koba_sam (koba_sam) wrote,
koba_sam
koba_sam

Categories:

Стать писателем или «совершенно секретно»

«Как все-таки стать писателем, можете поделиться или это совершенно секретно?»

Начну с того, что писателем я становиться совершенно не собирался. Даже не рассматривал для себя такую возможность, родившись в семье, где было четыре члена Союза писателей СССР…

Ваш Коба.



Я хотел быть военным, ходить в форме и, если придется, отдать жизнь за нашу советскую Родину, защищая ее от подлых вероломных врагов. Если же все-таки не придется погибнуть, свой жизненный путь я намеревался закончить генералом. Можно, конечно, и маршалом, но для этого нужно было жить в Москве.

Моего деда перевели из Москвы в Красноярск в середине 1933 года. До этого он работал зам. зав. отделом кадров Краснопресненского райкома ВКП(б), а также выполнял ряд специальных партийных поручений ЦК в Азербайджане и Дагестане, выезжая туда в командировки.

Бабушка поехала в Сибирь следом, квартира в Москве по Вспольному переулку (две комнаты в коммуналке) была «забронирована» за дедом. Этажом выше в этом доме жил Орджоникидзе и стояла такая же «бронированная» комната для Кирова, работавшего в Ленинграде.

Летом 1935 года мой дед умер при странных обстоятельствах. Вернее, такие обстоятельства сопровождали операцию по причине острого перитонита. Врач вскрыл брюшную полость, после чего его «срочно вызвали к телефону». В операционную он так и не вернулся, дед встал со стола, взял свои кишки в руки и пошел искать хирурга. Умер в коридоре больницы «от потери и общего заражения крови».

Бабушка изъяла акт вскрытия из Бюро судмедэкспертиз. Он был в единственном экземпляре, теперь находится у меня. Я показывал этот документ нескольким медицинским «светилам». Все сказали: «Если не убийство, тогда – преступная халатность». В халатность я не верю, время было строгое, хирург знал, что оперирует члена Бюро крайкома, «направленца» Москвы, спрос будет суровый.

Все это я узнал еще в детстве. Рассказывала бабушка, память у меня хорошая.

Бабушка – старший следователь по особо важным делам прокуратуры Красноярского края с 1934 по 1938 год. Затем, особо уполномоченный Комитета партийного контроля при ЦК КПСС по Красноярскому краю, зав. Особым сектором краевого комитета ВКП(б)/ КПСС, с 1938 по 1957 год. Тот самый КПК, страшнее и секретнее которого не было тогда ничего.

Через ее руки прошли дела и судьбы тысяч коммунистов того времени. По каждому арестованному, репрессированному, осужденному или расстрелянному члену партии КПК заводил контрольное дело. Любой следователь МВД-МГБ, прокурор или судья знали – уполномоченный партийного контроля будет проводить собственную проверку. Найдет нарушение закона, разночтения, противоречия – не сносить головы, невзирая на должность и служебный чин.

Позже я встречал людей, которые говорили: «если бы не Тамара Ивановна, меня бы уже не было на свете». Был и такой, кто сказал: «Тамара вытащила меня из камеры смертников, в ночь перед расстрелом. Выписала постановление сама, не дожидаясь, пока утвердит Москва. Москва утвердила через сутки. Я бы уже остыл». Многое было, в общем.

Нам, сегодняшним, этого уже не понять. Мы судим из нынешнего дня, и близко не зная той огромной меры ответственности, что нужно было принять на себя в таком деле и в то время. Кто-то должен был это делать, оставаясь неизменно честным и справедливым к людям. И, конечно, совершать ошибки. И знать, что любая такая ошибка – ценою в жизнь.

Пустые слова для многих сегодня. И, читая это, кто-нибудь обязательно усмехнется: «Ври дальше, все одинаковы, своя рубашка ближе к телу». Вы не жили тогда, не вам и судить.

Потом я ушел на войну. Потом вернулся. Но в душе остался там, на войне, она не отпустила. Хотелось обратно, и остаться с войной навечно. Здесь не было уже такого, что держит тебя в мире. И все вокруг казалось ненастоящим, сделанным без смысла и цели.

Однажды, году в 96-м, заехал к бабушке в гости. Ничего особенно не рассказывал, не тема, чтобы таким делиться. Но читать без слов она хорошо умела. И сказала:

- Ты вот возьми, да попробуй написать книгу. Просто для себя, как получится, но обязательно на бумаге, не в голове. Когда для себя, тогда пишут правду. И пусть полежит, забудь об этом. Потом возьмешь заново, и увидишь, что все упростилось. Чтобы понять себя, нужно посмотреть со стороны. А люди этого не умеют и боятся.

Так я написал свою первую книгу. От бабушки осталось два чемодана бумаг – разные письма, копии всяких документов. Тоже пригодилось в дальнейшем.

Вот так и можно научиться писать. Сначала – нужно пожить и что-то увидеть. А потом взять, и описать это для себя. И отложить, пусть написанное перестанет вызывать у вас желание что-то поправить и улучшить.

Вылежится – вернетесь и прочтете свежим взглядом. И увидите автора со стороны. Понравится – значит, это будет интересно кому-то еще. Не понравится – смело вносите правки, удаляйте, переписывайте заново. Главное, теперь вы знаете, как пишет этот автор, для кого и зачем.


Tags: литература
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments