?

Log in

No account? Create an account

Наше время такое - живем от борьбы до борьбы...


Previous Entry Поделиться Пожаловаться Next Entry
«Желтые крылья»
моня2
koba_sam
«Коба, если верить тому, в чем сегодня пытаются обвинить советскую власть, она действовала только репрессивно. Милиция, КГБ, это все аппараты для подавления и наказания по любому поводу, угодному той власти. Я тогда не жил, кому верить?»

А я – жил. Вот короткий рассказ, это реальный случай, описанный по памяти…

Ваш Коба.



Гена совсем немолод. Ему уже за пятьдесят, вдвое старше меня. Даже больше чем вдвое. Страшно представить себя в таком возрасте. Это ведь внуки уже у человека, да четверо детей, а он все крутит баранку рядовым милиционером.

Ну, не совсем рядовым, на погонах у Гены старшинские лычки. Все равно – не офицер и никогда офицером не будет. Образование не позволяет.

- Гена, ты в каком году на службу пришел? – спрашиваю я, готовясь откусить большой шмат бутерброда с колбасой. Бутерброды Гене сооружает жена, чтоб не портил желудок пирожками в столовой. Колбаса самодельная конская, хлеб тоже пекут сами, дома.

- А вот, считай… – Гена откладывает свой бутерброд на коленку, домовито застеленную большим куском чистой портянки, только сегодня полученной на складе. – Дембельнулся в мае пятьдесят второго. Лето отгулял, неженатому – чего не гулять, дело молодое, не как я теперь.

Ехал с армии, да застрял в Калининграде под Москвой. У сослуживца тормознул, тоже татарин, родня у него оттуда. А там, хотели вместе пристроиться на «железку», на Ярославский вокзал в депо или смазчиками, вакансии тогда были. Они прописку давали, это большое дело, московская прописка если…

Гена прикладывается к бутылке молока, в три глотка допивает содержимое, утирает усы пятерней.

- Ну, в отделе кадров и говорят: «Местному работу найдем, а тебе – ходи в милицию, там погранцы нужны всегда». И тоже, мол, прописку дают, хоть и временную пока. Октябрь был, как и теперь, тогда. С тех пор, получается, и служу, тридцатый год стукнул уже.

- А чего же в Москве не остался, если так? – мне действительно интересно узнать, почему мой напарник оказался в Сибири, если начинал в столице.

- Отдельная история. – Гена открывает новую молочную бутылку, кивает мне на бутерброд, чтобы ел, да слушал. – Сперва электрички сопровождать поставили меня. До Болшево ходила рабочая электричка, там полчаса в пути и на разворот. Или на Фрязино, эта подлиннее в дороге, но набивается так же. Время еще неспокойное, война недавно прошла, много шпаны и разного темного элемента вокруг. Двенадцать часов на ногах, через сутки.

Года полтора еще в новинку ничего, а потом – язык на плече. Сталин умер, по амнистии вышли лагерные уроды, многие поперли в столицу и пригороды, черные дела творить. Ночи не проходило спокойно, то грабеж, то разбой, а то убийство и концы тебе в воду. Это ж электричка, кто чего и видел, где его найти. Да и боялись сказать, бандиты не милиция: найдут – зарежут.

- Так советская власть же вокруг! – говорю я возмущенно, снова забывая о бутерброде. – Не могли что ли давануть, небо в овчинку сделать?!

- А вот, не могли – Гена сокрушенно разводит руками, аккуратно балансируя бутылкой, чтобы не пролить. – Как тогда говорили, «либерализация системы наказания», «нужно взять новый курс на воспитание высоких идеалов социализма». Это уже Хрущев завернул, ему из Кремля видней.

А на деле, навыпускали разной недобитой тогда сволоты. У них идеалы одни, чтоб вкусно пожрать и сладко выпить. А были, кто вообще из бандеровских холуёв, эти – неисправимые по убеждению, только могила исправит. Таких, если в банде, живыми уже не взять. И сами они живых не оставляли тоже, возьмут кошелек с трешкой, да три раза ткнут ножом: «Носи, сволочь, побольше».

