koba_sam (koba_sam) wrote,
koba_sam
koba_sam

Categories:

«И ни одной любви до Рождества…»

Это странный рассказ. Нет, так он вполне нормальный и даже совсем обычный, в моем стиле. Но все равно, для меня он странный, напросился на бумагу сам, помимо желания автора. Ну, пусть будет, не все коту Масленица, тем более другое писаться пока не хочет. Рождественская сказка с продолжением (если будет интересно).

Ваш Коба.



Лёша щурит хитрый глаз, он явно пришел по делу. Хотя, может зайти и просто так, десять раз на дню. Мы друзья, ему – махнуть два этажа по лестнице вверх. Мне еще проще, я прыгаю вниз через пять ступеней. Восемь прыжков, – и Лехина дверь направо, открывается легким пинком ноги.

У нас в подъезде многие не запирают дверей, бояться тут нечего. Чужие здесь не ходят, а парни живут, как на подбор. Леха, например, бортинженером в «Аэрофлоте». Летает по всей стране, козырная профессия.

- Вот – Новый Год сегодня вечером уже… – начинает Леха издалека, присаживаясь боком на подлокотник моего кресла, чтобы удобнее было курить в одну пепельницу. – А ты сидишь, слушаешь Дольского…

- А что, в Новый Год нельзя Дольского? – язвительно интересуюсь я.

- Дело не в этом – Леха стряхивает пепел, затягивается поглубже перед длинной фразой – видишь ли, тут надо смотреть в суть предмета. О чем повествует нам эта песня? Кто-то, приземленный и недалекий, будет утверждать – о деньгах. Мол, «осталось две получки до метели», всякое такое. Но мы-то не дураки!..

Леха делает паузу, многозначительно рисует папиросой размашистую дымную восьмерку в воздухе.

- Мы-то понимаем, это пустое. Если под Новый Год человек слушает «Осеннюю песню» Дольского, это не по сезону. Значит, суть предмета в другом. «И ни одной любви до Рождества» – вот в чем здесь суть предмета!

Леха торжествующе давит папиросу в мою пепельницу, и сразу прикуривает новую.

- Вот и скажи теперь, что я неправ!

- Ты неправ, это песня про «Аэрофлот». «А может быть, в стране далекой где-то, куда не долетали корабли…» – смеюсь я.

- Наши корабли долетают везде! – Леха назидательно стучит меня пальцем по макушке. – Вникни, вся страна охвачена незримой сетью авиалиний. И каждая нить, как струна судьбы. И на каждой струне – повисла птичка из алюминия. Она несет людей к счастью внезапных встреч. Вот о чем поет Дольский, вникни.

Короче, я чего зашел. Людка борщ уже кочегарит. А холодец еще со вчера на балконе, давно схватился, я только что втихушку пробовал там пальцем. Ты на вечер никаких планов себе не строй. Встречаем у нас, без вариантов! Заяц и Сонька знают, принесут свою фирменную селедку под шубой.

А я тут заныкал сервелат, привозил две палки из Ростова на той неделе. Одну-то прикончили сразу, у нас же такое быстро. А другую закурковал, чтобы на праздник. И один наш второй пилот придет, – Гера, – ты его знаешь. Притащит новые записи, он на переподготовке в Риге полтора месяца сидел. И, может, кто подтянется еще, там видно будет. Праздник же, чудеса, такое дело…

Леша поднимается, толкает дверь из комнаты в коридор, на пороге заканчивает фразу:

- В общем, к десяти ждем. Раньше не надо, Людка квартиру надраивает, орать станет. Всех зашугала, я два часа в сортире с книжкой от греха заседал.

- И куда прёшься теперь? – сиди, музыку слушай.

- Не, нужно еще отца заехать поздравить. И «Анроповки» взять на обратном ходу, лишней не будет.


***

Электрофон «Вега-108-стерео». Настоящая техника, без дураков. Хай-фай проигрыватель первого класса, у меня такого еще не было. Брал в кредит, двести девяносто рублей на год. Высчитывают теперь в бухгалтерии по двадцатке с копейками. Не критично, зарплата у меня сто восемьдесят шесть.

