koba_sam (koba_sam) wrote,
koba_sam
koba_sam

Category:

"Ты мне друг, но здесь не торгуй" (продолжение четвертое)...

Продолжение. Для удобства чтения ссылки на предыдущие части:

http://koba-sam.livejournal.com/134902.html
http://koba-sam.livejournal.com/136150.html
http://koba-sam.livejournal.com/137194.html
http://koba-sam.livejournal.com/138552.html

Ваш Коба.

«ХХ» ----- 19ХХ г.
Заведующему Отделом информации (текст изъят) ОС КПК при ЦК КПСС
т. Н.Г. Орлову
Строго секретно
Вне очереди
ШИФРСООБЩЕНИЕ

Прошу инспирировать правами центрального аппарата КГБ СССР приостановку расследования ДОР № (текст изъят) по факту обнаружения в (текст изъят) крае на трупе гр. (текст изъят) необработанных самородных алмазов.
Это необходимо во избежание подсветки деятельности внедренной нами агентуры.

«Пенсионер»


***

- А тут вот у тебя непонятки… – Вилорий стучит пальцем по листку автобиографии в тощей папочке моего «Личного дела». – Ты здесь пишешь: «Уволен из органов МВД по статье 33, пункт 3». А я вот сверился, запросил, там еще были пункты о нарушении «Дисциплинарного устава». А ты их не указал. А почему не указал – неясно. Скрываешь чего?..

- Тебе не все равно? – Я выбрал в разговоре с ним такую тональность умышленно. Пусть думает, что я хамло, и на правила мне плевать. – Не нравится, позвони Дорофею. Скажи, не того прислал.

- Ну, кипятиться мы все умеем. – Вилорий делает вид, что ответ мой не зацепил. Вряд ли. Вопрос он задал не зря, играет в строгое начальство. – Я тебя за другим позвал. Знаешь ансамбль «Машина времени»?

- Кто не знает. Тебе зачем?

- Будут у нас скоро. Есть возможность посетить мероприятие. Концерт не для всех. Билет – двести рублей. Предлагаю по дружбе, пока имеется возможность.

- Хороша дружба – две сотни целковых спалить. Чуток добавить, можно новый магнитофон взять. И заслушайся себе.

- У них, чтобы ты знал, одно оборудование звука – три тонны потянет. Можешь представить, сколько надо впулить бабла, чтобы три тонны из Москвы сюда притащить? И потом, утащить обратно. А сколько нужно отмаксать папам из «Росконцерта»? А сколько, ресторан откупить на ночь? Нормальная цена, короче. Там слесарей из ЖЭКа не ждут, мероприятие для деловых людей. И ты – цени, если пригласили.

- Ладно, ценю. Кому за билеты сдавать, тебе?

- Это не детский утренник, там организовано серьезно – язвительно кривит губы Вилорий. – Мое дело, составить список доверенных лиц, кто пойдет. И передать Дорофею. И билетов там нет, дураков не ищи. Как себе представляешь – билет, сверху название организатора, снизу «цена – 200 рэ»? Мечта начальника БХСС. Можно сразу крутить дырку под новую звезду.

Музыкантов за свои деньги зовет Дорофей. Оргвопросами занимается кооператив «Бодрость», Миша Целиковский такой есть. А компенсация расходов – дело не нашего ума. Мне сказано – по двести с носа. Все, закон. Кому-то, может, и бесплатно. Кому-то, может, и по триста. Станешь боссом, будешь одеяло кроить. А пока – вот так.

- Да мне, честно, по барабану. Когда концерт, куда приходить?

- В субботу, в «Туристе». Начало – одиннадцать вечера, запускать будут в девять. Там «на разогреве» еще кто-то поет. И варьете из «Сопки» подтянут. А «Машинисты» – часам к двенадцати. Публика сядет за столики приятно проводить время – покушать, потрепаться о делах. Заодно, хлебнем культурки, между шампанским и коньяком, как в лучших домах Европы.

У буржуев, знаешь, тоже не все плохо. Нужно осваивать положительные примеры. Мы должны перестраивать сознание, как говорит ЦК. И каждый – обязан начинать с себя…

- Кончай лечить. ЦК – далеко. А концерт – все равно «левый». Если что, врежут, на «новое мышление» не посмотрят.

- Не тебе же врежут. Твое дело – сторона. Привыкай думать за себя, закон бизнеса.


***

Подхожу к «Туристу» уже в темноте. Без пятнадцати девять, на улице слякоть, островки грязного старого снега, ранняя весна.

На площади перед гостиницей машин немного. Останавливаюсь перекурить. Тут же крутятся двое, по виду, официанты. Встречают машины гостей и разворачивают их на соседнюю стоянку возле билетных касс «Аэрофлота». Разумно, придумал явно кто-то неглупый: концерт закончится сильно заполночь, забитая стоянка – фактор «засветки» подпольного мероприятия.

На дверях ресторана табличка: «Спецобслуживание участников совещания». Тоже придумано неплохо – совещания у нас любят. И кому там интересно чужое скучное совещание.

Подъезжает Вилорий на «Волге» кофейного цвета. С ним еще один парень с нашей базы, Рудольф. По штату он числится помощником директора. Всегда ходит в костюме и галстуке, подчеркивает статус. На лацкане – значок «Мастер спорта СССР». По слухам, занимается каратэ. Хотя, по каратэ у нас разрядов и званий вообще-то не бывает.

На входе проверяют по списку, в титуле листа напечатано: «Участники краевого совещания работников общественной торговли и бытового обслуживания населения». Куртки оставляем в гардеробе. Ресторан этажом выше по широкой мраморной лестнице.

На верхней площадке встречает Миша Целиковский, худой рыжеватый верзила с приклеенной кривой ухмылкой.
Говорит:

- Привет передовикам производства! Мы славно поработали – и славно отдохнем. Ваш столик слева у колонны в сторону эстрады, на нем цифра «9». Дежурные закуски на столах, горячее и выпивка за свой счет. Лучше заказать теперь, потом набьется, будете ждать в очередь.

Рассаживаемся. Столик на шестерых и расположен неудобно. Мы видим эстраду сбоку, хоть и совсем близко. И звук здесь будет плохой.
Вилорий недоволен:

- Хмырь болотный, Миша. Земля круглая, приткнется, тоже зарядим сбоку, вполглаза, третий сорт – не брак.

- Его можно понять – рассудительно замечает Рудольф – кабак на сто полста мест, а сажают двести. Каждому не угодить.

- А обязан – каждому! – злится Вилорий – Его на это поставили, угождать. Он кто? Прислуга за все, люди платят, люди хотят иметь цимус и абажурчики на все деньги.

- Будут тебе «абажурчики» – смеется Рудольф – Вот прискачут девахи из варьете, спасибо скажешь, что близко сел и «на все деньги».

- Не видел я близко девок из варьете… – ржет в ответ Вилорий – В одном, Рудик, ты прав: не станем портить вечер и нервы, их есть еще, куда с выгодой испортить. В конце концов, мы здесь для вкусно пожрать, врезать по культурке и спеть хором в кругу классово близкого советского купечества: «Мы себе давали слово…»

Зал тем временем заполняется народом. Вилорий берет на себя миссию сидячего лектора общества «Знание»:

- Вон, за три стола от нас – элита делового Красноярья. Так и называют: «Птенцы гнезда Перцова». Слыхали, наверное, такое? Хваткие ученые парни, многих лично отбирал и пестовал еще сам Анатолий Ильич. ГУМТС Госснаба СССР по краю, старая школа, не шуточки! – Вилорий многозначительно поднимает указательный палец к виску, солидно поджимает губы. – Имеем с ними прочнейшие деловые контакты, овеянные традициями десятилетий. Перцов работал для страны, давал на гора дефицитный ресурс, вышибал фонды из главков и министерств. И наша доля тут есть, шли навстречу бескорыстно, как только могли, по первому звонку.

К сведению вам – пол Москвы по линии МТС сидит в шапках сибирского соболя и норки. А кто посерьезнее, в бобровых да лисьих шубах.

Это, братцы, большой политики ходы. Огромной политики деловых взаимоотношений. И мы здесь – только мелкий винтик. Мелкий, но важный. И обязаны обеспечить – во имя великой цели. Вот как это нужно понимать!

Перцов, между нами, личный друг Брежнева был, еще с Запорожья. Понятно, куда уходят такие концы? Уровень – голову запрокинуть и шапка с макушки упадет.

А неловкое движение – и уже голова упадет.

К такому всю жизнь идут, балансируя по краю обрыва. Делец ошибается один раз. Покруче будет наука, чем банальная физика атомного ядра.

Вилорий прижимает руку к груди, обозначает короткий поклон столику «птенцов». Поясняет:

- Не зазорно. Парни должны знать – ими гордятся, на них равняются люди.

А вон, через столик, тоже могучая кучка в сборе. Рангом, конечно, пониже. Но это, как еще посмотреть. «АвтоВАЗ». Также наши партнеры и добрые деловые друзья. Ведем разумную кооперацию, участвуем в программах перекрестного снабжения. Нужно помогать людям, это азы коммерческих отношений. Не на словах помогать, лозунгами и трескотней агитации, – на деле построения фундамента социализма.

И это, кстати, строгий курс нашей партии – перестройка вертикальных связей, углубление кооперативных начал, гласность целей и демократия рыночных механизмов. Нас тормозит дефицит. А нужно ломать бюрократические препоны, спрямлять цепочки от поставщика к потребителю.

Вот в чем соль перестройки: добротные товары – в руки советскому человеку без цепочки нахлебников. Без вот этих дурацких очередей «по записи» и распределительных механизмов торможения потребительского спроса. Есть деньги – плати, забирай, пользуйся. Строго по Марксу, четко по линии нового мышления.

Слово «мышление» Вилорий произносит с ударением на первом слоге, явно копируя говор нашего генерального секретаря. Машет рукой, продолжает:

- Короче, такая ботва. Полезные ребята, всегда можно обратиться. И будет особый подход, и завернут в хрустящую бумажку, и красивым бантиком сверху перевяжут.

А вон там, подальше, это уже «второй эшелон». Два стола у окна – парни греются возле алюминия. Пока ничего существенного, налаживают цепочки сбыта в Прибалтику. Думаю, раскрутят связи, не вечно же «левым» металлом из гаражей торговать.

Они так начинали – поясняет Вилорий – барыжили слитками, которые сбросит шофер Вася с грузовика на повороте. Забили «чушкой» три гаража, нашли выгодного покупателя в Эстонии. Ну и понеслась…

Закон бизнеса – дай «навариться» партнеру. Теперь те эстонцы пихают сбыт сами, а наши – шелестят баблом в заводских кабинетах. Бабло – главный аргумент коммерсанта. Ну и «крыша», чтоб не протекало. Но с этим там все нормально, расторопные спортсмены тоже не дураки снять копейку-другую.
У нас Рудик по этой линии, не даст соврать.

Рудольф солидно кивает. Копейка-другая ему не повредит.

Вилорий дружески хлопает его по плечу, говорит:

- Рудольф – мастер дипломатического жанра. Умеет сказать, чтобы глухой понял. А если сильно глухой, посадит задницей на асфальт. А если правдолюб и кляузник, у Рудика старые связи в ментах. Твой бывший коллега, кстати. Нашел себя в новой профессии, идет в гору, постигает секреты ремесла.

Рудольф снова кивает, усмехается, молчит. Похоже, говорить меньше – главный секрет его ремесла.

За наш столик усаживаются еще трое. Бородач лет сорока с молодой девицей. И пожилой мужичок невзрачного вида, похожий на счетовода-бухгалтера из райпищеторга. Таких обычно показывают в кино – в нарукавниках, со счетами и карандашом за ухом. Только в кино такие живут на зарплату в полторы сотни рублей. А этот – заплатил за билет, а теперь уткнулся в меню и явно намерен к тому же плотно покушать.

Вилорий раскланивается с бородачом, представляет нам:

- Вольдемар и Ляля, наши старые друзья из галантерейного сословия. Ремни, галстуки, запонки, портсигары, фирменная фурнитура и нитки – это мир наших добрых ангелов, порхают в закромах очень солидной базы краевого подчинения.

Воля и Ляля могут все, что наполняет нашу жизнь милыми полезными безделушками. Впрочем, оговорился – без пуговицы и шубы не сшить, без модного галстука – не пустят на порог приличного дома…

- Ах, Виля, вы неисправимый лгун! – Ляля капризно машет на него рукой – Воля, повлияй на Вилю в лучшую сторону, скажи дом, в который этого мехового фабриканта еще и не пустят!..

Толстый бородатый Воля хмыкает, прячась в клубы табачного дыма из трубки. Трубка у него занятная, с цепочкой и бронзовым колпачком на шарнире.

Ляля переключается на меня. Я – новый человек, Ляле такое интересно.

- Вы не знаете, мужчина, Мелик-Пашаев будет? Бешеный организаторский талант! А вам нравится Маргулис? А Макар, конечно, нечто! Вы согласны, мужчина? – Макар – это нечто! Звук для своих! Для тех, кто в теме, кто на волне…

Киваю. Нечто. Но мне больше нравится Высоцкий.

- Воля, ты слышишь, что он тут говорит?! – Ляля в ужасе зажимает рот ладонью. – Он сказал – Высоцкий! Не нужно так шутить, мужчина. Высоцкий – религия подворотен!

- Нет, а чо… – Воля лениво гудит прокуренным басом – Не только он так считает. Вон, например, была же статья в «Комсомолке». Там тоже: «…мы авторитетно заявляем – творчество «Машины времени» пением назвать нельзя».

Ляля шутливо зажимает нос:

- В «Комсомолке»?! Почему не в «Работнице и крестьянке»? И кто писал, такой себе умный?

- Да наш, местный, Витя Афанасьев, певец сельской нивы.

- Вот моя деревня, вот мой дом родной… – говорит Ляля раздельно по слогам, кривя губы.

- Ну почему, он еще про «Царя-рыбу» пишет.

- Царь с царицкою сидел, на крыльце обнямшись, черный ворон пролетел, и оне усрамшись… – Ляля пылает праведным гневом. – Что может знать о царях это непроходимое село?! Взялся учить по уши в дерьме, валенок из Сибири!

Поражают такие субъекты! Скурил «Букварь», считает – сказал слово в литературе. Слово сегодня говорят другие. Мара Свире. Уно Лахт. Йонас Авижюс. Это – настоящее, это остается в душе.

Или вот, послушайте: «В изгибе зги, резки, низки, сгибались сгорбленные скифы. А в строгой стройности реки на них стремились страшно грифы…» – Ляля закатывает глаза, убитая наповал силой поэтического слова. Потом обращается ко мне:

- Что думаете сказать, мужчина?

- Он думает, что ты – дура. Та Моська, что лает на слона. – Воля недоволен. И это очевидно. Ляля – игрушка Воли. И ее кожаные брюки с молниями от колен, и джинсовая жилетка, и десяток колечек с камешками, и прочая упаковка, и маркировка – созданы его волей. Воля кормит, балует и танцует Лялю. А Ляля – иногда смотрит налево. И это неправильно. Это нарушение условий контракта.

Ляля демонстративно обиделась. Это ненадолго. Такие, как Ляля, долго грустить не умеют. Их покупают в других целях.

Начало первого ночи. На сцене появляется конферансье. Вид у него озадаченный. Говорит в микрофон:

- Э-э-э… товарищи отдыхающие. Тут у нас накладка. «Машины» не будет. Здесь пришли из милиции. Просят, как бы это сказать…, приготовить паспорта для проверки. Якобы, у нас – не совсем законное мероприятие. И нарушение постановления Крайисполкома. В общем, как-то вот так…

В дверях зала – человек пять в милицейской форме.

- Миша, гнида, доигрался. – Шипит Вилорий. – Здесь много таких, которые не простят. Это косяк, за него жестко спросят. И еще хорошо, если просто косяк. А вот если подстава тут…

- Не думаю – морщится Рудик – Он не дурак и над ним есть люди. Такие темы решают по уровню. Если менты взбрыкнули, была команда: «фас». Сильно сверху была, даже Дорофей не знал. Теперь, конечно, дадут гвоздя. Кое-кто, может и партбилет на стол положить…

- О чем и речь. Тут навертят букет статей. Не говоря, что вляпались уважаемые люди в большое дерьмо.

Я сижу возле колонны. Чуть дальше – служебный проход на кухню, им пользуются официанты. Сейчас он тоже перекрыт, в двери топчется милиционер. И я его хорошо знаю. Когда-то работали вместе.

Ныряю за колонной к служебному выходу. Говорю:

- Привет, Витек. Мне уйти надо по-тихому.

- Ну, вали, так-то…

- Нужно своих выдернуть тоже.

- Рехнулся? – он крутит пальцем у виска. – Заметят, причешут. И мне – неполное служебное…

Сую в руку сотню. Большие деньги, половина его зарплаты.

- Ну, тогда сидите пока. Начнут выходить толпой, будет заминка на главных воротах. Под шумок, без фанатизма, я вас пропущу. Только, чур, если что – я не при делах. И на стоянку прямиком не суйтесь, там тоже наши дежурят.


***

На улице Ляля говорит:

- А шуба как же?

- Можешь вернуться за шубой – ехидно сообщает Воля. – Скажешь ментам стишок про скифов, переночуешь в «обезьяннике». Утром поймешь, есть вещи дороже шубы.

Вилорий предлагает подбросить Лялю и Волю до дома, они приехали в ресторан на такси. Рудольф тоже садится с ними, всем в сторону Зеленой Рощи.

Мне это не по пути, я живу на «Космосе». Меня готов подвезти старичок-бухгалтер, у него тоже машина. Мы толком и не знакомились, он буркнул за столом имя-отчество, потом больше молчал и улыбался. Молчаливый старичок. И машина его стоит грамотно, в проходном дворе за рестораном, синий ВАЗ-2106.

Пока сажусь, успеваю заметить на крыше характерную короткую антенну с «барашком» изменения угла установки по вертикали. А дядя «упакован» по верхней планке, «Алтай» в машине – только большому начальству. Ну, или по большому блату.

Стартуем. Меня даже вжимает в сиденье. Хороший аппарат. Понимающе киваю головой, одобрительно хлопаю ладонью по крышке приборной панели.

- Да, чисто «шестой» движок, итальянский распредвал, электронное зажигание, свечи «Бош», и карбюратор тоже. Ну и подвеска настроена, амортизаторы двойного действия из Японии. Поработали над машинкой, вложили душу, сделали конфетку. Мы ведь тоже умеем, когда захотим… – старичок улыбается, доволен произведенным эффектом.

Улицы пусты, минут через десять будем на «Космосе».
Мой попутчик, – его зовут Юрий Ильич, – говорит:

- Вам, батюшка, спасибо. Неприятная вышла история. А вы, получается, не бросили старика в беде. А долг – платежом красен. Знаете биатлонное стрельбище на Сопке? Там есть хорошая банька, без лишних ушей. Лес, место тихое, дорожка узкая, шлагбаум на въезде.

- Слышать – приходилось. А бывать,… кто ж меня туда позовет. В народе говорят: «генеральская баня», особый уровень доверия и связей.

- Ну, нет таких крепостей… Вот я и зову.


***

«ХХ» ----- 19ХХ г.
Заведующему Отделом информации (текст изъят) ОС КПК при ЦК КПСС
т. Н.Г. Орлову
Строго секретно
ШИФРСООБЩЕНИЕ

Прошу вашей санкции на организацию по линии ГКО «Росконцерт» гастрольного выступления ВИА «Машина времени» в городе (текст изъят) в целях реализации оперативных мероприятий по литерному делу «Посредник».

«Пенсионер»


Tags: "Ты мне друг, но здесь не торгуй"
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments