koba_sam (koba_sam) wrote,
koba_sam
koba_sam

Categories:

Станция метро "Зеледеево" (часть девятая)...

Продолжение. Не засните за чтением скучных подробностей...

Ваш Коба.




Из аудиозаписи беседы с гр. Костиным М.П., 1947 г.р.:

- … Я был очень удивлен, оказалось, это мой родной брат. Мать говорила, что у меня был брат, Казимир. Но он потерялся еще во время войны и больше ничего неизвестно.

Выяснилось, брат живет теперь в Кёльне, работает в какой-то солидной адвокатской конторе. А сейчас, улучив возможность, приехал в СССР и нашел меня по адресному бюро.

Была, конечно, большая радость. Мы обнялись, я тут же собрал на стол, и мы выпили за встречу. Потом много говорили, он все расспрашивал про жизнь в Союзе, и какие тут перспективы. Затем разговор свернул на нашу семью.

Брат пояснил, что его спас наш дед, Извельский Карл, католический священник. Спас и увез из России.

Дед был дворянского происхождения и настроен яро против советской власти. В молодости он обучался в семинарии в Кракове, где свел личную дружбу с Андреем Шептицким, будущим духовным наставником Степана Бандеры, руководителя Украинской повстанческой армии во время Второй мировой войны.

Дед еще до революции покинул Россию, проживал в Польше, где поддерживал связи с белоэмигрантами и националистами, помогал в организации диверсионных групп, которые потом забрасывались на нашу территорию в целях террора.

Так же брат пояснил, что дед забрать с собой в Польшу мать не смог, помешала Гражданская война. В возрасте пяти лет она попала к чужим людям и воспитывалась дальше в семье белорусских крестьян, Карпа и Станиславы Ряховских из Луковской волости.

Во время Великой Отечественной войны, по словам брата, мать якобы работала в оккупации на немцев и полицаев, даже была награждена ценными подарками за это. А мой отец на самом деле не Павел Костин, а Степан Соковчук, боец отряда белорусских националистов, которые подчинялись Тарасу Боровецу, командующему УПА в Полесье.

Брат рассказал, что мать была связана с отцом и после войны, когда тот находился уже на нелегальном положении в лесах Белоруссии. Он обещал, что заберет семью с собой, как только будет команда из Центра на переход границы в сторону Польши. Но в 1948 году отца убили в перестрелке с оперативно-поисковой группой НКГБ после теракта против партийно-советского актива где-то в районе Пинска.

Этим объясняется со слов брата тот факт, что мать зарегистрировала мое рождение позже, уже в 49-м. До того у нее была надежда, что отец увезет всех в Польшу и семья воссоединится.

После того брат мне сказал: «Если об этом узнают здесь, тебя немедленно арестуют, как сына белорусского карателя и врага народа, проникшего в систему военно-промышленного комплекса СССР».

Всем этим я был поражен, мысли путались, и я смог только ответить: «Может, и не узнают, времени все-таки прошло много», на что он возразил: «Это теперь не нам решать, братишка, есть силы за границей, если они захотят, то уж здесь обязательно все узнают».

Я понял, что он меня шантажирует, но угроза вполне реальна. Если все, как он говорит, значит, существуют и документальные подтверждения. Тем более, он показал несколько фотографий, на которых была моя мать, отец в форме УПА и я сам в младенческом возрасте.

Я спросил: «Что же тогда делать дальше?»

Он ответил: «Учти, я тебе не враг, а родной брат и кровно заинтересован, чтобы выдернуть тебя из этой заварушки, потому и приехал. Меня самого шантажируют этой информацией, и я ничего не могу поделать, иначе погибнут дорогие мне люди.

Нужно просто выполнить одно дело, после чего мы сможем уйти заграницу, все равно здесь в покое нас не оставят. А там – будут за это ждать хорошие деньги, можно купить дом, машину и даже позволить себе больше никогда не работать».

Какое именно дело, брат тогда не сказал. Он только напомнил, что у меня есть хроническое заболевание. И добавил: «Здесь тебе этого никогда не вылечить, а с возрастом будет только хуже и тебя спишут в дурдом, вот увидишь. А так, я достану одно очень эффективное и дефицитное лекарство. Оно стоит бешеных денег, выпускается только на Западе. Но и там его могут позволить себе немногие. А я достану, и все сразу пойдет на поправку, увидишь сам».

Я уточнил, есть ли у меня время подумать?

Он ответил: «Думай, конечно, но выбора все равно нет. Они даже здесь могут наблюдать за каждым нашим шагом. Это не те люди, братка, которые потерпят отказ. Скажу больше, они даже не люди, а расчетливые сволочи, если чего-то хотят, идут по трупам».

- Когда он пришел к вам в следующий раз?

- Где-то, наверное, дня через три-четыре. Все это время я размышлял и наконец, решил: будь, что будет. Если меня арестуют, доказать, что всего этого не знал, я вряд ли смогу. Значит, жизнь пойдет под откос, и доживать мне придется в лагерях, где с моим здоровьем долго не продержаться. А так, может, все еще как-нибудь образуется.

Потом, снова пришел Казимир. Он принес мне таблетки, сказал, что за это время сумел получить их через знакомых на Польской границе.

Я удивился, таблетки оказались обычным препаратом «Клозапин», мне его выписывали в нашей поликлинике.

Брат пояснил, что это все фикция, на самом деле здесь другой препарат. А упаковка от «Клозапина» – в целях маскировки, чтобы меня не могли заподозрить в применении контрабандного дефицитного лекарства.

Я спросил, не опасно ли это? Брат ответил: «Ты что, думаешь, я пришел тебя отравить? Это можно было бы сделать гораздо проще. Да и зачем мне тебя убивать, если приехал спасти?».

После этого я проглотил на пробу одну из таблеток. Буквально через несколько минут у меня улучшилось настроение, появились бодрость и желание что-то делать и куда-то идти.

Брат сказал: «Вот видишь, сколько ты теряешь, пока живешь здесь? Ведь тебе все время говорили, что вылечиться нельзя, придется терпеть всю жизнь. А это вранье, им выгодно держать здесь весь народ в черном теле. Иначе, кто же станет пахать на мизерную зарплату и жить впроголодь в коммунальных клетушках? А нормальные люди в свободном мире живут на широкую ногу и решают своей головой».

Возражать ему мне тогда не хотелось, весь мир вокруг засиял новыми красками и я подумал, что брат прав. Наверное, я еще совсем не конченый человек, нужно совершить одно небольшое усилие, и вырваться из этого замкнутого круга.

Действительно, кто я здесь и что я могу? Так и просижу заштатным инженером в служебной однокомнатной квартире, высчитывая жалкие копейки до зарплаты, с головной болью и депрессиями по ночам.

А так, может, все еще сложится по-другому. В конце концов, терять такое не жалко, нужно использовать счастливый шанс. Тем более что лекарство действительно творит чудеса, заставляет взглянуть на жизнь оптимистично, я от этого давно отвык.

Позже брат сказал, что эти таблетки все-таки нужно принимать осторожно, не больше одной в сутки. И то, если депрессия опять вернется. Курс лечения очень длинный, потому что болезнь давно перешла в хроническую форму. Запросто вылечить не получится. Но для поддержки здоровья этого пока хватит. А когда уедем отсюда, за рубежом медицина и мертвого из могилы поднимет.

- Когда он сообщил вам о планах перемещения в Сибирь?

- Примерно через месяц. Думаю, он проверял, не пойду ли я в КГБ, поэтому не сразу рассказал о своих планах.

Наконец, однажды он заявил, что все готово, можно приступать к выполнению основного задания. Понадобятся мои знания инженера-электронщика, хотя задача не особенно сложная. Но для начала, надо обеспечить новый подлинный паспорт на мою фамилию.

Я был удивлен, спросил, нужно ли сделать вид, что потерял старый и обратиться в милицию за дубликатом?

Он ответил, паспорт необходим с другими номером и серией. Меня поместят в приемник-распределитель, а старым паспортом воспользуется мой брат. Потом, когда выйду, у нас будет уже два подлинных документа на одну и ту же фамилию.

Такая комбинация мне была непонятна, ведь старый паспорт все равно признают недействительным. Но Казимир ничего больше объяснять не стал. Сказал, это не обсуждается, я должен просто выполнять поручение.

Мы ехали сначала вместе, только в разных вагонах. Но потом Казимир сошел с поезда в Новосибирске. Мой паспорт остался у него.

По приезде сюда я специально заспорил с милиционером на вокзале. Меня потащили в отделение, а оттуда – увезли уже в приемник-распределитель.

Атмосфера там тяжелая, много опустившихся личностей, некоторые не мылись буквально годами. Но мне приходилось сидеть в юности в КПЗ за драку, видел подобное раньше. Хотя, конечно, привыкнуть к такому трудно. Поневоле вернется депрессия, тем более, лекарства там отбирают.

- Вам все-таки вернули лекарство, как это произошло?

- Там была одна милая докторша, очень порядочный человек. Ее фамилия Липницкая, Марина Сергеевна, это можно проверить. По ее распоряжению мне вернули таблетки. С этими таблетками можно жить даже в спецприемнике, они делают голову ясной и депрессия тут же проходит.

- У вас были в камере контакты с другими арестованными, может быть, конфликты?

- Конечно, были. Я провел там целый месяц, все время приходилось очень тесно общаться. Приняли меня сначала в штыки, даже пришлось применить силу.

Я знаю такую особенность, в тюрьме всегда задевают новичков, пытаются подмять и поставить в зависимое положение. Тут главное, не дать слабину, это сразу почувствуют. Мне такое нетрудно, в юности я занимался боксом и проживал в неспокойном районе города, вокруг было много хулиганов.

К тому же, Казимир дал мне задание – присмотреть подходящего уголовника для выполнения разных мелких поручений.

- Вы подобрали такого, подходящего?

- Да, был там один в камере, вор с тремя «ходками». Человек по-своему неглупый, но очень ограниченный и самолюбивый, по фамилии Плещеев. Я к нему приглядывался, пока там сидели. Понял, что этот подойдет – любит деньги, не любит делиться с другими. Значит, себе на уме, будет молчать, и делать, – а это и нужно.

- Позже вы встречались, при каких обстоятельствах?

- Он оставил мне телефон. Я рассказал об этом Казимиру, когда вышел из спецприемника. Казимир одобрил выбор, велел повстречаться и предложить первое проверочное задание.

Встретились в ресторане, я рассказал Плещееву, что требуется. Обозначили порядок передачи информации для следующего контакта. Я дал ему номер телефона, который получил от Казимира.

Плещеев должен был звонить каждые понедельник и среду, интересоваться здоровьем Петра Поликарповича. Это пароль, если ответят: «Спасибо, вашими молитвами», – ничего пока делать не нужно. А если скажут: «Приболел, надо бы навестить старика», значит, есть дело.

Там дальше должны были еще сказать, в какой день лучше всего навестить «больного».

В указанный день Плещеев должен был абонировать на вокзале одну из ячеек в камере хранения. А потом опять позвонить, там назовут телефон лечащего врача. Это на самом деле не телефон, а номер поезда, вагон и место.
Дальше Плещеев забирает в ячейке посылку и передает ее курьеру, который едет в поезде.

- Когда именно состоялась первая операция по передаче посылки через Плещеева?

- Этого я не знаю. Казимир поручил мне только договориться. А дальше вся эта цепочка работала уже без моего участия.

- Следовательно, внешний вид посылок, их содержимое и прочие подробности передачи вам неизвестны?

- Совершенно верно, Казимир делал все сам. Или действовал через каких-то других лиц, я их не знаю.

- Казимир встречался с Плещеевым лично, что вы можете сказать по этому вопросу?

- Нет, ему такое было не нужно, он давал указания только через меня. Возможно, позже, но этого я уже не знаю.

- А ваши встречи с Плещеевым на этом закончились?

- Нет, я давал ему деньги, раз пять в течение года.

- Это были деньги за передачу посылок?

- Не знаю. Казимир говорил, что нужно передать деньги Плещееву. Я встречался, передавал. Думаю, Казимир иногда «подкармливал» Плещеева и просто так, чтобы тот не расслаблялся и был готов к выполнению очередного задания.

- Почему вы так думаете?

- Мой брат – очень предусмотрительный человек. Я это понял в процессе общения. А таких, как Плещеев, можно удерживать только деньгами, другие цели им недоступны.

- Казимир похож на вас внешне?

- Да, мы ведь родные братья, только он старше на два года. Когда пришел впервые, я был поражен этим сходством.

Но я в тот момент носил усы и бородку, а Казимир был чисто выбрит. А в спецприемнике меня обрили, усы и бородка смотрелись теперь неуместно. И я попросил остричь их тоже.

Позже Казимир сказал, что я правильно сделал – нужна была фотография, на которой бы меня не узнали. Зачем это нужно, я не понял, но вдаваться в расспросы не стал, Казимир такого не любит.

А после уже он сам отрастил усы, чтобы подогнать свою внешность под фотографию моего старого паспорта. Получилось полное совпадение, думаю, посторонний человек не смог бы разобраться.

- Перейдем к поручениям Казимира для вас лично.

- Как я уже говорил, моя задача состояла в технических консультациях. Казимир давал схемы электронных приборов. Спрашивал, как лучше произвести их соединения. Иногда были вопросы по устранению неполадок и настройке.

- Что это были за приборы? Вы можете дать определение, для чего они используются и кем производятся?

- Разные приборы. Если общими словами, это блочные элементы каких-то учетно-измерительных комплексов лабораторного назначения. Я могу попробовать воссоздать по памяти некоторые узлы и цепи, но мне на это потребуется время.

- Хорошо, время мы вам предоставим».

Конец фрагмента записи.




Tags: Зеледеево
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments