koba_sam (koba_sam) wrote,
koba_sam
koba_sam

Categories:

"Один день Дениса Ивановича" (окончание)...

Денис Иванович с нами прощается…

Ваш Коба.



В тот день Денис вернулся из командировки.

Была уже середина лета, мать недавно звонила, просила приехать на дачу, забрать домой варенье. Денис отнекивался, не хотелось рассказывать о машине. К тому же, ГэКа обещал днями этот вопрос решить, машина вернется. Нужно будет только заехать потом в милицию, написать заявление, что нашлась, обнаружили добрые люди. Бывает ведь такое, кто-то взял, покатался и бросил. А нормальные люди нашли, сообщили владельцу.

Денис уже в коридоре понял: в квартире кто-то был. Мелькнула первая мысль: «Прав оказался ГэКа, они все-таки пришли…» Дверь в его комнату – приоткрыта. Но дверь на защелке, сама не откроется даже и сквозняком. К тому же, он помнил, что плотно ее прикрыл, когда уезжал.

В комнате возле стола и опрокинутого стула на полу лежала мать.

Денис бросился к матери, но невидимая сила остановила. Он понял, мать мертва. В воздухе стоял слабый запах миндальных пирожных. На столе – фотографии россыпью и открытая пробирка «валидола».

Он забыл убрать эту пробирку в шкаф или куда подальше.

Пересиливая страх, Денис нагнулся к телу. Холодная. Черные губы, прикушенный язык. Мертва и, наверное, давно. Его не было почти трое суток. Мать приехала сама. Видимо, устала сидеть на даче. Полезла убирать пыль, нашла фотографии в книгах. Поняла все. Стало плохо, «валидол» подвернулся случайно…

Он сам убил мать, мог предвидеть, но не хватило ума и умения просчитывать наперед. Вернее, даже не задумывался, что такое возможно.

Денис взял пробирку, вытряхнул таблетку на ладонь, положил в рот. Лучше так, все равно жизни больше не будет.
Ничего не произошло. Во рту растекся привкус ментола и валерьянки.

Яд был в одной таблетке. В той, первой…


***

На вопросы следователя Денис отвечал отстранено, будто читая давно знакомую книгу:

- Да, у матери был свой ключ. Нет, цепочки на двери не было, они вообще не берут на цепочку, только изредка ночью. Да, сердце было плохое, после смерти отца, особенно. Да, сильно тосковала, надеялись, на даче отвлечется, станет получше. Вернулась домой, видимо, накатило старое, не смогла жить дальше. Нет, о яде ему ничего неизвестно, могла где-нибудь раздобыть самостоятельно, на такой крайний случай…

Это была чудовищная ложь. Но иначе теперь было нельзя, такое подсказывала ситуация и желание выпутаться. Матери уже не помочь. Уйти следом – не вышло. Значит, нужно научиться жить с этим.

Каждая ложь – в общем-то, тоже какая-то правда. Пусть, не твоя. Но кто сказал, что нельзя привыкнуть? Если нельзя – ты идеалист. Если сможешь – прагматик. В жизни встречаются и те, и другие.

И кто сказал, что все обязаны быть одинаковыми?


***

Спустя две недели он говорил с ГэКа. Тот произнес:

- Прискорбно. Однако, Денис Иванович, нужно жить дальше. Так сложилось, теперь вас ничего не связывает больше. Люди смертны, корить себя по этому поводу бессмысленно. Вы не Бог, предсказывать будущее – его прерогатива. Да, неосторожно оставили пробирку с ядом. Но предвидеть именно такую цепочку событий – значит, быть Богом.

Теперь, вам нужно сосредоточиться на другом, на собственном будущем. Срок моей командировки истекает, наши встречи придется прекратить. Впрочем, дело от этого не пострадает. Связь будет поддерживаться по другому каналу. Какую газету вы не выписываете на домашний адрес?

- «Труд», «Комсомолку», что-то еще,… а зачем вам?

- Если найдете в почтовом ящике одну из этих газет, не спешите выбрасывать. Я объясню, что нужно с ними делать. А таблетки вам передадут заново. Помните, свобода человека есть только там, где имеется возможность личного выбора.

Что может противопоставить человек диктату государства? Только финансовую свободу для тела и моральный императив для души. Тот, кто это понимает, живет ярко и счастливо, независимо от желания серого большинства.


***

В конце сентября выпала командировка в Бонн, в посольство СССР.

По пути удалось сфотографировать содержимое саквояжа, писем было много, пришлось повозиться. Проводник вагона принял обратно чайный стакан и пачку печенья, дружески подмигнул, сказал:

- Чаек у нас хорош, для вас – даже без соды. Всегда обращайтесь, не прогадаете…

Денис закрыл дверь и зло рассмеялся. Куда же без тебя, благодетель.