Одних брали мы в электричке за мелкую кражу, они в тамбуре стрельбу открыли без разговоров. Моего напарника наповал, случайного пассажира тоже. А меня – навылет в плечо и в ногу. Повезло, жизненно важное не задело. Вылечился, перевели на дальнее следование, там хоть не каждый день поножовщина была, и то хлеб.

Так и познакомился с Багирой, жена моя теперь. А тогда, ездила проводницей из Красноярска, вот и вся история тебе.

- Багира, это пантера из детской книжки Киплинга – смеюсь я.

- Само собой – соглашается Гена, важно поправляя усы. – Книжки читаем, своих детей вырастили на таких. Но это и древнее татарское имя, Киплинг нам здесь не указ.

Смеемся уже вместе. Интересно все-таки устроено в жизни – человек не может знать, что будет завтра. Даже через минуту, и то – никак не может. Меня, например, перевели в ППС из уголовного розыска. А ничего, как говорится, не предвещало. И посадили в один экипаж с Геной. А он – вообще тридцать лет, как из Москвы. И тоже, не предвещало. А могло и вовсе убить, не сидели бы сейчас за бутербродами.

А где я сам буду через тридцать? Никто ведь этого не знает. В целом, конечно, понятно. Тогда уже будет коммунизм. Но это, для всех вместе. А что будет с каждым в отдельности, заранее неизвестно. Две тысячи одиннадцатый год, даже подумать страшно. Там, наверное, и милиции давно уже не станет. Зачем милиция при коммунизме?

Нужно поразмыслить об этом как-нибудь на досуге. Хотя, и так все, в общем-то, ясно. Зачем люди совершают преступления? В основном, из-за денег. А при коммунизме деньги не обязательны. Значит, нет и почвы для преступлений. Если только, из личной неприязни и еще маньяки там всякие. Но этими уже займутся врачи, медицина к тому времени тоже шагнет за пределы возможного.

Пищит радиостанция, дежурный запрашивает на связь наш экипаж.

- На связи.

- Улица Коммунистическая, дом 32, соседи позвонили. Там напротив, в двухэтажном бараке семейный скандал, спать мешают. Давайте, разберитесь, потом доложите.

Да, вот еще забыл – семейные скандалы! Останутся они при коммунизме, или нет?

Тянусь к тумблеру синего маячка-мигалки. Гена останавливает мою руку:

- Это еще зачем?

- Ну, как… на вызов же все-таки едем.

- Ты еще сирену и «матюгальник» включи. Ночь, люди вокруг спят. И вообще, не привыкай по любому поводу выпячивать особое положение. Милиция не для того, чтоб всех распугать.


***

Гена останавливает машину загодя, не доезжая до нужного нам барака. Показывает, что выйти надо тихо, не хлопая дверями. На улице придерживает меня за полу шинели, говорит шепотом:

- Учись, тут места такие. Кача, частный сектор, каждый второй судимый, если не чаще. Вышел – оглядись, прислушайся, оцени обстановку. Лучше потерять минуту, да голову потом для дела сохранить.

- Семейный скандал же…

- Это мы со слов пока знаем. А кто звонил, непонятно тоже.

Во дворе на скамейке хлюпает носом скрюченная женская фигурка. Гена коротко включает фонарь, спрашивает негромко:

- Опять концерт по заявкам? Сильно досталось? Что за повод сегодня?

- Си-и-ильно… – всхлипывают со скамейки – но так, не очень. Два раза в табло приложил, да пинка с ноги зарядил после. У него ружье там…


***

В квартире две комнаты. Первая проходная, дверь во вторую закрыта. Дверь на вид мощная, с налета не вышибить. Достаю пистолет, готовлюсь к штурму. Гена опять придерживает меня за шинель, показывает встать сзади. Дважды коротко стучит в косяк, говорит громко, чтоб слышно затворнику:

- Петро, на связь, Гена Абашев пришел. Старшина из милиции, ты меня знаешь.

За дверью сначала тишина, потом глухо звучит ответ:

- Вызвала-таки? Вот я сейчас всех и ее саму – к Бениной маме на Луну налажу!

- А когда патроны кончатся, сам на Луну поедешь? Или попросишь, чтобы Беня новых тебе прислал? – интересуется с усмешкой Гена.

- Не зли меня, начальник! – говорят из-за двери. – Я гадом стану, а живым не сдамся теперь!

- Ты в театре был? – спрашивает Гена вдруг.

- Причем здесь театр, начальник? – голос человека за дверью звучит озадаченно. – Не был я в твоем театре, за других не отвечаю, не вешай.

- А там тоже на сцене кричат: «Живьем не сдамся, не возьмете!» А потом выходят к зрителям за цветами. Так и тут: можно штраф на десятку поднять, а можно – десять лет кичи на «строгаче».

- Десятка – тоже деньги… – говорят из-за двери, подумав. – Два пузыря водки, да закусить.

- Вот и вылезай, обсудим попойку, а не поминки.

- А не обманешь? – голос за дверью готов поверить.

- Ты ж меня знаешь, я слово держу. У кого хошь спроси, тебе каждый скажет.

Скрипит засов, дверь осторожно открывается. Появляется невысокий мужичок непонятного возраста, в майке и тренировочных трикотажных шароварах с пузырями на коленях. В руках переломленное ружье-двустволка, чтоб видно было пустые стволы.

- У меня и патронов там нет – миролюбиво говорит он – да и вообще нет, весной еще за пузырь продал. Поменял, в смысле. С Пашкой-шкетом менялись, можешь даже спросить.

Гена забирает ружье, деловито осматривает стволы на просвет:

- И спрашивать не буду, у тебя здесь грязи, только пауки не завелись. И ржавое уже, разве не насквозь. Из такого бахнуть, – порвет и глаза выбьет. Ты, Петро, металл перестал уважать. Ты ж токарь был, каких поискать. А теперь – руки из задницы, только огурцы из банки доставать.

- А ты меня на совесть не бери! – вскидывается Петро, немедленно озлобляясь. – Все вы лезете учить, будто сами на иконе писаны с крестом!

- Совесть твоя вот – Гена тычет пальцем в стол, уставленный пустыми бутылками и грязной посудой. – И там, на скамейке у подъезда воет, завтра синяки замазывать будет на работу. И другие здесь ни при чем. Твоих рук дело, умей заслуги признать.

- Может, горе у меня – съезжает на попятный Петро. – Я, может, и пью, потому что – вот так.

- Ты пьешь, потому что – мудак, – в рифму говорит Гена. – Все виноваты, один ты – крайний. А был, скажем так, в первых рядах. А теперь, в хвосте и готовишься в канаву. Да и хрен с тобой, подыхай, народ за уши тянуть не будет.

- Да сам знаю… – Петро угрюмо глядит в угол. – Чо делать-то, если – вот так?

- Взять себя за шкворняк и выдернуть обратно в люди – Гена показывает жестом, как это сделать. – Пока есть силы, надо своими ногами ходить. А нет, – отнесут и закопают. И хорошего после не скажут.

- Я подумаю… – тянет Петро неуверенно.

- Ты подумай, если еще человек. – Гена решительно разворачивается к двери, заканчивает через плечо – ружье я твое заберу, в реку брошу. Потом скажешь участковому, потерял. Заплатишь штраф, заслужил. А за сегодня – даже штрафа тебе не будет. Будем считать, упорол последний косяк. Дальше, черная дыра и свист ветра над крестом в пустом поле.


***

В машине спрашиваю у Гены:

- А так вообще можно?

- А хрен его знает, как тут можно – Гена открывает новую бутылку молока, пьет из горлышка до половины залпом. – От человека зависит, как можно тут. Не ангелы, белых крыльев за спиной ни у кого нет. Работаешь с людьми, так умей с ними работать, искать общий язык. Можно напролом, и стрелять. Сила солому гнет, факт. Да не все солома вокруг и закон – не тупая железяка в руке.

Гена берет трубку радиостанции, вызывает дежурного, докладывает:

- Коммунистическая улица – на месте.

- Ясно, принял – сонно реагирует дежурный.

Это «на месте» означает, что инцидент исчерпан, разобрались на месте, заявления не будет, ограничились воспитательной беседой.

Сидим в машине, доедаем бутерброды. Два часа ночи, время семейных скандалов прошло. Теперь до четырех будет спокойно, это уже из собственного опыта. Под утро обычно лезут грабить магазины, надеются на крепкий сон сторожей и милиционеров.

Гена шуршит транзисторным приемником, ловит «Маяк» из Москвы. Радио бархатным голосом говорит:

- А сейчас, прослушайте лирическую песню Владимира Шаинского «Белые крылья».

Слушаем, едим бутерброды. Вкусные бутерброды у Гены. И сам он, занятный такой человек. Офицером никогда не будет, но многие вещи понимает не хуже. А посади в машину нашего замполита, он бы полез там стрелять. Думаю, полез бы, с криками про социалистическую законность и принципы неотвратимости наказания.

Вот и не понять, какой дорогой ближе теперь к коммунизму.

- Это Ободзинский поёт – говорит Гена, запив бутерброд молоком. – Он к нам сюда приезжал в 67-м, с женой ходили, до сих пор вспоминает. Да у нас и пластинка его есть, берет за душу, если включить. Видишь, как завернул: «Белые крылья – полет неземной…»

Я, когда работать пришел, в милиции машины черной краской покрашены были. Еще называли «черный воронок», сам знаешь. Капот, крылья, кузов – все черное напрочь. Другой раз задумаешься – дело делаешь хорошее, а крылья – черного цвета тебе.

Теперь вот, в желтое стали красить. Желтые крылья – уже не черные хотя бы. Народ милицию бояться не должен. Это он полицию пускай боится, как там, у буржуев. А в милицию он должен верить.

Смеюсь, запеваю: «Желтые крылья, желтые крылья, желтые крылья и синий капо-о-от…»

Гена тоже смеется, пытается подпеть, спрашивает:

- А дальше как, если прикинуть?

- И матюгальник на крыше высо-о-окой, плюс еще рация что-то орёт…






  • 1
А спился Гена или вырулил, хотелось бы знать по жизни?
А если это худ. вымысел, хотелось бы знать по вымыслу.

Гена, насколько я знаю, вообще не пил. И умер очень уважаемым человеком, общественным деятелем. А если вопрос о Петро - не знаю, его я больше никогда не видел.

Ваш Коба.

Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal сибирского региона. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.

Хороший рассказ. Душевный. С теплотой написан. Как всегда -- молодец.
Жаль, что статистика испортила нонешнее положение. "Палка" ради "галки".

Удачи!
Слава

Статистика и тогда была. Но на нее, бывало, еще плевали.

Ваш Коба.

«Желтые крылья»

Пользователь kwakin_misha сослался на вашу запись в своей записи ««Желтые крылья»» в контексте: [...] uo; А я – жил. Вот короткий рассказ, это реальный случай, описанный по памяти… Ваш [...]

Разговоры. Ровно в берендеевом царстве

Действительно, странный рассказ. Ведь всем давно известно, что ППС только пьяных обирать умеет, ОМОН только детей, правозащитников и геев дубинками бьет, а про СОБР вообще непонятно, зачем этих зверей из клеток выпускают.И правильно, что вы в этот журнал пришли, ваше мнение очень важно для нас. Может просветите сказкой али былью какой, а то мы тут, серые да неграмотные, ПРАВДЫ заждались!!!

Вас просвещать не нужно сами как лампочка в коридоре светите. Не видели ни живых людей ни живой речи. Автор и так поймёт что имелось в ввиду. Вам - достаточно будет и этого ответа

Комментарий, не несущий никакой смысловой нагрузки, и так читать неохота, а без знаков препинания вообще полный вырвиглазный ппц получается.


Edited at 2016-12-18 22:02 (UTC)

«Желтые крылья»

Пользователь sibnarkomat сослался на вашу запись в своей записи ««Желтые крылья»» в контексте: [...] uo; А я – жил. Вот короткий рассказ, это реальный случай, описанный по памяти… Ваш [...]

«Жёлтые крылья»

Пользователь selestafox сослался на вашу запись в своей записи ««Жёлтые крылья»» в контексте: [...] Оригинал взят у в «Желтые крылья» [...]

«Желтые крылья»

Пользователь oleg_24 сослался на вашу запись в своей записи ««Желтые крылья»» в контексте: [...] uo; А я – жил. Вот короткий рассказ, это реальный случай, описанный по памяти… Ваш [...]

  • 1