koba_sam (koba_sam) wrote,
koba_sam
koba_sam

Categories:

Станция метро "Зеледеево" (часть пятнадцатая)...

Финал. Можно комментировать прочитанное. Для удобства, ссылки на предыдущие части:

1. http://koba-sam.livejournal.com/158489.html
2. http://koba-sam.livejournal.com/159635.html
3. http://koba-sam.livejournal.com/159955.html
4. http://koba-sam.livejournal.com/160770.html
5. http://koba-sam.livejournal.com/164477.html
6. http://koba-sam.livejournal.com/165106.html
7. http://koba-sam.livejournal.com/165567.html
8. http://koba-sam.livejournal.com/166613.html
9. http://koba-sam.livejournal.com/167553.html
10. http://koba-sam.livejournal.com/168186.html
11. http://koba-sam.livejournal.com/168344.html
12. http://koba-sam.livejournal.com/168781.html
13. http://koba-sam.livejournal.com/170517.html
14. http://koba-sam.livejournal.com/171974.html

Ваш Коба.


В ДОР.
Из протокола допроса гр. Харламова Василия Игоревича, 1957 г.р. (расшифровка аудиозаписи):

- …Вам лучше говорить всю правду, не утаивая даже мелких деталей. Если мы убедимся в искренности вашего раскаяния и желании помогать следствию, это учтет суд.

- Я понимаю, лучше не врать. Это, допустим, уже невыгодно мне никак. И хотелось бы надеяться еще, что меня после не расстреляют.

- Когда, где и при каких обстоятельствах вы познакомились с гражданином Костиным Михаилом Павловичем?

- Ну, это еще весной случилось, в апреле или уже в мае. Помню, снег еще лежал. Нет, наверное, в мае, мы как раз праздники отгуляли, искали тогда опохмелиться.

- «Допустим», или точно?

- Это у меня поговорка такая, не думаю, когда говорю. Точно, в мае, как раз отгуляли. Я тогда терся на «Водоразделе», там всю зиму прожил еще с тремя бичами в дачных домиках разных. Собирались весной завербоваться на баржу матросами в северный завоз. Можно нормально за навигацию деньжонок подкосить, еще хватит на ползимы харчеваться после.

Вот, выжидали пока навигацию, шарились возле станции. Подворовывать еще ездили на Крючково. Потому что, где живешь – не воруй, поймают быстро.

И тут, наткнулись как раз на этого Костина. Он искал, где можно поселиться на лето. Дал нам на бутылку и на закуску тоже хватило. Мы пообещали разузнать, если приедет через неделю.

Ну, он опять приехал, допустим. Но сказал, уже устроился, нашел. И спросил: кто возьмется раскопать старый колодец или выкопать новый? Мол, хорошо заплатит, все такое.

Я говорю: «А где это, колодец?» Он: «В Зеледеево, возле леса».

А я ведь сам родился в Зеледеево. Но потом мать-отец померли у нас, остались только с сестрой. Я работать уехал в Красноярск, на «Судоремзавод» учеником токаря. А сестра жила там же и замуж за Пашку Ликсутова вышла. И дом родительский им тоже достался.

А с Пашкой у меня не сложилось, он механизатор стал, давай говорить: «Чтоб твоего бича я на пороге у нас не видел!» Это уже потом, когда я запил и меня с завода турнули, из общаги попросили. Но это, допустим, к слову. А так-то, мы с Пашкой даже в школе вместе учились.

Вот, тогда говорю Костину: «Я возьмусь, места родные, все там знаю». Он обрадовался, обещал позже еще работу найти.

Но в одиночку колодец не вырыть. Еще один со мной пошел, Коростелев Илья, кличка у него «Коростель». Он вообще-то судимый, но ему копаться, допустим, не западло. А был у нас такой «Локоть», тот отказался. Он там королем ходит на «Водоразделе», правила устанавливает свои. Но это, допустим, тоже к слову.

- Назовите приметы Коростелева Ильи.

- Ну, такой, пониже меня на полголовы, сухощавый. Он в тюрьме туберкулезом болел, но заглушили. Так-то сам крепкий. Допустим, татуировка у него вот тут: «ЦЛИБС». Это, как девиз: «Цени любовь и береги свободу». Но я до Коростелева еще не дошел…

- Хорошо, продолжайте.

- Вот, приехали в Зеледеево вместе тогда. Поселился Костин в доме Полищуков, недалеко от моей сестры. Ему сдали на лето, а вообще сказал: «На сколько надо, так и буду тут жить. Может, и зимой тоже».

- Что Костин рассказывал о себе?

- Говорил, работает каким-то научным сотрудником в Академгородке. Не у нас, в Новосибирске. Занимается всякими проблемами леса. Допустим, нам такое не очень интересно, главное, деньги скорее было получить.

А он и говорит: «Колодец потом, это дело сейчас терпит. А нужно, во-первых, обустроить для меня в лесу научную станцию. Там работы, недели на две, заплачу по двести рублей на человека».

Мы, конечно, не ожидали такого прихода. Это, допустим, большие деньги за две недели всего. Но тут понятно, для науки у нас ничего не жалеют.

А еще он потом говорит: «Учтите, мужики, у меня тут строго. Научное оборудование принадлежит государству и по цене, куда больше автомобиля. Если разболтаете, где все находится, будем знать, с кого спрос чинить. Вас сразу найдут и впаяют, мало не покажется никому!»

Мы, допустим, не дураки – за длинный язык такую шабашку терять. Поклялись, что никому не скажем. А он еще пообещал, две недели будем жить здесь, у него дома. И харчи, понятно, тоже его. Ну, совсем праздник на деревне!

Потом работали в лесу. Нужно было выкопать землянку, два на два метра. И сделать там накат из жердей, с дерном поверху. Чтобы снаружи не было видно. И еще внутри всякие полки приделать и лестницу смастерить. Провозились, правда, подольше, земля еще не отошла, весна, май месяц. И грунт приходилось на тачке подальше отвозить, рассыпать незаметно.

Пока работали, у меня с Костиным кое-какие отношения установились. Сказал, лично мне потом еще кое-чего подберет, на все лето хватит. Ну, лучше, допустим, и желать нельзя, это тебе не на барже по Северам ломаться если.

Однажды мне «Коростель» говорит, когда уже почти работа закончилась: «Вот, как этот деньги отдаст, наведу сюда «Локтя» с мужиками. Пусть пощиплют богатенького академика, а мы уже далеко тогда будем».

Мне, допустим, не понравилось сразу такое. Из-за этого ворья терять свою работу неохота. Я и сказал Костину по-тихому, чтобы знал на потом и принял меры. Он только кивнул, и ничего.

А в день расчета, когда деньги уже на карманах были, поставил нам бутылку «отвальной». И все, ничего не помню. Как вырубило меня сразу. Очнулся – в подполье лежу. Где, что? – непонятно. Давай стучать со страху. Ну, открывает, это Костин и был.

Говорит: «Вылезай, поговорим». Я вылез, башка тяжелая, как наковальня. Он мне таблетку дал, сразу прояснилось, все страхи прошли, даже интересно, что дальше, допустим, будет.

Он рассказывает, мол, снотворного нам подсыпал. Да не рассчитал, «Коростель» оказался послабей и помер.

А мне слушать – и то смешно, какое-то наваждение случилось. Я и говорю в шутку: «Да ты его специально убил, профессор, а теперь просто отмазки городишь, в тюрьме не хочется сидеть…»

Он тогда посмотрел на меня тяжело, и говорит: «Кабы я сидеть не хотел, ты бы тоже у меня не проснулся. А надо будет, – и не проснешься однажды. И сестра твоя с мужем, тоже заснут вечным сном. Но пока, мне такое не нужно. Пока ты мне для дела, а там – видно будет, допустим».

Тут меня переклинило сразу, не люблю, когда угрожают, кинулся на него.

Он с меня ростом, не сильно здоровый с виду. Но так меня встретил, только потолок и мелькнул в глазах! Очнулся – опять лежу. А он сидит и спокойно говорит: «В следующий раз, ноги поломаю, будешь ползать калекой. Тебе какое дело до этого «Коростеля»? – ты мне его сам сдал, допустим. А еще, двести рублей теперь его получишь. И еще больше получишь, если не дурак и станешь поручения мои выполнять».

Я подумал маленько, – выгодное предложение вроде.

Допустим, сбежать я всегда от него успею. Или в милицию его заложить, если совсем приспичит. Но тогда, денег мне не видать. Это я честно теперь говорю, мне скрывать нечего. И еще, таблетки мне у него понравились. Я от природы страдаю сильно с похмелья. А тут, – как огурчик, да он ведь мне еще и по жбану насовал.

В общем, согласился выполнять поручения. Так-то понятно уже было, никакой он там не профессор. Но, честно сказать, наваждение какое-то нашло. И деньги нужны были. И вообще, «Коростеля» я не убивал, чего мне такого будет, если вдруг нас поймают? Не за что меня ловить, я только землю копал. А если профессор засыплется однажды, – туда ему и дорога, допустим.

- Вы все рассказали про Коростелева?

- Ну, не все, допустим. Ночью мы его труп вывезли на «Бадаложный», засунули в трубу под насыпью. Могу показать место, если нужно, мне скрывать нечего. Вывозили на Пашкином «Москвиче», они с сестрой в санаторий тогда уехали на две недели, удачно сложилось. А я знал, где ключи от машины лежат. А в деревне меня знают, если даже увидят за рулем, в голову дурного никому не придет. Да и темно было, никто не увидел, – у нас ложатся рано и фонари на улице не горят.

- Что было после, какие еще поручения Костина выполняли?

- Сначала, в лес ему мешки помогал таскать. Там всякая аппаратура, я не разбираюсь. Но больше, аккумуляторы автомобильные были. Тяжелые, зараза! Штук десять перетащили тогда, в землянку опустили. Где он их брал, не знаю, врать не буду. Так-то дефицит, допустим. Но деньги у него были. За деньги, думаю, у нас любое можно достать.

- Где вы жили все это время?

- Да там у него и жил, во второй комнате. Только он запретил днем по деревне колобродить и в окнах отсвечивать, допустим. Меня же знают, могли всякие глупые вопросы задать. Хотя, он мне сказал сразу, будут спрашивать, отвечай – «работаю у профессора на временном подряде, тружусь для науки».

Потом однажды приходит, говорит: «Собирайся, поехали по делу».

Приехали в Красноярск, на улицу Калинина, в частный сектор у железной дороги. Пришли в дом, он своим ключом открыл. Сказал: «Теперь здесь будешь жить, поручения выполнять. Хорошо поработаешь, дом потом твой будет».

Я обрадовался, допустим.

Я же бездомный, а тут – целых три комнаты в городе! Старенький, конечно, домишка. Но подлатать всегда можно. И даже, телефон там еще есть, совсем редкое дело для частного сектора, допустим.

Спрашиваю: «Что делать надо?»

Он вернул мне паспорт, раньше забирал потому что. Говорит: «Вот твоя ксива, у тебя прописка теперь есть, мильтоны просто так не тронут». И дальше сказал, что пока только на телефоне сидеть. Или он сам позвонит. Или еще, будут звонить по средам и понедельникам, нужно туда передавать информацию, какую он скажет.

И добавил, чтоб я со спиртным завязывал совсем. И все старые связи свои оборвал. Иначе, если он узнает, тогда плохо мне будет. А так, чтобы я не отсвечивал, дома сидел и ждал звонков. И пообещал платить по две сотни в месяц.

Ну, совсем хорошо, допустим. Я в детстве выжиганием увлекался, набрал фанеры, купил аппарат и всякие картинки стал заново выжигать. И еще там книжки оставались от старых хозяев, тоже интересное дело. А выпивать я запросто бросил, он мне таблетки дал специально для этого. Такую проглотишь, и уже выпивать не нужно, и так весело.

Ну, я уже рассказывал про эти таблетки. Только он предупредил, больше одной в день нельзя, потом даже «Скорая», допустим, не откачает. И еще сказал, на выходные в Зеледеево приезжать, мало ли что нужно будет помочь по делу.

- Теперь, расскажите о последнем дне, когда вас задержали.

- Поехал я утром, первой электричкой из Красноярска. На Зеледеево вылез, хотел спрямить через пути к лесу, я там все ходы с детства знаю.

Но тут, вижу, милиция на машине дежурит в кустах. Я понял: неспроста это дело: здесь отродясь милицейских в кустах не было. И на станции неспокойно как-то. Прикинул – не к добру. Решил к профессору напрямую не соваться, мало ли какое, допустим.

Пошел до сестры. Пашка уже ко мне подобрел, я при деньгах постоянно, а он это любит. Ну и понял, что на дом я не претендую, успокоился, перестал бычиться, по-родственному принимает.

Он дровами подрабатывает, у него трактор и грузовик на хоздоговоре с совхозом. Вот, в свободное время по дворам развозит. Еще давно спрашивал, не нужно ли профессору на зиму привезти?

Ну, говорю Клавке: «Пошли, раз так, до профессора вместе сходим». А сам думаю: «Если вдруг там милиция, с бабой-то отмазаться проще будет».

Пришли, все спокойно было. Клавку я усадил в первой комнате телевизор пока смотреть, сказал, нужно с профессором по работе сначала порешать.

Рассказал ему про милицию на станции. Он соображает здорово быстро. Сразу смекнул, что делать теперь нужно и мне объяснил, допустим.

Выходим, он Клавке говорит: «Дрова мне нужны, я всю зиму здесь буду жить. Но теперь запарка у меня, уже снег выпал, а еще не все исследования готовы. Если вот, Василий ваш поможет, результаты в лесу соберет. Он молодой, у него быстрее получиться должно. А я пока могу с вашим мужем за дровами совместно съездить. Мне нетрудно, даже интересно и здоровью польза от этого будет. И заплачу вам хорошо за дрова, скупиться не буду. Но вот одежды рабочей у меня тут нет, чтобы не жалко за дровами. Василий, разве, мне свой ватник на время отдаст…»

А мне в другой комнате раньше сказал: «Если милиция по нашу душу, они могут уже за домом следить. Поменяемся одеждой, а ростом мы одинаковые, допустим. Ты в землянку пойдешь, по лесу тебя не достанут. Там спрятаны деньги, забери себе. И таблетки там тоже есть, забирай все и уходи аккуратно. А я попробую оторваться тут. Они не ожидают, будут тебя из лесу пасти. А я по-тихому проскочу. Если получится, потом встретимся в Красноярске, в доме на Калинина. А если не выйдет, я тебя не знаю, ты меня тоже не знаешь».

Вот и все, допустим, потом меня задержали. Скрывать нечего, что знал, все рассказал. Надеюсь, мне сохранят жизнь.

- Будем разбираться, гражданин Харламов. Впрочем, недавно вам уже повезло. Землянка, куда вас отправил за деньгами Костин, была заминирована.


***

Генерал Никитин подводит итоги операции:

- …Особо отмечу работу наших товарищей из «Третьего направления», обративших внимание на фотопленку в портфеле. Здесь не только бдительность, но и творческий профессионализм. Расшифровать разведматериал под прикрытием бытовой пейзажной фотосъемки – не просто мастерство, это оперативное искусство. Да и выловить такой материал из рутинной милицейской сводки происшествий – талант аналитики особого уровня знаний, а также профессиональной интуиции.

Наша организация всегда славилась собственной школой мышления, выработанной десятилетиями практического приложения научного аппарата и оперативного мастерства творческих офицерских кадров.

Глубоко проработанная комбинация внедрения и развертывания на нашей территории системы получения разведданных, пресечена, агентура обезврежена.

Специалисты пока работают с техническими устройствами, изъятыми из тайника и снятыми с законспирированных контрольных пунктов по лесу. Уже ясно, аппаратура позволяет зафиксировать не только передвижение военной техники формата РВСН в квадратах базирования, но и учебные пуски ПЗРК, которые со спутников, в условиях лесистой местности и сложного рельефа, можно пропустить объективно. То есть, и определение огневой плотности прикрытия системы нашей ПВО на территории, тоже входило в развединтересы.

В общем, многозадачный комплекс разведывательного назначения для оперативно-тактического и стратегического планирования.

Техника новейшего образца, некоторые приборы явно экспериментального профиля.

Например, беспроводная сенсорная сеть размещенных в лесу автономных датчиков, реагирующих на вибрацию почвы, звук двигателей, изменение температуры и колебания воздуха.

Те самые «крышечки от майонеза». Недорогие маломощные устройства, способные передать данные не далее пятидесяти, максимум, ста метров, по цепочке от соседа к соседу. Данные собираются контрольными пунктами, объединяющими собой сеть, которую можно наращивать в дальнейшем.

Контрольные пункты, по сути своей суммирующие ретрансляторы, «кидают» информационный сигнал на базовый приемо-передатчик большой мощности. Там имеется математическое устройство обработки полученной информации, оно же ведает сеансами связи и шифрует передаваемый материал с помощью кодов с «плавающим ключом».

Грамотная система РСП нового поколения.

На это, собственно, и рассчитывал Соковчук. В случае провала нужно уничтожить только базовый «схрон», где размещается основная аппаратура шифрации и передачи.

Наши саперы обезвредили там взрывное устройство, эквивалентное трем килограммам ТНТ. Следа от содержимого этой землянки, кроме воронки, не должно было при взрыве остаться в природе. Стало быть, уяснить назначение и состав комплекса мы бы не смогли однозначно. Тем более, и обнаружить затем контрольные пункты и датчики, скрыто размещенные в лесных квадратах на удалении.

Значит, спустя какое-то время, новый агент мог активировать систему путем введения базовой аппаратуры уже в другом месте, используя «спящую» сеть сбора данных.

Такие датчики работоспособны до года в режиме эксплуатации, а в ждущем режиме – гораздо дольше.

Думается, именно с таким прицелом и осуществлялся монтаж сети: отработать взаимодействие компонентов на месте, далее наращивать и ставить под контроль новые квадраты территории. Вероятно, Соковчук торопился закончить монтаж к первому снегу, демаскирующему пребывание в лесу и затрудняющему размещение датчиков на почве.

Разумно предположить, что днями резидент собирался уехать из Зеледеево, убедившись в работоспособности разведывательного оборудования. А вернуться мог уже весной, с задачей наращивания сети. Либо, могли послать и другого агента.

Здесь, конечно, хочется отметить офицеров контрразведки, что вели это дело изначально. Их грамотными и решительными действиями финальный план Соковчука был полностью разрушен. Более того, перехвачен курьер в лесу и таким образом предотвращен подрыв аппаратуры базового лагеря.

При задержании резидента один из офицеров получил серьезные ранения с угрозой для жизни.

Теперь уже очевидно, Соковчук не оставлял для себя варианта сохранения, это матерый, убежденный идеологически противник, не допускающий компромисса с врагом. Остановить такого любой ценой – дело чести каждого сотрудника Комитета.

Полагаю, медицина сделает все возможное, чтобы поставить героя на ноги и вернуть в строй.


***

Рассказываю Саше о том, что было, пока он лежал в коме.

Соковчук понял, его обложили. Мог рассчитывать, например, что тупиковая дорога из деревни на Восток все-таки не перекрыта. Он облазил всю округу, знал: по этой дорожке местные вывозят из леса дрова. Но если пересечь этот лесок, буквально в двух сотнях метров проходит железнодорожная магистраль. Там можно прыгнуть в проходящий товарняк, на этом участке они идут медленно из-за рельефа полотна.

Пожалуй, единственная реальная возможность в такой ситуации. На бетонке и шоссе будут останавливать, и проверять все автомобили. А проверить товарные поезда – нужно еще сообразить и подтянуть для этого большой ресурс.

Оперативно, в общем, не сделаешь. А ему главное – выиграть время и вырваться из кольца. Дальше – сменить внешность, использовать другие документы прикрытия.

Не думаю, что он заранее держал именно этот вариант про запас. Но когда появились Харламов и Клавдия Ликсутова со своими дровами, сориентировался мгновенно.

Если бы не напоролся на нас, – мог уйти. Хотя, ты и сам это понимаешь.

- Понимаю… – Саша смотрит в окно на реку. – И еще понимаю, что это уже в прошлом. А в будущем – пенсия, стул на колесиках и шахматы во дворе, куда вывезут в солнечный день. И, сколько там осталось, смотреть на реку в окно. Страна, которой служил, будет уходить вперед, а я – сидеть на конечной ветке «станции метро «Зеледеево».

И поезда оттуда никуда не везут.


***

Ему в какой-то мере повезло. Он умер от ран годом раньше страны, которой служил.

Tags: Зеледеево
Subscribe

  • О кино

    В почте: «Когда будете снимать свой фильм про теплоход? Не терпится посмотреть, что получится». Пока маленько не хватает на съемки,…

  • «Сталин черных поступков не покрывает»

    Просто рассказ. Раньше не публиковался... Ваш Коба. О ЗАСАДАХ, ВНИМАНИИ К МЕЛОЧАМ И ПОЛЬЗЕ КУРЕНИЯ Засада – занятие унылое. Придет ли кто…

  • Утро Красноярского протеста

    А там, во глубине России, – там вековая тишина. Утро Красноярского протеста. Честный «сороковник» на улицах. Если есть на свете…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 41 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • О кино

    В почте: «Когда будете снимать свой фильм про теплоход? Не терпится посмотреть, что получится». Пока маленько не хватает на съемки,…

  • «Сталин черных поступков не покрывает»

    Просто рассказ. Раньше не публиковался... Ваш Коба. О ЗАСАДАХ, ВНИМАНИИ К МЕЛОЧАМ И ПОЛЬЗЕ КУРЕНИЯ Засада – занятие унылое. Придет ли кто…

  • Утро Красноярского протеста

    А там, во глубине России, – там вековая тишина. Утро Красноярского протеста. Честный «сороковник» на улицах. Если есть на свете…