?

Log in

No account? Create an account

Наше время такое - живем от борьбы до борьбы...


Previous Entry Поделиться Next Entry
"Покровка - мать порядка" (продолжение)...
моня2
koba_sam

Продолжение третье. Читать можно спокойно, никаких неожиданностей и страшных подробностей.
Обычная "бытовуха".
(:-)

Ваш Коба

Алексея Григорьевича в кабинете нет. Но я знаю, как открывается дверь. Я же работал на его секторе, и мы тут, нередко, собирались по ночам. И по делу, и так, попить чаю, если все тихо.

Алексей Григорьевич очень интересный человек, настоящий сыщик. «Розыскник от Бога» – говорят про таких. А вот как таким стать – это я бы хотел знать точно. Или, если «от Бога», значит – уже никак?

Открываю дверь, захожу. Тут два стола. Один стол – хозяина кабинета. Второй – так, про запас. За ним нередко пишут заявления потерпевшие или дают показания задержанные.

Для своих есть негласное правило – если ты в кабинете один, к столу хозяина не подходить. Даже не потому, что там могут оказаться секретные документы. Такие документы ни один опер на виду не оставит. Просто, уважение к рабочему месту. Вон, к чужому станку на заводе тоже не принято подходить. И ничего, все понимают, почему не положено.

А еще в этой комнате есть один настоящий секрет. Тайная дверь, о которой не знает почти никто.
Здание отдела у нас старое, строили еще до войны. И кабинет Алексея Григорьевича имеет такой выступ, эркер, но только без окон. В нем сделана вешалка для одежды, стоит пара стульев и журнальный столик с пишущей машинкой. Ничего особенного, в общем.

Но я знаю, что вешалка на самом деле маскирует вторую, тайную дверь. За дверью лестница, по ней можно подняться этажом выше, или спуститься вниз. Если вниз на этаж, там просто выход на улицу в простенке. Снаружи висит амбарный замок, никому не придет в голову, что это для отвода глаз.
А на самом деле, замок ничего не запирает. Выход открывается изнутри довольно хитрым механизмом. Его смастерил один старый «медвежатник», специалист по вскрытию сейфов.

Так что, получается, из кабинета можно уйти незаметно, никто в отделе ничего не увидит.

А если спуститься еще ниже, в подвал, там будет ход в КПЗ. Но туда уже просто так не попасть. Нужно постучать, назваться, тогда тебе откроют.

Вот такой секрет у этого кабинета. И не нужно думать, что это все игрушечки, от нечего делать. В работе уголовного розыска много такого, о чем обычный гражданин даже не догадывается. А если догадывается, только по фильмам. А в фильмах никто вам правды не покажет.

Потому что, нельзя.

Совершенно секретная информация. Есть целая наука, называется «ОРД». Ее изучают в специальных вузах и школах, где готовят оперативный состав для МВД СССР.

Я, например, учусь в такой школе, на втором курсе. И скоро нам будут читать «ОРД», искусство работы с агентурой. А там чего только нет, в этом искусстве. Там нужно быть и психологом, и актером, и криминалистом. И много еще, кем. Но главное, конечно, нужно любить эту профессию. Потому что если не любишь, ничего из тебя не получится в этой профессии. Да и в любой другой, тоже.

Ключ в замке, входит Алексей Григорьевич. Его не удивляет, что я здесь, мы договаривались заранее. Он ходил за пирожками в соседний киоск. Тут недалеко киоск, продают очень вкусные пирожки. Горячие и хрустящие. Таких можно съесть десяток, и даже не заметить. Но сейчас другое дело, эти пирожки сегодня останутся на ночь. У Алексея Григорьевича ночью какое-то мероприятие.

Я рассказываю о походе в прокуратуру.

Алексей Григорьевич слушает невнимательно, роет какие-то бумажки в сейфе. Потом говорит:

- Ладно, наплюй на этого папиного сына, много их, борцов за чистоту рядов. «Объективку» на тебя сляпал замполит, он на такое мастер. Правда, больше ничего не умеет. Так что, скоро попрут самого, у него уже «неполное служебное». Я тебя не за этим звал. У нас с тобой будет тут одно занятное дельце…

Он садится за стол, набирает три цифры на внутреннем телефоне. Слышу щелчок соединения, мембрана у аппарата сильная.

- Дайте Сергея Владимировича… что, нет на месте? А это 2-24? Ну, ошибся, не туда набрал.

Слушаю с интересом. У нас в отделе нет внутреннего номера «2-24».

Хозяин кабинета подходит к вешалке, отодвигает ее в сторону, кивает мне – вперед. Потом придерживает за плечо, говорит:

- С этого момента все, что узнаешь, под «двумя нулями». Подписку я у тебя отберу позже, это формальность. Вник? Дело очень серьезное, шутить здесь никто не будет…

Спускаемся по лестнице на два этаж ниже. Алексей Григорьевич стучит ключом в дверь, обитую жестью. Нам открывают, здесь коридорчик перед КПЗ. Если направо, там уже камеры за решетчатой дверью. Поворачиваем налево. Дверь в лабораторию эксперта. За ней вторая, без всяких опознавательных табличек. Я всегда считал, что это дверь фотолаборатории. Она на замке, потому что можно случайно помешать проявлять пленки или печатать фотографии. Входим, постучавшись и отодвинув плотную штору сразу за дверью.

В комнате целых три сейфа. И два телефонных концентратора в углу. Ну, такие телефонные станции с проводами для механического соединения абонентов. А еще топчан, стол и несколько стульев.

- Привел тебе красавца – говорит Алексей Григорьевич человеку, сидящему за столом. – Ну и сам побуду, если не возражаешь. Мне потом с тобой кое-что обсудить требуется…

Человек кивает, протягивает мне руку для знакомства.

- Называть меня можно, скажем… Сан Санычем. Так проще запомнить и не запутаться. А как зовут тебя, я и сам знаю.

Лет ему, наверное, около тридцати пяти. Одет неброско, плотный твидовый пиджак и свитер снизу. Роста среднего, лицо простое, про такие говорят, «крестьянское». Нос картошкой, волосы светло-русые. Такого увидишь в толпе, через пять минут уже не вспомнишь.

Говорю:

- А почему бы не… Николай Николаевич?

Мой новый знакомый переглядывается с Алексеем Григорьевичем, усмехается, отвечает:

- Хорошая шутка. Но лучше шутить так, чтобы не дать повода к расшифровке. А твой «Николай Николаевич» явно намекает на определенное специфическое знание. Будем считать, что ты пошутил сейчас только с одной целью – показать, что понимаешь, кто я и откуда. А вот в другой ситуации такая твоя шутка может стоить,… например, жизни. Так что, остановимся на старом добром Сан Саныче. А теперь, у меня несколько вопросов. Готов ответить без шуток?

Киваю. Какие тут шутки. Этот Сан Саныч – очень серьезный мужик. Это не мальчик в прокуратуре, от которого я вышел час назад.

- Хорошо. Вопрос первый. Алексей Григорьевич сказал, ты хотел бы вернуться в розыск. Это так?

Опять киваю. Хотел бы. Но мест там нет. Да и вряд ли это возможно при нынешних скандальных обстоятельствах.

- Ясно. Вопрос второй. Что для тебя важнее – быть известным уважаемым человеком в высоком звании на спокойном месте, или – никому не известным, без права надеть форму с красивыми погонами и даже, может, без собственного имени? Но при этом знать, что сделал для Родины больше других.

- Ну… второе.

- Ясно. Твое «ну» – спишем на то, что вопрос неожиданный. Теперь, третье. Как ты считаешь, можно ли в нашей стране победить преступность? Неважно, какими способами. Вопрос не в том. Возможно ли такое в принципе? Отвечать, как пишут в газетах, не нужно. Меня интересует твое личное мнение.

Вот так вопрос. Я понимаю, что от этого вопроса, наверное, многое сейчас зависит. Но ответить на него не могу. Если как в газетах – конечно, можно. И скоро мы ее победим. Если, как в газетах, конечно. Только я ведь работаю на улице. И понимаю, что преступность – разная. И разные у нее причины. А если так, нужно разобраться сначала со всеми этими причинами. А уже только потом…

- Нельзя.

- Разумно. Но тогда – вопрос четвертый. Если нельзя победить – почему ты готов идти в эту борьбу, которую заведомо проиграешь? Получается, по второму вопросу ты соврал. Выходит, важнее делать вид, а какой результат, роли не играет. Ты противоречишь сам себе.

Тут вообще сказать нечего. Это шах и мат. Молчу. Я никогда не задумывался над такими вещами. Значит, зря. И вряд ли теперь из этого разговора что-то выйдет. Кому нужен тот, кто показал себя болваном и трепачом…

Молчу.

Сан Саныч усмехается, говорит:

- Я бы считал тебя трепачом, если бы ты полез сейчас оправдываться. И стал бы говорить, что хотел сказать совсем другое. Вот тебе наука. Думай, прежде чем ответить. Даже если тебе кажется, что вопрос очень простой.

- К вам все равно из милиции не берут. Вам «засвеченные» не нужны.

- К нам берут, откуда угодно. Если это целесообразно. А как там сделать, чтобы «засветка» сработала в плюс, это вопрос «легенды». Тебя, например, можно сейчас запросто уволить. По отрицательным мотивам. Раздуть скандал, дать волю тем же ретивым дуракам из прокуратуры. И все. Они сделают громко и показательно. Они это любят. Но пока нам этого не нужно. Здесь пока вопрос в другом. Никто тебя никуда и не возьмет. Но присматриваться – будем.

Теперь, можешь быть свободен. А мы тут еще займемся. Подожди наверху, Алексей Григорьевич потом расскажет, что от тебя требуется.

Поднимаюсь в кабинет. Есть о чем подумать.

Возвращается Алексей Григорьевич, говорит:

- Значит, так. Рука у тебя в гипсе, это хорошо. На больничном, работать не можешь. Это каждому понятно, лишние легенды не нужны. Теперь, вот что. Сегодня у вас заступает третье отделение. Там есть такой, Володарский. Знаешь?

- Знаю. И что?

- То, что теперь он станет твоим другом. Не сразу, но чем раньше, тем лучше. У него личная машина, он любит музыку, есть магнитофон. Вот – повод. Предложи обменяться записями. Или там, переписать что-то, придумай сам. Нам нужно, чтобы недели через две вы стали «не разлей вода».

- Не люблю я этого Володарского. Скользкий тип. Он уже набивался как-то в друзья, но я с такими не очень…

- Вот и хорошо. Сейчас как раз повод – всем интересно, что там было в Покровке. Сядь к ним в экипаж, как будто тебе нечего делать. Покатайся. Ты на больничном, вопросов не вызовет. Расскажешь, какие идиоты в прокуратуре. И не скрывай, что сложившейся ситуацией недоволен. Начальство тебя не ценит. Тебе, по-хорошему, положена медаль. Минимум, большая денежная премия. Но тебя зажимают. Ну и всякое такое, «от балды». Главное, чтобы вышел контакт. Понял?

- Понял. А Володарский в теме вообще, каким боком?

- Много будешь знать – плохо станешь спать. Вник?

- Вник. Скажите, по крайней мере, что тот гад искал в сарае?

- Кольцо.

- А оно там… было?

Алексей Григорьевич усмехается, открывает сейф. Достает конверт, вытряхивает из него на стол кольцо. Говорит:

- Оно было здесь. Но он считал, что найдет там. Ну, ошибся. Бывает.

- Так вы знаете, кто он? И где?

- Кто – знаем. Где – пока нет. Но, даже и знали бы… задерживать его пока нельзя.

- Связи?

- Соображаешь. Именно так. Не болтай.

- Да ну. Вроде, не маленький…



  • 1
Блин! Раньше в журналах и некоторых газетах тоже печетали "с продолжением". Вернулось старое чувство : Ну скорее, же...

в "Красноярском рабочем" так печатали самого Бонда :)

(Удалённый комментарий)
(Анонимно)
Да все просто в шоКККе...))) Тут пахнет марсианами.......

Хм. Вот оно как! Вначале я предполагал, что Москаленко настиг "привет из прошлого". А тут оказывается другое.

(Анонимно)
Ага, да вот как бы не "привет из будущего"...)))

(Анонимно)
ну да-ну да, он еще и мастер интриги) я же говорю, что полит технологическая разводка)

(Анонимно)
Иди Акунина читай, там все ровно, без интриг --в гостях у либеральной сказки...)))

Кстати в чем шутка с Ник. Ник. я сам не понял...)))

(Анонимно)
Это слэнговое выражение. НН -- Николай Николаевич (наружное наблюдение). Так же на этом же языке называли чекистов.
Удачи!
Слава

(Анонимно)
Во блин гоблин, какие тонкости!..))) Короче кэгэбэ отакуе....

Вот так говоришь с человеком, а он чо-нибкдь задвинет и не будешь знать, что ты уже спалился...(((

(Анонимно)
Коба, извините за офтоп. Как бы вы могли прокомментировать вот это:

«Человек, путь которого полон опасностей, должен жить без любви. И дело здесь не в том, чтобы оберегать свою душу от лишних ран, – вовсе нет. Тот, кто не решается любить из трусости или самолюбия, достоин презрения.
Дело в ином: нельзя допускать, чтобы тебя полюбил кто-то другой. Потому что человек, чья карма окутана грозовыми тучами, вряд ли доживет до мирной кончины. Он погибнет, и та, кто отдала ему свою душу, останется на свете одна. Какой бы героической ни была твоя смерть, ты все равно окажешься предателем, причем предашь самое дорогое существо на свете. Вывод очевиден: никого не пускай в свое сердце и тем более не вторгайся в чужое. Тогда, если ты погибнешь, никто не будет сражен или даже просто ранен горем. Ты уйдешь легко и беспечально, как уходит за горизонт облако».

Кто на ваш взгляд тот, кто написал такое?

Судя по кавычкам, это цитата из какого-то литературного произведения.

Если это мысли некоего литературного персонажа - этот персонаж болен толстовством и превратно толкуемым буддизмом в острой форме.
Если это позиция автора - он напыщенный болван.

Ваш Коба.

(Анонимно)
Благодарю вас за ответ, просто, хотелось проверить ваше литературное чутье...)))
Я думаю примерно так же, только не мог бы так точно сформулировать.

Это Эраст Фандорин Бориса Акунина.
...)))

Жаль беднягу Эраста. Злой гений автора вверг его в пучину полицейского инфантилизма.
(:-)

Ваш Коба.

(Анонимно)
Ну допустим то Акунин покруче вас будет)

Вряд ли. Он столько не отожмётся.

Ваш Коба.

Да и удар правой, не поставлен. :)

Еще и удар не поставлен?
Ваще говорить не о чем...

Ваш Коба.

(Анонимно)
Не поставлен удар? Вон из литературы!
Давно пора судить о литературном таланте по результатам на ринге, как древние греки...)))

Вот да. Поддержу.
Желаю стать классиком в абсолютной весовой категории.

Ваш Коба.

(Анонимно)
Акунину -- акунино, Кобе -- всё!
Удачи!
Слава

Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal сибирского региона. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.

  • 1