?

Log in

No account? Create an account

Наше время такое - живем от борьбы до борьбы...


Previous Entry Поделиться Пожаловаться Next Entry
«Жил-был художник один…» (часть третья)
моня2
koba_sam
Фантастический рассказ неуклонно близится к завершению...

Ваш Коба.



Художник вернулся на рабочее место, проверил контрольную аппаратуру. За это время она зафиксировала еще два входящих звонка на телефон в номере «927». Оба исходящих, – от гражданина Урбониса Казимира Яновича, жильца комнаты «304».

Художник вытащил документы из черной папки, аккуратно разложил на столе. Достал штатив, закрепил в нем фотоаппарат «Зенит» и сделал несколько снимков с каждого листка, чтобы избежать случайного брака. Потом переснял фотографию из Риги. Документы вернул в папку, фотографию положил отдельно.

Из железного шкафа в углу Художник достал два тюбика и склянку со спиртом. Протер спиртом поверхность папки, затем нанес на руки состав из первого тюбика. Посидел минут пять, закрепил результат составом из второго. Еще раз протер папку спиртом, сунул ее подмышку, положил фотографию во внутренний карман пиджака, вышел и запер за собой дверь.


***

Номер «927» состоял из двух комнат и коридорчика при входе. Справа здесь встроенный шкаф и вешалка для одежды, слева дверь в совмещенный санузел. В первой комнате – три стула у небольшого круглого стола, диванчик и кабинетный рояль в углу, возле приоткрытой двери на балкон.

Покойник сидел во второй комнате, здесь два кресла, журнальный столик и широкая двуспальная кровать со скомканным покрывалом.

- Неважно выглядишь, дружище – сообщил Художник покойному. – Я тут немного поработаю, ты не против?

В течение получаса Художник внимательно осматривал номер и вещи хозяина.

Потом взял со столика в первой комнате круглый поднос из толстого узорчатого стекла, перенес его в санузел. Здесь выложил из папки документы и сжег всю пачку на подносе, аккуратно придавливая металлической ложкой для обуви краешек листов, чтобы сохранить отдельные фрагменты текста. Ложку вымыл под струей воды из крана и вернул в прихожую.

Поднос переместился в спальню и занял место на журнальном столике возле трупа, среди недоеденной закуски и апельсинов. Открытая папка легла на кровать поверх скомканного покрывала.

Зазвонил телефон, Художник насчитал девять звуковых сигналов, абонент с той стороны упорно не хотел опускать трубку, ожидая ответа.

- Ты пока поскучай, дружище – посоветовал Художник покойному. – Когда будет нужно, мы сами ответим.


***

Бируте открыла дверь по первому стуку. Художник прошел в номер, сел, сказал:

- Жарковато у тебя, окна на солнечную сторону. Слушай, что нужно будет сделать. Набираешь сейчас вот этот номер. Просишь Казимира Яновича. Представляешься близкой знакомой товарища Сенченко.

Убедительно извиняешься, ведь сам Сергей Константинович говорить не может – сидит с открытым ртом в стоматологическом кресле. Срочный случай, острая боль, непредвиденные обстоятельства. Как только вернетесь в гостиницу, непременно сообщите Казимиру Яновичу отдельно.

Дальше. Начиная с девяти часов вечера, находись у телефона неотлучно. Позвоню я, скажу: «Зайди завтра после обеда». Ответ: «Хорошо, заскочу, потреплемся».

После звонка идешь в правое крыло, номер «304». Радостно теребишь Казимира Яновича, напоминаешь о давней совместной турпоездке, суешь фотографию. Мети любую чушь, главное – вы с товарищем Сенченко с тех пор большие друзья, помогаешь ему снимать стрессы, когда он приезжает в столицу.

Думаю, клюнет, фотография доказательна, а память у него должна быть хорошей. Предложит выпить – не отказывайся. Объясни, Сенченко выслал тебя вперед, беспокоится, что подвел старого приятеля. Сам он пока в больнице, это частная клиника в районе Сокола. Как освободится, тут же приедет на такси, встреча не откладывается.

Твоя задача – удержать его до сумерек и проводить в номер клиента.

Каждые пятнадцать минут звонишь от Казимира Яновича, демонстрируешь активность и озабоченность. Когда стемнеет, в девятьсот двадцать седьмом на звонок отвечу я сам. Буркну коротко в трубку, тут же даешь отбой, радостно сообщаешь: «Сергей Константинович приехал, он пока в душе, зовет к себе».

Дверь номера запирать не стану. Когда войдете, будет шуметь вода в душе. Там проходной санузел, можно попасть из коридора и спальни. Со стороны коридора возьму на задвижку во избежание недоразумений. Дверь в спальню тоже закрою, свет погашу.

Вошли, размещаешь гостя в первой комнате. Тут же спохватываешься, – забыла, тебя попросили еще спуститься в магазин! На выходе хлопни дверью погромче.

Все, твоя роль окончена. Повтори, что теперь услышала, подробно.


***

Юра подъехал в начале восьмого, позвонил из автомата на улице. Встретились на дальнем углу, ближе поставить в это время машину сложно.

- Он адвокат, как я, вон оттуда – Юра указал пальцем в сторону Большого театра. – Господин Казимирас Урбонас, уроженец еще буржуазной Литвы, 1939 года рождения, юридического образования не имеет. Зато, имеет выраженное диссидентское прошлое.

У нас был в оперативной разработке еще с 81-го года, засветился на распространении текстов КОС-КОР с призывами к солидаризации с польской рабочей интеллигенцией. Вел осторожную агитацию о создании «Партии беспартийных» на основе «общих культурных взглядов и католических корней».

Установлено, имел отдаленное родство с одним из тогдашних лидеров-идеологов «Солидарности» Анджеем Гвяздой. Видимо, по родственной линии в ту пору и получал литературу, но отражения в ДОР этого факта я не нашел. Может, не дошли тогда руки. Возможно, и просто не копали глубоко, ограничились профилактированием – его дважды вызывали, сделали предостережение.

Урбонас работал в то время водителем в Вильнюсе, числился закрепленным за автомашиной гаража Совета профсоюзов Литвы, возил одного из тамошних руководителей. Место работы, думаю, тоже играло роль – в республиках тогда старались особо не наступать на горло местным князькам и приближенной челяди, Брежневский период, сам понимаешь…

Художник кивнул:

- Да, заложили хорошую мину. Кто видел, молчал. А вверху – спали.

- Так точно. «Братских народов союз вековой», бессмертной строкой на кумаче. А «комариные укусы буржуазной пропаганды» нам не страшны, и «Бабу-Ягу перевоспитаем в здоровом социалистическом коллективе». В общем, «групповое мышление», без проблесков самокритики, результат мы знаем.

Вернемся к Урбонасу. Есть все основания полагать, что завербован еще тогда, на идеологической основе. Этим и объясняются его многочисленные поездки в туристические путешествия одним и тем же маршрутом: Калининград-Рига-Вильнюс-Минск. В деле есть характеристика с места работы. Там отражено, что ЦС профсоюзов Литвы неоднократно премировал шофера Урбонаса турпоездками «за достигнутые успехи в соцсоревновании», в период 81-88 годов.

Но он всякий раз выбирает тот же Прибалтийский маршрут. И ни разу – другие регионы страны. Можно предположить, в других регионах он своим новым хозяевам просто не нужен, его используют именно по линии дестабилизации Советской Прибалтики. Возможно, попутно и как резидента-вербовщика, внедряя в туристические группы, куда собираются люди со всего Союза.

Следующая страничка деятельности Урбонаса – «Саюдис», или «ЛДП». Был в числе делегатов учредительного собрания «Литовского движения за Перестройку». В апреле 90-го принимал участие в работе над проектом «Акта восстановления независимости Литвы», который позже был принят на заседании Верховного Совета республики и отменил собой действие Конституции СССР на этой территории.

В мае того же года Урбонас включен с состав так называемого «Департамента охраны края», где занимается «обеспечением контрразведывательных процедур». Видимо, в рамках этих «процедур», 11-13 января следующего года активно участвует в боестолкновениях с подразделениями Советской армии в районах ЦК ДОСААФ и Вильнюсского телецентра.

Результат известен, в ходе убито 14 человек, в том числе наш «Альфовец» Шатских, ранено больше полутысячи военных и гражданских лиц. В материалах дела есть упоминание, что несколько свидетелей видели Урбонаса возле телецентра со снайперской винтовкой в руках. Вернее, с винтовкой «Мосина», на которой был закреплен снайперский прицел.

Вскоре после событий Вильнюса Урбонас покидает Литву, а уже спустя год – совершает первый визит на территорию России с паспортом гражданина Финляндии, адвоката и «доктора права».

Делай выводы, а я поехал пробками в родное Чертаново. И черт знает, когда еще доберусь.








  • 1
Сергей Константинович Сенченко?! :D :D :D

Вы знали этого человека? Не может быть, рассказ фантастический.

Ваш Коба.

От перестановки слагаемых сумма не меняется :)

В смысле, враг всегда враг, даже если в фантастическом рассказе?

Ваш Коба.

Кадыров придет, порядок наведет :)

Кадыров? В рассказе нет такой фамилии.

Ваш Коба.

и «Бабу-Ягу перевоспитаем

Здравствуйте Коба Сан! Подождем продолжения. Спасибо.

Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal сибирского региона. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.

Много документов и фактов про 90-е гг. существует у сотрудников, которым пришлось уйти со службы? Интересно через сколько лет доступ к ним станет возможным для широкой общественности?

Кто может знать ответ на этот вопрос? Разве, Господь Бог.

Ваш Коба.

Вы правы. Наша история имеет такие резкие развороты, никогда не угадаешь как будет.

Ну, что, хитрый придумщик Коба, не тяни кота за хвост, заканчивай неожиданной концовкой рассказ.

Удачи!
Слава

Присоединяюсь!
:)
Пользуясь случаем - с наступившим Вас, т. Миронов!
:)

лихо взнуздано...жду развязку)

А машину времени Вы зажали, Коба-сан.
Нашелся безголовый мужчина. По Звезде передают выловили из Енисея машину.

«Жил-был художник один…» (часть третья)

Пользователь selestafox сослался на вашу запись в своей записи ««Жил-был художник один…» (часть третья)» в контексте: [...] Оригинал взят у в «Жил-был художник один…» (часть третья) [...]

  • 1