Интересно, в этой шпионской «табели о рангах» такой усатый мерзавец, по какому харчуется тарифу? И кто он, обычная прислуга, «подай-принеси», или наоборот, главное звено цепи? Ведь фотографии документов забирает именно он, а Денис – всего только мелкий послушный исполнитель.

Вспомнилась фраза ГэКа: «Можете поверить, такое делалось, и не раз…»

Нужно было еще тогда задуматься над этой фразой. Им, Денисом, играют, как тряпичной куклой. Завтра его возьмет КГБ, а эти – спокойно подыщут себе другого дурака с фотоаппаратом. И будут ему подносить чаек, «даже без соды». И платить несчастные копейки за смертельный риск…

Что ждет Дениса, если поймают?

Теперь уже ясно – «измена Родине». Расстрел, без вариантов. Сколько веревочке ни виться, конец будет. Можно ли выиграть, если ты – всего только мячик на футбольном поле большой политики? Будут лупцевать под ребра, а потом – вынесут однажды в сетку тюремных ворот.

Наивно думать, что КГБ спит. Эти – не спят, они просто играют по-крупному. У них куча источников, стоит где-нибудь всплыть содержанию хотя бы единственного письма из вализы, Дениса вычислят за минуты. Может, уже вычислили. Вернешься домой – арестуют.

А может, письма в саквояже – подделка. Его просчитали и включили в схему дезинформации противника. Тогда, и арестовывать даже не будут. Зачем валить свою оперативную комбинацию? Денис просто однажды случайно загремит под трамвай. Или, еще как-нибудь, с предателем церемониться не будут.

Решение созрело окончательно. Возвращаться нельзя. Точка.

На обратном пути, в поезде, Денис выдал напарнику расчетливую фразу:

- Скрутило что-то. Терпеть не могу, сбегаю в гальюн по-быстрому.

- Закрыто. На стоянке же запирают, пока не тронемся.

- Знаю. Своим ключом отворю. И хорошо, что закрыто, ломиться не будут всякие…

В туалете снял форменную тужурку, умылся. Выждал, когда звонкие буфера передадут по составу первый толчок отправления. Быстро вышел в тамбур, открыл дверь и выпрыгнул на перрон вокзала. Мелькнуло удивленное лицо проводника с флажком, плывущее мимо.

Денис побежал перроном на выход, расталкивая окружающих.


***

В Бонне держали три дня на служебной квартире. Потом появился ГэКа. Выслушал горячую речь Дениса, подготовленную и отрепетированную заранее, холодно сказал:

- Вы, Денис Иванович, по жизни – баба. Обычная трусливая баба-истеричка. У вас, если кольнуло, весь мир обязан проявить деятельное участие.

А весь мир – занят другими делами. И вам предлагалось оказаться полезным. Но вы – предпочли позорно бежать, едва только сложилась рабочая комбинация.

Чего вы хотите от нас теперь?

- Но вы же говорили, – пролепетал Денис, – что цените помощь и высокий риск исполнителя. В конце концов, рисковал я нешуточно, меня могли расстрелять или даже уничтожить по-тихому. Вы сами обещали вдвое от первой договоренности…

- Обещали – ГэКа кивнул, о чем-то раздумывая, – и слово свое сдержим. У нас, Денис Иванович, все построено на доверии. На доверии, и честном слове порядочного человека. Вы себя таким не показали. Мы подумаем, что можно подобрать для вас теперь, дабы вы могли все же искупить, загладить и приносить хоть малую пользу в дальнейшем.

Но иллюзий питать не нужно. У вас теперь нет качества, за которое станут платить дорого. Вам предстоит жить в мире, где покупают лучшее и лучших. А прочие – подбирают крошки и рады, если не гонят.


***

Потом был Мюнхен. Радиостанция «Свобода».

Денис днями вычитывал советские газеты, вырезая или отмечая в них факты, нужные для эфира. К обеду приходил Шульгин, просматривал выборку, многое летело в корзину. Шульгин говорил, раздражаясь:

- Денис, вы – грубая отрыжка страны Советов. Там – не прижились, почивая на всем готовом. Здесь – тянете старую скамейку, изображая жертву каких-то репрессий. Что вы знаете о репрессиях, глядя на жизнь в окно папиной чиновной машины? Куда мне впихнуть ваше неумелое лыко, в какую разящую смыслом строку?!

К чему мне неуклонные надои доярок Саратовской области, страдающих от нехватки бидонов?

Здесь, как на Пляс Пигаль,
Весельем надо лгать,
Тоскою – никого не убедишь.
Монмартр у костра
Сегодня, как вчера,
И перестань, не надо про Париж…

Слыхали?!

Так почему не учитесь читать между строк? А меж тем, Александр Галич исключен там недавно из Союза писателей СССР. Нет упоминания в прессе? Но мы-то, слава Господу, не их пресса!

А меж тем, Александр Галич – еврей. И три миллиона ему подобных, волком воют за колючей проволокой советского режима! Вам не сдается, эта трагедия стоит, для покопаться поглубже?

Отсюда же, например, и ясные ветры в сторону атомщика Сахарова. С переходом на станцию «Сталинские репрессии»:

Ехали на тройке члены «тройки»,
Чтобы невинным что-нибудь пришить,
И, как сказал Ляксей Максимыч Горький:
Раз не сдаешься
значит, задушить!..

У вас, Денис, бледная немочь совслужащего и тоска по руководящей и направляющей роли чугунного замполита.

А меж тем, в Москве и на Украине проходит теперь волна обысков и арестов. Ищут составителей и распространителей самиздатской «Хроники текущих событий». Нет в прессе? Но мы-то знаем,
и уже другой вопрос, – как это запрячь…

Спорить с Шульгиным было не о чем. Одно его слово, и пойдешь мести мостовые. Шульгин мог запросто оборвать любого и по-дружески называл шефа русской редакции Газданова «папой».

Изредка приезжал ГэКа. Никаких отношений с ним уже не было и даже подумать о таком – попахивало святотатством. ГэКа решал вопросы на самом верху, диктовал руководству радиостанции волю заказчика.

Когда над «Свободой» сгустились тучи, нависла угроза закрытия, именно он готовил для Конгресса США развернутую справку, доказывая целесообразность сохранения финансирования.


***

Шли годы. Денис многому научился. Учителя были хорошие, грех пенять, они многое дали для понимания жизни.

Теперь Денис проживал в США. Читал лекции в престижных вузах, заслуженно слыл специалистом по России и «русскому вопросу». Ему было, что рассказать, опираясь на опыт прошедших лет. В конце концов, именно его поколение, работая слаженно и увлеченно, свалило-таки страшного монстра бесчеловечного коммунизма.

Положительный опыт нужно передавать. Из открытой России ехали за правдой. Денис Иванович никогда не отказывал в помощи на пути к устойчивой демократии. Седой, стройный, в хорошем костюме, отражающем глубокий вкус, вдохновенно обращал свои слова к неофитам с кафедры жизни:

- …И это, представьте, говорил мне тогда Довлатов. Но был ли согласен Аксенов, что считал Солженицын? – зададимся мы теперь непростым вовсе вопросом. Для ответа, нам будут весьма кстати слова Алексеевой…

В общем, Денис Иванович нашел себя и принес немалую пользу делу укрепления мира, сотрудничества и добрососедских отношений.

Заодно, руководил двумя некоммерческими общественными фондами, распределяя гранты на добрые дела через филиалы в России.

Много интересных, активных молодых людей оттуда получили такую поддержку и напутствие: «У нас, все построено на доверии. На доверии, и честном слове порядочного человека. Да, и еще. С этого надо было начать. Ваш труд будет очень достойно оплачен, мы ценим результативную помощь и э-э-э… некоторый риск исполнителя».


***

Однажды Денис Иванович получил письмо. Там было всего две фразы. Он перечитал письмо много раз. Стало душно. Расстегнул ворот. Открыл окно и шагнул наружу.

***

- Зайди ко мне – велел по телефону Малахов.

Мохов хотел отмахнуться. Дел было невпроворот. И все же заглянул, сказал с порога:

- Иван Семенович, извини, занят, как из пушки!

Малахов ответил, много времени не займет.

- Помнишь, несколько лет назад, несчастный случай в доме на набережной?

- Смутно. И потом, мы же почти не занимались. Концы уходят еще в семидесятые. Там включились товарищи из серого дома, дальнейшая судьба неизвестна.

- Почитай. – Малахов придвинул по столу вырезку. – Ниже перевод, газетенка бульварная, всякие происшествия, журналистские расследования:

"Загадка рокового письма. В пятницу вечером ушел из жизни крупный международный правозащитник, доктор Ден И. Надточий. Данные следствия не разглашаются, но инсайд сообщает, что причиной могло быть загадочное письмо.

Мы готовы опубликовать эксклюзив, однако это мало поможет пониманию: «Валентину Леонидовну привез с дачи ГэКа. Просила передать, таблетка была горькой»".


Tags: "Денис Иванович"
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 35 comments