koba_sam (koba_sam) wrote,
koba_sam
koba_sam

Category:

Станция метро "Зеледеево" (часть шестая)...

На этот раз, продолжение не заставило себя ждать...

Ваш Коба.


«ХХ» сентября 19ХХ г.
Совершенно секретно

Справка в ДОР.
Силуянову.

На предприятии «Гомельский радиозавод» <-/пропущено/-> инженер Костин М.П. работал в период с 1971 по июнь 19ХХ года. В июне прошлого года был уволен по ст. 31 КЗоТ на основании личного нотариально заверенного заявления об увольнении по собственному желанию, поступившего почтой из г. Красноярск.

На предъявленной в Гомеле фотографии соседи по дому и сослуживцы инженера Костина Михаила Павловича, 1947 г.р., не опознали.

Нами изъяты несколько подлинных фотоизображений Костина М. П. из заводского личного дела и частных альбомов его знакомых, передаем приложением по фототелеграфу.

Костин М.П. состоял на учете в психоневрологическом диспансере г. Гомеля с диагнозом: «Нейролептический синдром тасикинезии в транзиторном (погранично-переходном) состоянии вследствие ЗЧМТ в младенческом возрасте с тенденцией к хроническому течению. Синдром Ио».

Данное заболевание (в латентной фазе) не отнесено к списку хронических, препятствующих поступлению для работы на предприятиях ВПК СССР.

Копия амбулаторной карты – приложением.

Самсонов.


***

Подполковник Силуянов, Николай Саввич, – начальник нашего отдела. Листает материалы дела, говорит:

- Занимательная выходит петрушка. Давненько не баловали из-за океана такими грамотными комбинациями. Работает «ГП», подрастают, видать, новые поколения творческих квалифицированных кадров, готовят нам чудеса в решете…

Включается Саша:

- А вот про наших, этого не сказать. Не пойму, как же его проверяли в приемнике? В Гомеле по фотографии не опознали, а эти лопухи – выдали паспорт, и привет.

- Ну, чего ты особенно хочешь с наших доблестных милиционеров? Так и проверяли, формально, по инструкции от лохматого года выпуска, в рамках максимального срока дознания в один месяц. Послали запрос, исходя из основных биографических данных – со слов этого самого подставного Костина.

И данные, естественно, сошлись. И место жительства, и место работы, и прочее – принадлежали реальному Костину, не могло тут не сойтись. Даже медицинский диагноз был им на руку – для придания максимальной достоверности происшествию. Почему иногородний инженер из Белоруссии, который имеет прописку и работу, вдруг попадает в приемник-распределитель Красноярска, за многие тысячи километров?

Да все просто – человек не совсем здоров, потянуло к перемене мест в силу обострения хронического заболевания. Прыгнул внезапно в поезд, уехал в Сибирь. По пути где-то посеял паспорт, других документов при себе тоже не оказалось.

Грамотно разработанная, даже красивая операция внедрения. Думаю, именно наличие у Костина дромомании и послужило основным фактором выбора этой персоналии – отталкиваясь от его заболевания проще всего соорудить правдоподобную версию легализации.

Дальше – ясно. Выходит из спецприемника с новым паспортом, легализуется на территории. Посылает запрос в Гомель на увольнение с места прошлой работы по объективным обстоятельствам. Уволить обязаны, формально он прогулял больше месяца, но фактически – по причине задержания правоохранительными органами для проверки личности. Поэтому, уволят по 31-й КЗоТ, по собственному желанию, и вышлют трудовую книжку в указанный адрес.

Как за бугром рассчитали, так и произошло. Костин холост, из родителей только престарелая мать, живущая в Тмутаракани, в Богом забытой белорусской деревне, разыскивать сына не станет. Сослуживцам – достаточно заявления об увольнении – взрослый человек, сам выбирает дальнейшую судьбу. Выбрал Сибирь – так и быть, в добрый путь. Выслали трудовую книжку и положительную характеристику, поставили галочку в дело и забыли.

Следующий шаг – попытка устройства на работу в Красноярске.

С этим сложнее, все работники ВПК проходят спецпроверку, здесь можно проколоться на любой мелочи. Поэтому, Костин пишет заявление на поступление в цех вспомогательной продукции нашего Радиозавода, где секретных допусков не требуется.

Все, легализация состоялась, есть место работы, есть прописка в общежитии. По новой службе – открывается возможность разведдеятельности в области наших радиоэлектронных разработок. Кроме того, инженер из системы ВПК – хорошее прикрытие и для организации сбора информации на местности о системах ПВО и РВСН.

Кстати, подлинный диплом Костина, подтверждающий профессиональную квалификацию, тоже был где-то припрятан до поры.

Нужно полагать, лже-Костин так же является специалистом-электронщиком высокой квалификации, без этого ввести в заблуждение на заводе не выйдет.

Реального же Костина мы, вероятно, никогда не найдем. Не думаю, что наши «забугорные коллеги» дали ему хотя бы один шанс выжить. Искать, конечно, обязательно, такие указания белорусским товарищам отданы. Но перспектива розыска, скорее всего, негативная. Квартиру его белорусы осмотрели, там не обнаружено никаких личных документов. Квартира служебная, после увольнения работника поступает обратно в жилищный фонд предприятия. А вещички по описи сданы на дальний склад и там зарастут паутиной седых веков.

Такая вот примерно картина.

Что касается местных «лопухов» из милиции, надлежит установить – они прошляпили этого Костина по халатности, или здесь что-то другое, связанное с преступным умыслом? Будут заниматься ребята из «Третьего направления», у вас этот вопрос забираем.

Вам же теперь – отработка связи Костина и докторши из спецприемника. Что там нарисовалось, каковы перспективы выхода на доверительный контакт?

– Там, Николай Саввич, весьма интересная разворачивается тема…


***

Марина Сергеевна Липницкая – красивая дура. Это маска, сделана талантливо и со вкусом. Не зная подробностей ее биографии, – поверишь наверняка.

В приемник-распределитель на 2-й Хабаровской мы приехали с представителем госпиталя УВД. Пока он обстоятельно выясняет вопросы профессионального характера, я наблюдаю за Мариной Сергеевной со стороны.

Она с готовностью отвечает, предупредительно подкладывает проверяющему нужные и ненужные бумажки отчетности, гремит в шкафчике пузырьками каких-то препаратов и успевает одаривать нас улыбкой туповатого, но искренне честного и прилежного исполнителя, довольного порученным участком работы, собой, начальством и перспективами провести летний месяц «дикарем» в Гаграх.

«Ей 27 лет, она еще недурна и не ее вина…» – как поет «Машина времени».

Разница, увы, очевидна. Здесь не варьете, за этими пузырьками, за стенами грязно-синего цвета, запахом тюремной каши из коридора, унылыми кустиками за мутным оконным стеклом, взятым массивной решеткой, судьба Марины Сергеевны рисуется печально и однозначно.

«А ведь еще пара лет – и никто не возьмет…»


***

Если смотреть на территорию госпиталя УВД фронтально, слева имеется небольшой деревянный флигель, отделенный линией служебных гаражей. Сюда ведет узкая дорожка под старыми тополями, в ямах и колдобинах. Вряд ли кому-нибудь придет в голову гулять здесь, да и дверь особнячка постоянно закрыта, а окна первого этажа закрашены белой краской от посторонних взглядов.

Вчера меня привел сюда наш человек, позвонил в дверь, откланялся и вернулся в госпиталь, на рабочее место.

Сижу в кабинетике, заставленном старой конторской мебелью и пыльными шкафами. Дверцы ближнего шкафа приоткрыты, видны засаленные картонные папки, расставленные по алфавитному ранжиру.

Напротив меня – седенький старичок в белом халате, круглых очках и бородке, совсем как у Чехова. Говорит, прихлопывая сухой ладошкой по каким-то журналам, развернутым на столе:

- Мариночка Липницкая – особая для меня тема, милейший вы мой человек. Умница, каких мало встречал даже я; а уж я-то, поверьте, повидал и многое, и многих. Любимая ученица когда-то на курсе. И папа ее, покойный ныне Сергей Арсеньевич, светило нашей психиатрии, золотая голова науки, не зря мне в те славные времена неоднократно дружески говорил: «Поверь, Аркаша, она пойдет дальше меня…»

Ну, пока, естественно, не пошла, да и какие там ее годы! В медицинской науке, милейший мой человек, надобно сперва-то копить и приумножать, нарабатывая собственный неоценимый опыт, взятый путем клинической практики.

Вот, пристроили ее на передний край по избранной самостоятельно теме: «Акатизия, как фактор повышения чувства безнадежности и суицидальных мыслей при запущенном синдроме вагабондажа. Дофаминовые рецепторы и дисбалансы в системе передачи нервного импульса».

Да, батюшка мой, соглашусь, местечко ей выбрано не из приятных. Но у нас, таких, приятных, по профессии не наблюдается и вовсе – специфика клинической деятельности такова. Пациенты Мариночки сравнительно еще безобидны, у них всего только социальная дезориентация на фоне неглубоких функциональных психических нарушений.

А вот вы сходите-ка в закрытое отделение нашего диспансера, так я вам обещаю незабываемые впечатления от наблюдений полного спектра экстрапирамидных нарушений: от "Паркинсона" – до злокачественного нейролептического синдрома.

Вот там, батюшка, станет невесело даже и вам, подготовленному военному специалисту.

Не знаю, чем таким Мариночка вас заинтересовала, но заявляю с позиции авторитетного знания о природе глубинных побуждений человека: порядочность и ответственное отношение там на первом всегда месте!

Хитрит, конечно. Среда заставляет, грубоватое окружение. Может и по матушке приложить, если попросят. Но это, дорогой вы мой человек – естественная реакция самозащиты.

И вы уж Мариночку там не обижайте, ни намеком, ни подозрением. Только если факты, сударь вы мой, да ведь таких, – и быть в природе не может!


***

- Да, Марина Сергеевна! – спохватывается проверяющий в конце разговора – Забыл вам представить совсем. Корреспондент нашей краевой молодежной газеты, "острое перо репортажа". У них, знаете, запланирован цикл статей о людях нашей славной медицинской профессии. Мы рекомендовали вас, как яркого самобытного представителя, как ударника социалистического труда. Вы тут знакомьтесь, работайте, а я, извините, поспешу…


Tags: Зеледеево
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments