, а полная каша.
И получишь по шапке.
Так у нас все устроено. Если за что-то отвечаешь, там уже неважно, мог ли предотвратить. Угробил звук на концерте – спросят по полной. И можно даже не вякать, мол, «акустика, как в сарае». Тебя взяли рулить – изволь сделать, чтобы зрители были довольны. А отговорки – в пользу бедных.
Вот такой зал. Самый большой в городе. В центре ледяная арена. Но ее закрывают на концерты деревянными щитами. А поверх монтируют кресла партера:

Сделать тут можно только одно – задавить эхо мощностью звукового аппарата. Поэтому, из Москвы и тащат огромные прицепы на камазах.
Сама может себе такое позволить. Она, говорят, давно миллионерша. Несмотря на то, что в Союзе миллионерам – статья и «стенка».
Некоторым, получается, можно.

Правда, она у нас, такая, одна. Будем считать, допустимое исключение. Ее знают и слушают двести миллионов. Даже мне нравятся у нее несколько песен. Хоть я и слушаю, в основном, французов и итальянцев.

Но она и сама пашет. И других заставляет. И собирает под свой аппарат вот такие огромные эстрадные коллективы. И чешет по всей стране. И вся эта тусовка, по существу, ее личная заслуга. А «Росконцерт» за этот счет просто надувает щеки. Ну и, наверное, гребет немалую деньгу. Вон, какие очереди за окном.

Во Дворце мы работаем «по-гражданке». Да мы и давно так, форма висит только для строевых смотров и парадов.

Делим сектора. Я здесь главный. Поэтому, конечно, беру себе самый ответственный участок. Служебный бар для артистов.
Тут непросто работать. Много соблазнов.
Например, можно случайно упиться кофе до одури. В городе он дефицит, а тут – всегда, пожалуйста. Государство ничего не жалеет для своих артистов.
Лучше бы, все же умерило щедрость. Например, по линии вермутов и коньяков, что рядами громоздятся тут на полке бара. И без того почти вся эта братия – в дупель.
И это, с утра. Что будет к вечеру, опыт подсказывает без ошибок.

Не люблю я эту богемную тусовку. Чем меньше таланта, тем больше апломба. И претензий на особое отношение. И, чуть что, сразу в истерику. И девочки, и мальчики, без разбора. Да их, порой, и не отличить.

Кого можно уважать, те по пальцам руки. Вон, в паре столиков от меня сидит Розенбаум. Мужик. Врач-невропатолог на «Скорой», это вам не прогуляться. С психами не заскучаешь. Голова и руки тут нужны одновременно. И неизвестно, что еще быстрей.

Кстати, вот и пример. Розенбаум быстро гребет своего соседа за лацкан, рывком тянет к себе, говорит вполголоса, недобро щуря глаза:
- Слышь, ты… жертва аборта… еще раз вякнешь о присяге, в Склифе три светила под лампой не соберут…

Говорю же, мужик. Если теперь ляпнет в лоб, шнырь полетит в эту сторону. И случайно наткнется на мое колено. Производственная травма. Бывает. От случая не застрахован никто. Особенно, если язык до колена. А в голове – мусор и выпендрёж.

Не ляпнул. Жаль. Шнырь позеленел, лебезит, извиняется.
Ладно. Какие его годы. Еще успеет. Или вылечат. Или, будут лечить, пока не помрет.

Заходят двое наших, Вован и Славян. Два брата-акробата, дерзкие и быстрые на реакцию.
Они учудили сегодня прикол. Где-то раскопали пару красных повязок с надписью «Народный дружинник». Повязали на рукава и гордо ходят теперь возле служебного хода на сцену.

Каждое их появление вызывает хохот в цепочке бойцов, что отделяют сцену от зрительного зала. Периодически оттуда спрашивают.
Типа: «А где бабуля?»
Или: «Как пройти в библиотеку?»
И, конечно, обязательно: «А вы кто?»

Эти каждый раз гордо тычут в повязку, честно отвечают: «Дружинники…»
И веселье продолжается.







Славян с Вованом говорят мне:
- Слушай, тут… маленько одного фраера поучили. Чтоб ты был в курсах…
- Чо, живой?..
- Да не, нормально. Через полчаса будет, как новый. Пару раз на коленку одели. Ну, там, еще пару раз в душу. И пинка в копчик. Жить будет. Правда, уже не так весело. На полусогнутых, со смиреньем во взоре…
- Чо творил?
- Борзел. Он, типа, телохран тут одной певчей птички. Сначала ходил, до местных дворцовых барышень намеревался. Пугал, что всех по ходу заберет вечером в баню. А кто откажется, тому труба. Потом начал распускать руки. А в конце – был фатально невежлив с народной дружиной…

Ржу. Любят эти бандиты высокий штиль.
Уточняю:
- Спросил про библиотеку, нет?
- Не. Сказал, чтоб в три секунды нас не видел. Ну, было исполнено. Даже быстрее.

Славян с Вованом удаляются на пост, деловито напевая: «Ля-ля-фа, эти ноты…»

В бар входит Сама. В сопровождении директора Дворца...
С ним у меня «вооруженный нейтралитет». Он вообще-то самодур. Но, с понятием. Бывший военный. Чуть что, «берет на голос». Ну, это я тоже умею. Мы знакомы, вот уже лет десять. Да и Саму я тут вижу никак не меньше. Здороваемся давно, короче.

Директор делает мне страшные глаза, потом галантно двигает стул для Примадонны. Зычно произносит:
- Вот. Им поручено, а это старший. Он теперь доложит. А уж я, извините, встречать высокое руководство…

Сама усаживается по-хозяйски. Она вообще человек обстоятельный. Кстати, овен по гороскопу. И я – тоже овен. Как в той детской считалке про мостик и баранов…
Говорит с ухмылкой:
- Давай, старшой, вали без пересадки. Что вы там у себя в МУРе сделать удумали…

Опять ржу. Сама – дама с юмором. Фраза известная, вся страна знает. Объясняю диспозицию.

Примадонна сперва хмурится. Ясно, тут нужно разбираться в специфике, знать оперативные нюансы. Хотя, вот уже улыбается:
- Ну а чо… это, получается, тоже шоу. Нормальный ход. Даже красиво, если подумать. Ты только давай, с осветителями там реши. Если чо, скажешь, я кивнула…

Примадонна на сцене.
Как всегда, фурор. Хорошо ее принимают. Можно уважать человека.
Если люди встают, значит, есть сила, которая поднимает.

Вспоминаю, как впервые слушал ее «Миллион алых роз». Это в Горьком было. Давно. Много уже лет прошло. А забыть не могу. Там у меня было непросто. И кончилось плохо. Хуже не бывает. А песня – осталась. Значит, и то, что было, осталось тоже.
Нужно жить. И делать так, чтобы не кончалось плохо.

Обломишься ты, дядя. Прищеми свои угрозы пыльным шкафом. Рвать будем, не успеешь долететь. Она для людей поет. Для всех. И дальше петь будет…

Примадонна идет в зал. По сценарию, темнота. Только бежит синий луч по лицам зрителей.

Осветители ловят певицу в перекрестье трех прожекторов.
Ведут к лестнице вниз.
Потом резко вспыхивают еще два луча.
Примадонна движется в проходе между кресел.
Параллельно идут четверо.
Она – в свете. Мы – на грани темноты.
Пятна прожекторов рисуют нам путь, освещая ряды впереди.
Любой, кто сунется, попадет под луч, бьющий в глаза.
Секунда у нас будет.
А больше и не нужно.
Нам этого хватит.











В антракте директор бьет меня по плечу. Говорит:
- Ну, молодцы, что! Всегда знал, башка у вас, засранцев, варит! Руководству понравилось. Я сверху смотрел, из ложи. Все довольны. Меня уже атакуют. Мол, кто такие, что за дела? Отвечаю: «Спецназ из Москвы. С собой привезла, мы только под козырек…»

Любят у нас козырек.
Но в принципе, нормально.

Вечером после концерта Сама манит меня пальцем в коридоре:
- Ты вот чего, старшой. Мы потом в Дивногорск отсюда двинем. Там, знаешь, домик у реки. Как по постам своих расставишь, иди до хаты. Мужик ты видный, а у нас вон, девки с «Тодеса» бесхозными козами скачут…

- Не… – честно отказываюсь я – мне и со своими нескучно. Да и Родина другой приказ дала…
- Ну и дурак. Вместе с приказами Родины. Жизнь пройдет, не заметишь. Оглянешься – одни приказы, разве только стенку оклеить…

Потом заканчивает:
- Хотя, может, и не дурак. Упертый. А мужик, если не упертый, тогда – тряпка. И всякие миллионы роз – выходит, брехня…



Все. И еще фоточки для антуража и атмосферы.







Tags: "Жил-был я..."
Subscribe

  • Без ГМО

    В почте ЖЖ: «Мне не нравится ваша литература, она слишком натуралистична». Это нестрашно, рынок предложений велик, вы всегда можете…

  • Союз писателей

    Единственный «Союз писателей», в котором я состою. И то – не сам вступал, жизнь так распорядилась... Ваш Коба.

  • Пофиг, пляшем

    «Говорят, вы на ФБ заявили, что уходите из писательства, это правда?» Нигде я такого не «заявлял», как можно уйти оттуда,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 44 comments

  • Без ГМО

    В почте ЖЖ: «Мне не нравится ваша литература, она слишком натуралистична». Это нестрашно, рынок предложений велик, вы всегда можете…

  • Союз писателей

    Единственный «Союз писателей», в котором я состою. И то – не сам вступал, жизнь так распорядилась... Ваш Коба.

  • Пофиг, пляшем

    «Говорят, вы на ФБ заявили, что уходите из писательства, это правда?» Нигде я такого не «заявлял», как можно уйти оттуда,…