koba_sam (koba_sam) wrote,
koba_sam
koba_sam

Categories:

Швейцар из Швейцарии (продолжение третье)...

Ну, за социалистическую законность!..

Ваш Коба.



Алексей Григорьевич недоволен. И не особенно это скрывает. Хотя, обычно, за ним такое не водится. Он не из тех, кто вымещает недовольство на подчиненных.

- Вот скажи мне, Валера – гудит Алексей Григорьевич монотонным басом – ты головой думать, когда у нас начнешь? Не теми отвлеченными рассуждениями, что вбили тебе в университете, а нормальной головой опера на земле?

Бонапарт обиженно сопит, пытается оправдаться:

- А чо уж такого, Леша, посуди?.. Ну, была информация, обязаны отработать по существу. И потом, мы же в личное время, не на службе совсем…

- И что? – перебивает его старший сектора, повышая тон голоса. – А где-то сказано, мол, «в личное время – своя рука владыка»? Или, в уголовном кодексе изменения, да я проспал, не в курсе предмета? Объясни, где здесь преступление против социалистической собственности?

- Ну… – неуверенно начинает Бонапарт, – я ведь, как тут подумал себе. Восемьдесят девятую здесь, конечно, не пристегнуть, за малозначительностью ущерба, всякое такое. И рецидив не пристегнуть, он за
«хулиганку» раньше тянул. Но девяносто седьмая, вроде бы, вырисовывается в перспективе. По крайней мере, даже если потом «отказуху» соорудить, даст возможность поработать с фигурантами построже…

- Построже? – Алексей Григорьевич усмехается язвительно и свирепо – построже, однажды тебе прокурор врежет доходчиво и по-братски, с матом до потолка и волчьим билетом после в карман. Ладно, закрыли чудака по «сотке», по подозрению в совершении. Ладно, не подтвердилось. Ладно, разобрались, отпустили, перекрестился, пошел домой без приключений.

Но у тебя-то – не ладно! И на что ты меня теперь подбиваешь еще?

- Но ведь обязаны же отработать… – тянет Бонапарт уныло.

- Тебе мало обязанностей? Могу сыпануть на бедность. У нас четыре грабежа на секторе, «темные», ни один не идет на раскрытие. У нас вот серия квартирных краж, признаки квалифицированной группы. У нас сейчас шапки полетят на остановках под вечер, зима на пороге. У нас и другого добра… и везде тикают сроки.

Значит, так! – Алексей Григорьевич хлопает ладонью по столу. – Слушать и выполнять, два дня от силы. Справку по ущербу отобрать, в дело подшить. Протокол осмотра места, допроса свидетеля – туда же. Завтра к шести – отказной материал начальнику розыска на стол. Задача ясна? – не слышу ответа.

- Ясна, – говорит Бонапарт угрюмо. – Но так, Леша, тоже не дело…

- А я тебе запрещал дело? – удивляется Алексей Григорьевич. – Значит, теперь дальше. Это, судя по всему, не тайник. Точнее, место для сокрытия портфеля выбрано спонтанно, по случаю.

Почему думаю так? Потому что, заложенный кирпичом старый дверной проем. Слишком велика полость для хранения небольшого предмета. А труд был значительный – заложить с двух сторон, заштукатурить. Кирпич нужен, раствор, силы, время, умение, наконец.

Вероятно, портфельчик там оказался все-таки случайно. Возможно, представлял собой какую-то ценность, а засунуть больше и некуда, ситуация подвела. Но вот какую именно ценность и для кого? – интересный вопрос. Но это, пойми, не вопрос для уголовного дела. По крайней мере, пока, точно так.

Уголовный кодекс – не детективная книжка для развлекательного чтения на досуге. Там четко указано для всех: мотивы деяния должны иметь криминальный умысел и характер, нести очевидный ущерб государству или личности.

Вот ты мне и найди эти умысел и ущерб. И криминальный характер найди. И, главное, определи мотив к совершению преступления. Докажи, что здесь дело нечисто. Не интуитивно, а логически, на фактах и причинно-следственных связях.

Но только, как говорят у тебя на кафедре, «факультативно». То есть, в личное время, по влечению к истине. Потому что народ тебе платит зарплату, чтоб очевидные преступления раскрывал, и по улицам было
спокойно людям ходить. А истина из далекого прошлого – это на сладкое, когда отчитаешься, что всех бандитов на сегодня закрыл.

- Так я и собирался, факультативно! – Бонапарт повеселел, оглядывается на меня, подмигивает ободряюще. – Я же сразу сказал: «мы, в личное нерабочее время…»

- Чего ты собирался, я вижу – старший сектора вновь печатает ладонью по столу. – И на помощника не кивай, с него пока спрос никакой. Собирались лететь в Академгородок, потрошить этого Кирилла Сергеича пионерским нахрапом.

А что дальше, я тебе и сейчас нарисую. Пошлет он тебя по матушке, и будет глубоко прав – по закону. Потому что, презумпция невиновности. Скажет, что первый раз этого бандюгу видит. Никогда не встречал раньше, и упаси Бог человека науки от таких сомнительных связей. И добавит: «Буду жаловаться в прокуратуру, это навет, оговор и пороченье честного имени!»

И что сможешь возразить? Где доказательства обратного у тебя?

И те же вопросы задаст прокурор. И дадут сходу по шапке. Да еще, что там за фрукт. Если этот Сергеич умен и хитер, поднимет скандал до небес. Побежит в исполком, и в партийные органы обязательно тоже.

И после, думать забудь это дело заново расшевелить. Скажут: «Вопрос разбирался наверху, на предвзятый характер огульного обвинения следствию строжайше указано…»

- Ну, так-то да… – Бонапарт озадаченно скребет пятерней затылок. – Не подумал, честно если сказать.

- Подумай. С чего начинать будешь?

- Тетрадь, наверное, нужно внимательно почитать. Может, какие-то зацепки по тексту.

- Тетрадь – обязательно. Но сначала, за газеты из портфеля возьмись. Проштудируй содержимое от корки до корки. Если не обнаружится интересного, разложи по датам выпуска. Потом, дуй в архив краевого управления. Делай запрос, опираясь на эти даты. Возможно, здесь какие-то ниточки в истории сохранились. Обращай внимание на любые упоминания о преступлениях в этот период. Несчастные случаи, дорожно-транспортные происшествия,
«ушел и не вернулся», тоже интересуют.

В общем, дерзайте, неразрешимых задач не бывает. Но решать их нужно грамотно, системно, не налетом цыган на водокачку.

А я тем временем найду тут одного человечка. Меня ключик на цепочке заботит. А этот товарищ – большой дока по слесарной части, бывший медвежатник, уходящая профессия. Больше, чем он, никто по замкам не знает.


***

- Понял?! – говорит мне Бонапарт в коридоре. – Практику никакая теория не заменит. Можно хоть пять диссертаций навалять, а будешь плавать в корыте, на большую воду не выйдешь. Суха теория, мой друг, а древо жизни зеленеет. А Леха – умный мужик, таких бы побольше. Жаль будет, если в верха заберут.

Правда, такие в верхах не особенно кому и нужны. На таких – пашут землю, чтобы наверху было, о чем рапортовать с высокой трибуны. Вот везде у нас так, хоть в науке, а хоть и в ментуре. Засели, гады, пушкой не вышибить из окопов никак…

- Ну, и шел бы в КГБ, чего из науки в чернорабочие мильтоны подался?

- Кто меня возьмет в КГБ, это своя каста. Там нужно, чтобы холодная голова и чистые руки. А у меня, только горячее сердце из этого списка. Значит, рано или поздно отовсюду вышибут самого.

- А из универа тебя за это попёрли?

- Да было там… – Бонапарт кривит рот. – Вспоминать в лом, ей-богу, но тебе скажу. Я же в аспирантуре сидел, хотел двигать советскую психологию на недосягаемые рубежи. И еще там группа была, человек десять аспирантов на кафедре у нас. Так-то интересно – споры, диспуты, мозги закипают иногда.

Однажды вдруг – парнишка из нашей группы неожиданно в окно вышагнул. Сказали: «нервное переутомление, не справился с психологической нагрузкой». А слухи пошли, что его жена – того самое с нашим научным руководителем. Ну, сам понимаешь, чего. Она тоже в аспирантуре, мы все дружили тогда.

В общем, я и сказал: «Если правда, этот мудила должен написать «по собственному». А потом, взять пистолет и застрелиться в лоб».

Тут же отнесли в нужные уши. И все, написать пришлось мне. И еще на прощание пояснили: «Вам, Бонапарт, в научной среде не место. Наука – не приемлет коридоров мещанской морали, она есть творческий эксперимент, полет мысли по ту сторону субъективно обыденного».

Понял, как завернули? Я даже наизусть потом выучил. Вот как услышу теперь подобную сентенцию вдруг, сразу понимаю: такую сволочь – пушкой не прошибить, даже если в упор. И все уважительно кивают: «Да-да, дерзновенное величие научного эксперимента…»

Вот поверь, однажды они всех нас экспериментально схарчат. И скажут: «Не справились с психологической нагрузкой, им дали возможность взлететь, а они – рабски шлепнулись коровьей лепешкой на бренную землю».


Tags: Швейцар из Ш.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment