koba_sam (koba_sam) wrote,
koba_sam
koba_sam

Category:

Что наша жизнь? Игра...

Тут пошел я кофе пить. И встретил там, в кафе старого знакомого. Ну, о том, о сем, о прошлом. И вот он говорит: «Видел сериал «Игра»? Наши недавно сняли. Вот посмотри, потом обменяемся мнениями…»

- А чего там такого? – спрашиваю – что за игра, о чем речь?..
- Ты посмотри сперва… думаю, тебе не понравится…

Вот такой посыл: «Посмотри, но тебе не понравится». (:-)
Ладно, посмотрел…

Ваш Коба.


…действительно – не понравилось. Вернее, сначала вроде интересно. Но чем дальше смотришь, тем больше вопросов. Главный – зачем размазывать кашу по столу на целые двадцать длинных серий? Я не верю тому, что на экране. И авторы сделали все, чтобы я не поверил.

Хотя, в принципе, актерский состав вполне себе добротный. И сюжетная линия вроде сперва увлекает. Но чем дальше, тем ярче навязчивая мысль авторов: «Преступный гений может позволить себе водить за нос государство».

Ну, может. Если ему помогать дурацкими сценарными средствами. Например, позволять спокойно жить в квартире, которая давно «под колпаком ФСБ». А искать его где угодно, только не здесь.




Много там, в общем, ляпов, и больших, и малых.

Оттого и понятно, почему мой старый знакомый так уверенно сказал: «Не понравится». Знал, о чем говорил. А вот как мы с ним познакомились.

История это давняя. Теперь уже точно не помню, наверное, 81-й год.

Вызывает меня однажды Алексей Григорьевич В. Он тогда был старшим сектора УР. Говорит:

- Пойдешь в ресторан «С». Там найдешь такую Надю К. Она сейчас директором, недавно назначили. Скажешь, от меня. Ну, и устроишься туда швейцаром. Вышибалой, то есть. Там вышибала вчера в больничку вписался, драка была. Ему по чану вмазали бутылкой, ЗЧМТ, СГМ. Короче, три недели пролежит. А надо будет, еще столько же добавим. Понял?..
- Не понял… – говорю – А?..
Он смеется, отвечает:
- Ясно, что пока не понял. Объясняю. Появилась у нас группа. Судя по всему, игровые. Каталы. Хотя, пока неточно. Но связи, определенно, прослеживаются. И было уже два эпизода по этому ресторану. Один – неделю назад случился. Другой – месяца два раньше. Оба, как по сценарию. Занимают столик втроем вечером выходного дня. Ну, народ начинает подтягиваться, все такое. Мест, понятно, нет. К ним подсаживают лоха. Его сначала «пробивают на карман», выясняют платежеспособность. Потом, если при деньгах, поят. Потом «крутят на игру». Если выходит на интерес, «обкатывают» вчистую. Если не ведется, все равно братаются и предлагают продолжить праздник. Ну, сажают в тачку. В итоге – труп. Без денег, без шмоток, без документов. Понял теперь?

- Понял – отвечаю. – Только, не особенно все равно понял… Говорите, «связи прослеживаются». Значит, кто-то вам оттуда «стучит». Да плохо, видать, «стучит», если уже второй случай – и все в тумане, без конкретных зацепок…   

Григорьич метнул в меня недобрым взглядом, сказал наставительно:

- Во-первых, не «стучит», а «подсвечивает», не уподобляйся бабкам на скамейке. Во-вторых, вообще о таких вещах говорить забудь. Кто кого и кому «подсвечивает», это совершенно секретная вещь. Станешь о таком трепать, даже для красного словца, спишут на раз в ППС. В-третьих, стучит, конечно. Понятно, что мне. Потому что и сектор – мой. Поэтому, в-четвертых, шуруй в ресторан. Как оформишься, скажу, что делать. Тут все пока «не особенно понимают». Но есть версии. И есть план оперативных мероприятий. Вот как впишешься, будут тебе и конкретные установки.

Ладно, пошел я в ресторан. Он, в принципе, недалеко, минут десять ходу. Здание такое, ничего себе. Со шпилем. Потолки высокие, зал просторный. В углу эстрада, инструменты всякие музыкальные. Культурная, в общем, картина, «Все для советского человека».

Нашел Надю К. Хитрая разворотливая бабенка с цепким оценивающим взглядом, как и положено их торговому сословию. Других здесь не держат.

Надя заохала:

- Ой, и какое же человеческое спасибо Алексею-то, нашему, Григорьичу! Ведь как обещал – так сразу и сделал! Вон, какого орла за хобот подтянул, ну любо же дорого мне сюда смотреть! Ведь все же наши девки… (тут она осеклась, поняла, что не туда поехала)… ведь как же  подумаю, что вечером без швейцара, хоть сразу и не работай уже совсем!..

В общем, с такого начала меня через полчаса оформили по временному договору. А трудовую книжку мне предусмотрительно выписал сам Алексей Григорьич, деловито ляпнув туда какую-то «дежурную» печать. Это не возбранялось, даже наоборот, проходило по статье «документы прикрытия». Потом они все равно изымались и уничтожались по акту.

Вернулся я в отдел, нашел Григорьича, доложил:

- Все, устроился. Чего делать-то?

- Ну, слушай. Для начала, «прикид» себе подбери. Вернее, сам ты все равно ни хрена не найдешь. Сейчас позвоню в УРС, туда подскочишь. Поройся, найди побогаче. Там, знаю, костюмы им вельветовые подвезли. Ну, кофе с молоком, загранка, износу нет. Такой бери обязательно, они только появились, итальянский продукт. Прокатит, будто у тебя блат деловой, это хорошо для понта. Потом, свитер мохеровый. И пару рубашек венгерских, «Fekon», с клепками. Еще возьми блок «Явы-100», для представительства. Ну, которые «метр куришь – два бросаешь»…

Спрашиваю:

- Григорьич, а на какие это шиши?.. У нас же зарплата только двадцатого. Да и не хватит зарплаты, если такое…

- Разумный вопрос. В смысле, глупый. И ты мне такие – не задавай. Есть мероприятие. Есть оперативный гардероб. Есть средства на его приобретение, выделенные советской властью. Есть виза начальника розыска. Вопросы есть? Шуруй в кассу. Распишешься, получишь деньги в подотчет. И на это, и еще кое на что…

Ладно, пошел в кассу. Выдали аж триста рублей. Две мои зарплаты, по существу дела. Бешеные тогда деньги. Значит, и вопрос нешуточный.

Потом в УРСе быстренько затарился фирмовым дефицитом – и осталось еще рублей сто лишних. Это ведь не на «балке» тариться, здесь-то все по твердой государственной расценке. А вот потом уже спекулянты втрое накрутят…

Опять вернулся в отдел, часам к шестнадцати. Григорьич покупки одобрил. Полез в сейф, выдал мне еще позолоченную «гайку», перстень-печатку. Сказал:

- Короче, воспринимай. Работаешь теперь так. К половине шестого ежедневно в кабак. Все, что положено по должности там, выполняешь. Глаза – на триста шестьдесят, рисуешь контингент качественно. Первый интерес – крученые «динамовки». Там по информации имеется бикса, деваха, на которую ловят. Может, местная. Может, с собой возят. Гляди. Девку видно издалека. Особенно, если не наша. Там забойная шмара, думаю. Срисуешь, если появится такая.  

Теперь, еще. Возьми водяры ящик, в нашем магазине, я там скажу. Поставишь в гардеробе под стойкой, привалишь пустыми коробками. Это будет твой гешефт-махер. С Надькой согласуй. С каждого пузыря ей – полтора целковых. Чтобы, значит, не вякала, как там и положено. Остальное – будешь сдавать по ведомости. Шибко фарцу не разводи. Только нужным для дела людям. Или, для поддержания легенды. Ну и таксистам, если попросят. С этими – заводи связи. Они знают много, да больше молчат. А скажут, если интерес будет.

С утра, как выспался, следуешь в отдел. Здесь дана команда, выделят вам камеру в КПЗ. Чтобы чужих глаз поменьше. Еще один опер будет, он по своей линии. Я вам подтяну одного «академика». Он вас натаскает в покер и буру. Покажет всякие «примочки». Как правильно «стиры передернуть», «крап срисовать» и «фуфель задвинуть». Ну, всякое такое. Заодно, попрактикуетесь по фене. По «блатной музыке», то есть. Это он тоже в совершенстве. Сам – из «отошедших». «По ушам» ему не били, «законником» не был. Он из «анархистов». Одиночка, короче. Но, «аристократ». Шулер прирожденный, авторитетный. Многое может поведать. Если, конечно, захочет…    

И, это… – Григорьич сурово грозит мне пальцем – сильно там батон не кроши, и басило из себя не лепи! Ты – честный мазевый пацан, приблатненный фраер. Хочешь вписаться в хорошую тему, присматриваешься. Связи кой-какие имеются. Деньжонки фарцой добываешь и так пока, по мелочи. Риск, понятно, любишь. Ну, кому там прическу поправить, на своем настоять, силу показать – у тебя не заржавеет. Потому и в вышибалы пошел…

Он опять грозит мне пальцем, заканчивает поучительную тираду:

- Ну, это «сказка» твоя, чтобы «вписаться». По науке, значит, «легенда». Ты ее на себя натяни, как эти вот шмотки, чтоб нигде не топорщило и смотрелось клево. А внутри – железный контроль и социалистическая законность. Вот только попробуй у меня лишний раз руки там распустить, или какого «левого» гражданина в свой расклад вписать – пощады не будет. Я за тебя и за всю операцию в целом отвечаю. А ты себя Шерлохомцем не воображай, твое место пока – младший опер в большом механизме советского уголовного розыска. И станешь ли спецом, или пойдешь по негодности ума на трактор дерьмо от коров разгребать – от многого зависит. Но от тебя самого – во-первых.      

И потекли трудовые будни… (:-)

С утра мы играем в КПЗ.   

Мы – это я и Юра. Он пришел к нам недавно, его мало кто пока знает. Окончил геофак, успел поработать в разных изыскательских партиях. В общем, натуральный геолог. У него борода. В милиции бороду носить нельзя, по Уставу такое не положено. Поэтому – и борода. Чтоб, значит, исключить о нем всякие ненужные мысли.

К тому же, он и так выглядит совершенно нестроевым образом. Ходит вразвалку, машет невпопад руками, вечно улыбается и что-то там под нос насвистывает. Сразу видно, разгильдяй и любитель вольной веселой жизни.

На самом деле Юра – вполне собранный, системный человек. И очень неплохо начитан. И знает кучу занятных историй и анекдотов. И, определенно, владеет от природы актерским талантом.  Все эти качества и умения могут как раз пригодиться. Он будет играть самого себя. В смысле, бродягу-геолога, любителя-картежника, героя-любовника, если надо. И, главное, человека «с длинным рублем», желающего этот рубль поскорее взлохматить.

Версия беспроигрышная. Подловить его на незнании предмета – нельзя. Он бывал в партиях, знаком с их задачами, бытом и прочими профессиональными особенностями. Он может при случае назвать и фамилии реальных людей. А те, в свою очередь, подтвердят его статус. В общем, все, как в жизни. А это – залог успеха таких непростых операций.

И третий наш «элемент» – обещанный Григорьичем «академик». Егорыч.

Вот как такого в толпе увидишь, ни за что через пять минут уже и не вспомнишь. Невысокий худощавый мужичонка, невзрачно одетый, с мелкими, как будто стертыми чертами лица.

Своей внешностью он, кстати, очень гордится. Он нам говорит при знакомстве:

- Я, парни, начинал профессию тем, что «марку держал». Вы, поди, уж и не знаете такого. Хотя, вас ведь там учат всякому в этих ваших спецшколах.

Короче, работал «по ширме» на транспорте. Сначала «пропальщика» работал. Потом «бугайщика». И «на вздержку» брал, когда бабки сами «стоят на переломе». И только попозже – уже стал «на росписи» работать, укрепился в своем мастерстве. Свою бригаду имел, «за бондаря ходил». И уже  «бумагу» за монету не считал – подавай мне «Катю в шоколаде», а «гнать коровку», пусть молодые гоняют. «Весовые» меня уважали. Я по мастерству рос. Руки были, что твой телескоп. Тонкого дела инструмент, в общем. Мог со временем, думаю, и марвихером стать свободно. А срисовать меня долго не могли, кого ни спросят, никто не помнит - когда я был, а когда весь вышел...

Но начал заглядывать в бутылку. С таких башлей – многие начинают. И все, «выключили ток». Работаю «ширму», а руки – сами по себе как будто. Вот вижу – «дядя сарай», «бадай» его, да делай ноги. А руки – как будто забыли главный секрет дела.  И, главное, «чуйка» пропала.

Ну, тут – меняй профессию. Без «чуйки» быстро «на лиман встанешь» и шконку пойдешь давить вдоль по каторге. «Обвенчают», как «ветошного» и ваши не пляшут.

Вот, пошел тогда «библию» зубрить… (он крутит в руке колоду карт, с немыслимой скоростью она – то появляется, то исчезает в его ладони…)

- «Загорелся мне катрана симпатичный огонек…» Ну, тут вообще тоже техником надо быть, мастерство умственное, рукодельное. И «воздуху» много можно поднять, и нервы не рвутся, как на «ширме».

Но, хотя, как повезет. Мне вот однажды «воткнули нахалку», возвели навет злые люди. Хотели «взять на гец», да не прокатило. Кстати, Григорьич тогда и помог правду найти. А так – могли и «голову на рукомойник» положить. Ладно, дело прошлое…

А вот гляди-ка, что покажу…

Он мгновенно вытаскивает из колоды карту, предъявляет ее нам с Юрой.

- Какая?

- Ну… туз червей – говорим мы нестройным хором.

- Да?..

Он вертит карту в руке:

- А теперь?

- Во… тройка! – опять хором удивляемся мы. – А туз тогда где, в рукаве?          

- На, обшмонай…

Он протягивает обе руки. В рукавах ничего нет. На полу – тоже.

- Да ладно, не парьтесь. Это – «галантина». Вот здесь картинка соскоблена и заглажена. Как зажмешь, то и получишь. Остальное – лоховское счастье. Не верь глазам, они обманут. Не верь ушам, они соврут. Верь вороненому нагану – один тебе по жизни друг…

Он смеется, продолжает:

- Романтика…  Я чего думаю. Это – не обычные «гонщики». Потому, таксеры эту тему не высветят, «цинк не дадут». Это – гастролеры из «гусар», ясно. И «пассажиров» они себе готовят грамотно. Но вот в чем вопрос. Почему не просто обкатывают, а идут на «мокрый гранд»? Почему валят клиента на глушняк? Что за демоны? Вот – вопросы. Задумаешься. И почему, работают с девкой? Кто она им? «Жучка» или порожняк, «забава-алюра»? Или вообще – «блатная кошка»? А сами тогда – кто?  «Ерша гоняют», перекрасились? Кто у них «исполнитель», мастер, а кто – «составитель»?

Тут много вариантов. Например, «арапа заправили» пацаны. В том смысле, по долгам не ответили. Теперь, стало быть, кровью отвечают. Но это – вряд ли. Такое уже давно не катит, это старые правила, бродяжьи.

Может, хотят себя «поставить в другой масти». Скажем, в голове у них «волк с длинным хвостом», «вигоневый», «восьмерки кружит». Это, значит, авторитетный дядя, известен на других громких делах, но теперь решил «спрыгнуть с поезда», сыграть в «белое-черное». Опять тогда – зачем клиента «в доску пускают»?  «Варганку крутить» – опасное дело в нашей среде, за это спросить могут. Ты безответному фраеру «бороду припечатай», выбей его до трусов, но валить на глушняк – беспредельная тема.

Короче, мутный портрет выходит. Непонятный. Ну, даст Бог, вживую встретитесь – разъясните…   

Ладно, я вам своими мыслями – не помощник. Меня Григорьич просил, чтоб подтянул вас технически, поднатаскал по шулерской теме. Много, конечно, не покажу. Да на много, и всей жизни не хватит. Но так, чтоб безответным фраером за столом не сидеть, достаточно будет…

Вот какая у нас с Юрой «академия». Уголовный розыск – вообще место непростое. Такое тут иногда узнаешь, что обычный советский человек в кино не видел и в книгах не читал…

Ну а вечером мы в ресторане. Я – в гардеробе. Юра – в зале. Мы, понятно, совсем не знакомы. Он появляется позже, когда столики, в основном, заняты гуляющим народом. То есть, идет «на подсадку». Ну, по той же схеме, что крутят фигуранты нашего розыска. У них задача – «наколоть баклана», получить богатого клиента, «бобра». Вот как раз такого мы им и готовы теперь предложить.

Идет третья неделя. Кого здесь только не было за это время. Ресторан – шумное, проходное место. Меня давно принимают за своего. Уже, наверное, не одна сотня человек предложила мне деньги за протекцию или за водку в ночное время. Было, совали не деньги, а вещи в обмен. Не исключено, вещи ворованные. Кручусь. Задерживать таких клиентов теперь нельзя, «расшифруемся». Поэтому, просто «беру на карандаш».

Ну и драки, куда же без них. Здесь, как обычно, мотив простой – или делят даму, или зацепились языками, «кто круче».

Беспокойнее всего – контингент горячих товарищей из наших южных республик. Они, во-первых, компаниями, в одиночку им не катит. Во-вторых, болезненно самолюбивы. В-третьих, используют при разборках всякие колющие и режущие предметы. Да все, что под руку попадет, короче.

Не скучаю, в общем.

Сегодня появилась пара. Деваха лет двадцати пяти, яркой наружности. И парень, вернее, мужик – лет тридцать пять, ухватистый, «прикинутый в фирму». Взгляд у него цепкий, но аккуратный. Глазами ни с кем пытается не зацепиться. Судя по фигуре и движениям, скорее всего, борец или штангист. Не очень тяжелый, килограмм восемьдесят пять. Такой как раз и наделает проблем, случись с ним схватиться. Подвижный парень, взрывной. И взгляд у него – недобрый.

Я их срисовал, подсаживаю Юру за их столик. Возражать в советское время не принято, в общепите, где скажут, там и сядешь. Они, впрочем, не возражают. Юра – душа компании, это становится ясно любому в первые пять минут. Я наблюдаю, как они там, за столиком, сгибаются от хохота – Юра «травит» байки без остановки.

У нас с ним система «маяков». Это такие незаметные жесты, которыми на расстоянии можно передать смысловое сообщение, непонятное окружающим. А как еще? Никаких мобильных телефонов нет и в помине. Тут обычных-то телефонов в округе хорошо, если пара наберется. Один в кабинете директора ресторана, другой, автомат за две копейки, в холле у выхода.

В общем, если нужно, Юра мне «маякнет», и я пойму существо дела. Сигналы мы отрабатывали вместе с Григорьичем, он подсказал немало неожиданных вариантов развития ситуации. Это, конечно, теория. На практике бывает, всего не предусмотреть.

Так и есть. Юра вываливается из зала, направляясь к туалету. Рожица у него довольная, видно, хорошо человеку в кругу новых друзей, весело, интересно.

По пути как бы невзначай подваливает к стойке гардероба. Закуривает, сверкая хитрым глазом, говорит, работая на публику: «Слышь, броненосец, ты тут паутиной не зарос в тихой гавани? Ничо, сейчас прощальный аккорд начнется, будешь святые кулаки чесать по окаянным народным шеям…»

И уже в полголоса:

- Ну, чо. Возможно, «в цвет». Интересные ребята. Вова и Света. У него на правой руке наколка, там «Вова», «194…» и знак вопроса. Еще «перстни» на пальцах, но стертые, прочитать не получается. По ухваткам – знатный «сиделец». Блатную «музыку» сечет, но старается канать под интеллигента. Меня «крутит», аж дым стоит. Вроде так, ненавязчиво строит. В общем, явная «пробивка», дотошная. «Где-чего, кого знаешь, с кем работал, с кем в поле ходил…» Ну и всякое такое. На тему игры я сам вывел. Ну, он дернулся, когда я подсел только. «Талан – говорю – на майдан, граждане хорошие, пустите к вашему шалашу, если огонь горит». Ага, зыркнул, но сделал вид, что не понял. Стреляный воробей. Сейчас они танцуют, ждем их приятеля. У него, типа, машина, поедем играть. Где «банк-стол», не знаю. Давай, сообщай Григорьичу. Тебя ввести не получится, сорвутся они. Думайте, пока еще полчаса до закрытия…»

Он возвращается в зал. Там только что отзвучали последние такты медленной «Олеси», ударили «Вишни в саду у Дяди Вани…» Самый пошел вечерний расколбас, лабухи дают гвоздя в расчете на жирный парнос.

Телефон в холле не работает. Это я вижу издалека. Тут уже кучкуется публика, пытается дозвониться по своим делам. Ни фига. Глотает монеты и посылает сбегать пешком.

Времени уже нет. Здесь, правда, пасется наряд ППС, подъехали на закрытие. Но они меня, понятно, не знают. И знать не должны. Иначе, будет «расшифровка» и провал дела. Даже записку не передать – могут прочитать со всеми вытекающими лишними последствиями…

Решаю ехать за фигурантами сам. Это – непросто. Швейцар сидит до последнего клиента. Но тут как раз удачно – раньше времени появился ночной сторож. Он бывший вояка, теперь отставник, дядька решительный и ответственный. Быстро уговариваю его на подмену. Говорю, мол, срочно нужно домой, мать приболела. Он машет рукой: «Свои люди – когда и сочтемся…»

Дальше – дело техники. Таксисты за водку повезут хоть в преисподнюю. И еще подождут, если ты намерен вернуться обратно. Хотя, здесь тоже нужна легенда. Через таксистов информация уходит со свистом, а живем не последний день. Быстро сооружаю правдоподобную сказку. Типа, «вклепался в деваху, хочу взглянуть, где обитает».

Таксист хлопает меня по плечу: «Чо, вышибала, попал на бабу?! Ладно, не ты первый, сейчас нарисуем – хрен потом сотрёшь…»

Едем далеко. Это уже за городом. Дорога здесь – такую, да под колеса танкам противника. Петляет между деревьев, сползает вниз по осыпям и забирается в крутые горки. Забытое Богом старое дачное место. Сюда и днем-то по своей воле не особенно захочешь. Но теперь ночь, и обратно повернуть тоже нельзя. К тому же, мы здорово отстали от машины фигурантов. Иначе, засекут по фарам и могут устроить кипиш. Но таксист рулит уверенно, говорит: «Да, повезло тебе, я сюда возил, места знаю. Хотя, я и на кладбище возил. Но у нас-то по плану сначала свадьба, кладбище потом…» Это у него такой юмор.

Наконец, причаливаем. Их машина стоит метрах в тридцати у забора какой-то развалюхи. А дальше и дороги нет, тупик. Час ночи. И даже собаки не лают. И свет не горит. Веселое место.

Говорю:

- Пойду, гляну. Надо убедиться, что дом – этот. Сомневаюсь, конечно, что она здешняя. Ну, хоть будет зацепка, как дальше искать.

Таксист, по-моему, уже догадался, что здесь не все чисто. Таксисты – или догадливые, или – недолго работают на таком месте. Он отвечает:

- Ты, это, если чо, шуми. Какая свадьба без баяна…

Намек у него хороший. Иду вдоль забора, ищу калитку. Оружия у меня нет. Если придется задерживать хлопцев, битва будет знатная. Там второй – никак не ласковей первого. Могут и прическу попортить, терять им нечего…

Это последнее, что я помню. Шаг за угол дома, вспышка и все.

Сижу в кабинете Алексея Григорьевича. Это уже, получается, тремя днями позже. Тогда ночью меня нашел таксист. Притащил в машину и увез в город, в больницу. В сознание я пришел утром. Били с хорошего замаха, но помешала, думаю, темнота. И еще, не попалось им под руку железяки пострашнее. А против доски моя голова устояла. Правда, черепно-мозговую травму и сотрясение заработал. Ну, главное, не смертельно.

Юре повезло меньше. Его уже на подъезде ткнули ножом прямо в машине. Но торопились, боялись слежки, которую, конечно, заметили. В общем, не добили, оставили на заднем сиденье и прикрыли брезентом. Нашли его позже, когда уже из больницы прошло спецсообщение на меня. Потом опросили таксиста, выехали на место.

Юра выжил, но его комиссовали тогда вчистую.

Алексей Григорьич говорит:

- Ладно, добавлять тебе не буду, пусть голова заживет. Хотя, и следовало бы, может. Ну, все впереди, заслужил. А пока – так, по-божески. Дров ты наломал на добрую телегу. Другого бы уволили и под суд. По крайней мере, такие голоса звучали. Ну, эти крайности известны. Замполиты такое любят. Потом я сказал слово, другие сказали. Так-то ты не дурак. Хоть и дурак порядочный. Но есть мнение, что за битого – трех небитых дают. Посмотрим. В розыске, конечно, не оставят. Но и «на  гражданку» не выпихнут. Пойдешь в ППС, там видно будет. А теперь – сиди, думай. Может, поймешь. Одно еще скажу. Сам я виноват, нужно было подстраховку вам двойную делать. Не сработало. И если эта группа теперь где-нибудь опять на «мокром» засветится – греха такого уже не смыть. Ни мне, ни тебе.

Вот и вся история. Вернее, не вся. Но сейчас – дальше не получается. Если потом настроение случится, расскажу, чем кончилось.

А в кафе мы как раз с Юрой и сидели. С тем самым. Он давно уже уехал отсюда. И лет двадцать, как священник. Сельский поп, батюшка. С бородой.

А жизнь – не игра. Поэтому нам с ним такие фильмы не нравятся.



Tags: "Что наша жизнь? Игра..."
Subscribe

  • Без ГМО

    В почте ЖЖ: «Мне не нравится ваша литература, она слишком натуралистична». Это нестрашно, рынок предложений велик, вы всегда можете…

  • Союз писателей

    Единственный «Союз писателей», в котором я состою. И то – не сам вступал, жизнь так распорядилась... Ваш Коба.

  • Пофиг, пляшем

    «Говорят, вы на ФБ заявили, что уходите из писательства, это правда?» Нигде я такого не «заявлял», как можно уйти оттуда,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 23 comments

  • Без ГМО

    В почте ЖЖ: «Мне не нравится ваша литература, она слишком натуралистична». Это нестрашно, рынок предложений велик, вы всегда можете…

  • Союз писателей

    Единственный «Союз писателей», в котором я состою. И то – не сам вступал, жизнь так распорядилась... Ваш Коба.

  • Пофиг, пляшем

    «Говорят, вы на ФБ заявили, что уходите из писательства, это правда?» Нигде я такого не «заявлял», как можно уйти оттуда,…