Зато, качество звука! Солидно звучит аппарат, чисто, мощно. Приятно слушать. Можно подключить через внешний усилитель, у меня самоделка по схеме из журнала «Радио», могучая штука, по сто ватт на выходе. И трехполосные колонки S-90 рижского завода «Радиотехника». С ними, вообще отпад, пробирает до поджилок. Соседей, правда, тоже. Иногда, стучат по батарее. Или в стенку из смежного подъезда.

Можно подумать, что я здорово им мешаю. Другой раз – сами заводят «Ландыши-ландыши» прямо в открытое окно. А мой «Зодиак», получается, не в тему. Вот интересно, что в голове у людей, когда на весь двор крутят «Ландыши – теплого мая привет»? О вкусах не спорят, но я бы таких…

Даже не знаю, что с ними делать.

Есть люди, которым главное, чтоб их заметили. Неважно, что про тебя скажут. Главное, заявить о себе. Главное, на виду. «Первый парень на деревне – вся рубаха в петухах». Про таких это и сказали.

А музыка нужна, чтобы под нее думать. А тут, чего думать? Ну, «ландыши». Ну, «привет». Ну и сиди, грызи бублик.

Выключаю проигрыватель, беру гитару. Играю я плохо, тренькаю на «дворовых аккордах» самоучкой. Леха, кстати, учит меня играть на семиструнке. Строй здесь другой и аккорды тоже другие, непривычные для пальцев. Но у меня такой гитары нет, ее еще называют «цыганской», а иногда «русской».

Когда прихожу к Лехе, тренируюсь. Он тоже больше самоучка, но жил в Сочи и там пару лет ходил в музыкальную школу. Кое-что все-таки умеет – настраивать инструмент на слух и даже разбирается в нотах.

Дольский играет на семиструнке. И Высоцкий тоже, и Окуджава. Значит, и мне бы неплохо научиться. Беру знакомые аккорды, пою:

- Дом хрустальный на горе для нее. Сам, как пёс бы, так и рос в цепи…

Сильный стих, построен у Высоцкого на созвучиях. А вот матери моей – не нравится. Она говорит:

- Какой еще, «самка пёс»? Невнятное на слух сочетание.

- Это мужской стих, тебе не понять – смеюсь я. – Конечно, куда лучше: «Ах, почаще б с шоколадом приходили поезда!»

- Причем здесь, «мужской», «женский»?! – сердится мать. – Высмеять «по-чуковски», проще всего. Вера Ильина писала и другое, пока не заткнули рот. Такие же, кстати, «корнеи» и заткнули. А вот такое, как у Друниной – уже не заткнуть:

Я принесла домой с фронтов России
Веселое презрение к тряпью -
Как норковую шубку, я носила
Шинельку обгоревшую свою.

И твой Высоцкий так не напишет. А твой Дольский – нытик, слушай их больше.

Мать у меня Член Союза писателей СССР. Припечатать безапелляционно
умеет.

- Они не «мои», общие – возражаю я. – А Высоцкий уже никак не напишет, умер. И на войне он по возрасту не был. А песни его фронтовики любят. Значит, писал правду. И про норковые шубки фронтовикам неинтересно. И Дольский не нытик, он просто поет о том, что не нравится лично тебе.

- Да, лично мне не нравится многое! – мать переходит в атаку, проигрывать в спорах она не любит, такой характер. – Например, когда ты приводишь очередную девку. И ночью они орут у тебя в комнате, как драные кошки! Это наплевательство по отношению к окружающим! – мать топает ногой, усиливая сказанное. – И в коридоре на вешалке болтаются при этом кожаные плащи с ламой. И непонятные норковые шапки. И валяются сапоги на длинной «шпильке», как будто нельзя все это разместить в чужом доме как-нибудь поскромнее, не привлекая внимания прочих равноправных по сути жильцов помещения!

Ну, все. Это теперь надолго. Это любимая тема – высказывать мне претензии «равноправных жильцов помещения» по поводу «очередных ночных девок». Своя квартира нужна, короче. Да где ее взять? Если встать в очередь, – лет десять, не раньше. А за десять лет я тут с гарантией в таком климате чокнусь.


***

В 22:02 толкаю Лёхину дверь на входе. Здесь у него тамбур, хранится картошка в большом сундуке и детский велосипед дочери. Еще тут висят электронные часы, Лёха человек почти военный, знать точное время убытия и прибытия ему необходимо по работе.

А хата у Лёхи богатая, такие в народе зовут «тещина квартира». Почти квадратная большая прихожая, сюда ведут двери трех комнат и коридор на кухню. Зал – на два окна, почти тридцать квадратных метров.

Теперь из зала слышится смех и негромкое бурчание телевизора. Прячусь за угол, выставляю в дверной проем руку с бутылкой «Токая». В комнате резко смолкают, потом звучит скрипучий голос Зайца:

- Давай сразу вторую, с одной за стол не примем.

Заяц – меланхоличный наглец. Его Сонька работает товароведом в обувном отделе. Значит, может достать хоть черта в ступе. А я за этим «Токаем» мотался в Покровку на гору. Бывает, там под праздники выбрасывают на прилавки разный дефицит. А местные берут в основном
ящиками «Портвейн» подешевле, да вареную колбасу палками. Такой уж народ у нас в Покровке, культурой потребления с наскока не взять.

Говорю зловеще из-за угла:

- Сейчас и эту заберу – обнаглели, понимаешь, дармоеды. В прошлом году зайцы были скромнее.

- Вот в прошлом году и оставайся – резонно заявляют из комнаты. – А у нас теперь Дед Мороз будет подарки раздавать, останешься без сладкого.


***

Свет в зале погашен, мерцают только гирлянда на елке и экран телевизора в углу. В дверном проеме Дед Мороз в Лёхином полушубке, малахае от Зайца и ничейных валенках. Говорит утробным басом:

- А что, ребята, все вели себя в прошлом году хорошо?

Большинству «ребят» за столом под тридцать.

- Нет! – восторженно ревут мальчики.

- Да! – звонко перебивают девочки.

- Голоса разделились… – Дед Мороз озадаченно чешет бороду из простеганной ваты, обращается ко мне. – Спросим самого младшего за нашим обильным столом. А ты, как вёл себя лично?

- Неважно – признаюсь я. – Слушал Дольского, а это не по сезону. Не научился на семиструнной гитаре. И вообще, в коридоре вечно болтаются чужие кожаные плащи с ламой. И непонятные норковые шапки на драных кошках. Мрак и ужас, никакой поэзии.

- Это поправимо… – Дед Мороз трижды стучит в пол хоккейной клюшкой – Духи Земли, гномусы, заклинаю вас!..

Взрывается хлопушка, из-за спины Деда Мороза появляется загадочная незнакомка в костюме стюардессы. На лице черная полумаска со звездами.

Раз, два, три! – маска летит в сторону. Дед Мороз театрально раскланивается, басит:

- Прошу любить и жаловать: Надюха, Новосибирский авиаотряд. По зову сердца...

Слева от меня второй пилот Гера роняет вилку в салат, говорит, картинно прижимая руку к диафрагме:

- Наденька, вы… красивая, как весь гражданский флот!

- Не красивая, а надежная – поправляет Надюха холодно – подходит ко мне, щелкая каблуками, и садится справа.

Так. Нашла все-таки. А эти гады знали, и ломали комедию.




Tags: "И ни одной любви до Рождества"
Subscribe

  • О тайге

    Обычно засиживаюсь на работе, ухожу поздно. Иду пустыми улицами и мечтаю: вот настанет, чай, золотое время, и я вернусь в родную тайгу навсегда. И…

  • О кино

    В почте: «Когда будете снимать свой фильм про теплоход? Не терпится посмотреть, что получится». Пока маленько не хватает на съемки,…

  • «Сталин черных поступков не покрывает»

    Просто рассказ. Раньше не публиковался... Ваш Коба. О ЗАСАДАХ, ВНИМАНИИ К МЕЛОЧАМ И ПОЛЬЗЕ КУРЕНИЯ Засада – занятие унылое. Придет ли кто…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments

  • О тайге

    Обычно засиживаюсь на работе, ухожу поздно. Иду пустыми улицами и мечтаю: вот настанет, чай, золотое время, и я вернусь в родную тайгу навсегда. И…

  • О кино

    В почте: «Когда будете снимать свой фильм про теплоход? Не терпится посмотреть, что получится». Пока маленько не хватает на съемки,…

  • «Сталин черных поступков не покрывает»

    Просто рассказ. Раньше не публиковался... Ваш Коба. О ЗАСАДАХ, ВНИМАНИИ К МЕЛОЧАМ И ПОЛЬЗЕ КУРЕНИЯ Засада – занятие унылое. Придет ли кто…