koba_sam (koba_sam) wrote,
koba_sam
koba_sam

Categories:

Кухонная история...

«Хочу задать каверзный вопрос после прочтения поста о вашей семье. Скажите, а вот если в то время, например коммунист, совершал преступление, его можно было судить?»

Ничего каверзного не вижу, вопрос толковый, нынешнее поколение уже не знает, как обстояло дело тогда. Поэтому, или верит сплетням, или выдумывает самостоятельно, исходя, зачастую, из кухонных сказок.

Вот, кстати, одна «кухонная история». Но это другая история, без слухов и сплетен…

Ваш Коба.


UPD. "Что-то слишком много скрытых смыслов в истории, я даже запутался) Как вы это делаете?"

Мне нетрудно. Бабушка научила.


У нас дома на кухне, между окном и холодильником стоит на полу железный ящик с ручкой. Он не очень большой, но поднять нельзя. Я пробовал, не получилось. Оказалось, прикручен к полу. И хитрый замок на крышке. Нужно вставить ключ и крутить сначала в одну сторону, потом в другую.

А потом там внутри что-то щелкнет и можно открыть вверх тяжелую дверцу.

Ключ от ящика у бабушки. Внутри – пистолет «Вальтер» и какие-то папки с бумагами и письмами. Пистолет – очень интересное дело. Бумаги – скучная ерунда, для взрослых.

До пистолета я бы хотел добраться. Пусть бы даже, там совсем не было патронов. Мне патроны и не нужны. А просто подержать такую машину в руках – здорово интересно.

Но пистолет – не игрушка. Мне это сказано однажды очень строгим тоном. И чтобы я забыл об этом думать. Забыть трудно. Но и попасть в этот ящик, думать нечего.

Бабушка работает на кухне по ночам. Все уже спят, а бабушка читает какие-то бумаги. А на плите варится клубничное варенье – самое вкусное, которое я люблю. Особенно вкусная там пенка, ее снимают большой ложкой на отдельную тарелку. Есть нужно сразу, пока не остыло. Потом, если засохнет, уже не так вкусно.

Специально просыпаюсь ночью, часов, наверное, в двенадцать. Иду на кухню. Бабушка сидит с бумагами, пенка ждет меня на тарелке. Тут почти до краев, это нужно с чаем, иначе не влезет.

Пока закипает чайник, нужно чем-то заняться. Можно поговорить с бабушкой. Но вид у нее довольно строгий, сидит, читает какие-то бумажки.
Все равно спрашиваю:

- Что ты не спишь? Так много работы? А нельзя взять, и отложить на потом?

- Много… и отложить на потом нельзя. Никак нельзя отложить. Этого «потом» – может и не получиться. Здесь – решается судьба человека. И не только его судьба, много еще чего решается здесь.

Это уже интересно. Говорю:

- А расскажи, если можно…

- Расскажу, но ты не передашь это никому. Ты можешь обещать, что не передашь?

- Могу! – решительно отвечаю я. – У меня железная сила воли. Например, вчера я хотел купить это мороженое. И деньги были. Но вспомнил, что недавно была ангина. И сразу не стал покупать.

- Аргумент. – Бабушка одобрительно кивает – тогда, слушай. Здесь написано про один случай. Человек возвращался с работы. И зашел выпить пива. А там встретил друзей, они засиделись и выпили больше обычного. А когда шли домой, вели себя не совсем прилично. Кричали там, пели песни. В общем, нарушали общественный порядок и мешали отдыхать другим. Потому что, уже была ночь.

Потом к ним подъехала милиция. И забрали всех в вытрезвитель. Есть такое место, куда пьяных забирают на ночь, чтобы они не натворили глупых дел. Как больница, только гораздо строже.

И вот там, в вытрезвителе, этот человек вдруг сорвался с катушек совсем. Начал кричать, что хватать никто не имеет права. И что вообще, быть пьяным – личное дело каждого. А в конце, обозвал милиционеров фашистами. И это слышали все, кто находился в то время рядом. Не один раз обозвал, а кричал неоднократно.

Вот, такая история. Наутро его выпустили, потому что вытрезвитель – не наказание, а только мера временной социальной изоляции. Но сразу завели уголовное дело.

А дело, если кого-то обозвали «фашистом», заводит Комитет государственной безопасности. Это специальная организация, которая следит, чтобы у нас не было шпионов, вредителей и диверсантов. И за всякими паникерами или за теми, кто распускает слухи, она тоже следит.

А когда возбудили дело, стало известно, что этот человек – член нашей партии. А члена партии КГБ обвинять не может. И никто не может, пока партия сама не разберется в этом вопросе.

Вот, видишь, читаю. Толстая папка. Тут как раз и собрано все, что известно об этом человеке. Опросили всех, с кем он когда-нибудь работал вместе. Или просто общался, дружил, жил рядом на лестничной площадке.

Но сначала, поставили в известность Комитет партийного контроля. И мы дали разрешение, чтобы всех опросили. Нам важно понять, кто этот человек, и почему так вышло. И пока мы этого не поймем, никто не сделает шага дальше. Нельзя шагать, слишком велика цена ошибки.

Мы уже насовершали раньше всяких ошибок. Время было такое, рубили сплеча, могли
и расстрелять, не особенно разбираясь.

- Как, расстрелять?! – даже откладываю ложку от удивления – Насовсем?

- Насовсем, насовсем… – бабушка хмурится, поясняет – Бывают слова и обстоятельства, когда стреляют насовсем. Например, если сказал убежденный враг, желающий стране вреда. Но это – не наш случай. Наш случай – дурак, напился пьяным, вспылил, потерял голову. А раньше – прошел войной до Берлина. Три раза ранен, две медали «За отвагу». И говорят о нем только хорошее. Все говорят, кто его знает. И на работе, и дома, и в округе. И есть еще похвальные грамоты – передовик производства.

И все это вместе – очень сильное доказательство.

Это наш человек, он оступился, его нужно одернуть и даже наказать – заслужил. Но делать из него врага – не позволим!

Не совсем понятно. Аккуратно спрашиваю:

- Бабушка, а почему «делать врага»? А кто из него… делает?

- А есть, кто попытается, если не одернуть тоже. Для этого и существует партийный контроль. Партия видит все, и видит далеко вперед. А некоторые отдельные люди – пока не видят. Думают, если отрапортовать, что поймали врага, будет за это награда.

Не будет награды. Так не будет, что в другой раз задумаются, прежде чем ахинею плести. Нужно разобраться в причинах, а уже потом выдвигать обвинение.

Понял, как все устроено? Если виноват – наказание определит суд. Но если человек оступился и накуролесил сдуру, сгоряча – судить будем по-товарищески, силой коллектива. Для того и коллектив, чтобы все шли верной дорогой. А партия – всегда идет этой дорогой впереди. И каждый член партии – на виду.

Ну, такое мне как раз понятно. Я тоже так считаю. Но одно все же непонятно. Спрашиваю:

- Бабушка, но если он дурак – почему его взяли в партию?

- Правильный вопрос, но детский – улыбается бабушка. – Тебе, конечно, можно пока задавать такие вопросы. Объясню. Не бывает людей, которые не совершают ошибок. Совершают все, так устроено в жизни. Но каждая ошибка – повод научить людей не совершать ее в дальнейшем. И научиться самому. И стать лучше.

Значит, умный – кто учится предвидеть будущее. А дурак – если поступает, как взбрело в голову. Вот захотелось, и все ему тут. Это – барство и капризное отношение к окружающим. А бар у нас нет. Баре живут за счет других. А мы – только своим трудом. И своим умом.

Его взяли в партию, потому что хотел делать общее большой дело.
И делал.

А если теперь ошибся – будем такое исправлять. За глупость – накажем. И даже, накажем строго. Замалчивать такое нельзя, из недомолвок рождаются слухи. Не успеешь и глазом моргнуть, уже кто-нибудь скажет: «Партия покрывает разгильдяев и дураков». А потом, и похуже скажут. Мы это проходили. И сделали выводы. И таких ошибок совершать больше не будем.

А ты – доедай варенье и спать. И подумай перед сном, что такое – цена ошибки.

Иду спать. Тут и думать нечего, такое сразу понятно. Человек должен отвечать за каждое свое слово. И за дело, конечно, тоже. Но если он все же ошибся, на его счастье всегда имеется моя бабушка.


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments