koba_sam (koba_sam) wrote,
koba_sam
koba_sam

Category:

"Ты мне друг, но здесь не торгуй" (продолжение второе)...

Я пока не вернулся. Выкладываю продолжение, это просят в "личке".

Ваш Коба.


Путь к этой истории начался для меня давно, несколько лет назад.

Было летнее солнечное утро. Ночью шел дождь, пахло мокрой землей, тополиный пух лежал в лужах, как пена закипающего мясного бульона. Дворники торопились согнать эту пену с тротуаров, разметая дорогу для первых пешеходов.

Я стою у милицейского уазика возле входа городского парка. По диспозиции патрульного маршрута – ежедневно в начале восьмого утра следует находиться здесь. Потому что здесь каждое утро идет на работу Первый секретарь крайкома партии товарищ Ш.

Он идет не спеша, от дома на улице Урицкого через парк. Путь занимает примерно двадцать минут. Любит ходить один, без сопровождающих лиц. И если увидит, что по пятам движется милиционер, будет недоволен. И сделает выговор руководству нашего УВД. Потому что считает – дело милиции – охранять покой рядовых граждан. И отвлекать от этого дела не нужно.

Поэтому, сопровождать надлежит незаметно, на максимальной дистанции. Однако, при этом – «исключить нежелательные контакты». Так требует наше руководство. Как ты это сделаешь, неважно. То, что задача по сути условий неразрешима, неважно тоже. Главное, указание получено. Кто не выполнит, будет строго наказан.

Появился Первый. Идет в летней куртке поверх пиджака, утром после дождя прохладно. Рост – высокий, голова – бритая наголо. Взгляд – жесткий и внимательный. Многие боятся этого взгляда. Говорят, «пробирает до печенок».

Иду следом, стараюсь держаться так, чтобы меня скрывали кусты и деревья. Здесь это нетрудно, есть параллельные тропинки, протоптанные прямо в траве.

У пересечения с основной аллеей, возле детской железной дороги Первого останавливают две женщины. Они, похоже, ждали. И знают, что пройдет здесь. Что-то горячо говорят, пытаются всучить какие-то бумаги.

Вот это и называется – «нежелательные контакты». К Первому секретарю положено записываться на прием. Когда сможет – примет. Потому что он – один. А нас у него – три миллиона без малого.

Пока соображаю, что делать дальше, Первый забирает бумаги и продолжает движение. Я вижу его в спину. Мне кажется, спина у него выражает раздражение. А может, и нет. Но выговор я все равно заработал. И, вероятно, заслуженно.

Хорошо, у нас – не Америка. Там – подойдут и выстрелят.

Возвращаюсь аллеей обратно к машине. Первый вошел в здание крайкома, моя миссия окончена. Я проворонил случайных просителей, иду, злюсь. Может, тетки подходили по важному делу. Даже, наверное, по важному. Но все равно, обидно.

На лавочке сидит пенсионер, читает газету. Кто еще может сидеть на лавочке в парке ранним утром рабочего дня и читать «Правду»?

Прохожу мимо, пенсионер обращается ко мне:

- Товарищ милиционер, на минуточку…

Подхожу, козыряю, говорю:

- Слушаю вас.

- А вы присядьте.

- Зачем? Я на службе, не положено.

Пенсионер усмехается, отвечает:

- Ну, само собой, не положено. Но случаются исключения. Хочу показать вам один интересный документ. Тем более, Олега Семеновича вы уже проводили, имеется свободная минутка…

Ясно, откуда этот «пенсионер». И ничего хорошего такая встреча не сулит. Значит, не только у нас команда – негласно обеспечивать безопасность Первого секретаря крайкома. Впрочем, и так ясно, не только у нас.

Собеседник открывает портфель, достает лист серой бумаги. На листе несколько рукописных строк, слева по краю два круглых отверстия от скоросшивателя.

Говорит:

- Я вам прочитаю. «Заявление. Хочу проходить службу в органах государственной безопасности СССР. Прошу направить меня в специальное учебное заведение КГБ для получения профильного образования. Дата. Подпись». Помните такую бумагу?

- Конечно, помню. Писал два года назад. Взяли, ничего не ответили.

- Понятно, не ответили. В Комитете не любят «инициативников». Тем более, если из системы МВД. Специфика. Но такое ни о чем не говорит. Заявления в КГБ всегда разрешаются по существу.

- Значит, положительно?

- В определенном смысле. Хотим предложить вам службу на другом, не менее важном участке работы.

- Но я хотел – именно там.

- Похвальная настойчивость. Это вас дополнительно характеризует. И все же, лучше не рубить сплеча. Нам кажется, по личным качествам и некоторым особенностям биографии – эта служба вам подойдет больше.

- Тогда, хотелось бы подробнее.

- Пока это преждевременно. Вам достаточно знать, что это – тоже область государственной безопасности. И так же связана с риском, которого вы ищете. И так же предполагает выполнение задач особой важности. В том числе, с нелегальных позиций.

- И… что для этого нужно сейчас от меня?

- Принципиальное согласие. Но учтите, у нас очень высоки критерии отбора. В конечном итоге, у вас может не сложиться.

- И что тогда?

- Ничего особенного. Будете работать, где и раньше. А наш разговор и все его последствия – надежно забудете.


***

- А откуда такое знаешь? – Дорофей ерзает в кресле, вопрос мой ему не нравится. – Ты вообще, откуда, парень? Нет, я понимаю – «оттуда». Но мы – тоже не лаптем хлебаем. Есть молодежные центры НТТМ, государственная программа, постановление Совета министров, циркуляры ЦК ВЛКСМ, директивная «сопроводиловка» в профсоюзах.
И есть я – общее кураторство на местах. И есть, наконец, негласный закон – «Контора глубокого бурения» на партию волну не гонит. И на комсомол, тоже не гонит. Хоть и по остаточному принципу.

А тут – приходишь ты. И выдвигаешь условия. Допустим, разумные. Дураков нет, аккуратное сотрудничество – необходимое дело в системе аппаратных отношений.
Но зачем, скажи, давить?!..

Усмехаюсь. Зачем кошке хвост? Она им рулит. Если на него наступить – кошка станет уточнять твои полномочия и расклады сил.
Говорю:

- В том и дело, Сергей Ильич, «давить». Зайдем с другой стороны. Если шуруп не крутится, на него давят. Понял мою мысль? Шуруп – штука утилитарная, нужен в системе крепежа возводимых конструкций. А возводят, по чертежам, утвержденным сверху. И если пошла команда «крутить», значит, это кому-то нужно…

- Такое понятно и даже не обсуждается! – Дорофей возвращает на лицо маску комсомольского вожака, чуткого к директивному слову партии. – Но хотелось бы, понимаешь, все-таки дружеского взаимодействия. Ведь одно дело тянем, имеем один государственный замес, горим заветами партии, равняемся на решения Съездов, крутим гайку на рельсах коммунизма. Ты – на своем конце рычага, я – на своем. Но все равно – в одну сторону.

А ты, понимаешь, аккуратно берешь за горло.

Зачем?! Я же не враг и всей душой.

Вот ты пришел, сказал: «Есть интерес к пушнине».

Я?

Мгновенно организовал тебе аэродром. И поделился полномочиями, и добрым своим именем немедленно пробил коридор для ваших оперативных задач. Заметь, совершенно искренне – я тоже заинтересован знать, куда пропадают люди. И тоже понимаю – здесь могут быть скрытые цели определенных враждебных нам сил. Это ваша прерогатива, и работайте на здоровье!

Но ты – намекаешь уже на другое. Правильно ли это, старший брат из большого серого дома с гербом на крыше? К чему нам компроматы, к чему мелочная опека по второстепенным вопросам? Каждый, кто тянет телегу ответственного дела, не без греха. И ты это знаешь не хуже меня. А твои вышестоящие товарищи – в курсе стратегии партии по данному хозяйственному вопросу.

А стратегия проста: дать толчок научно-техническому творчеству молодежи, не связывать рук и не рубить крыльев. Хватит, нарубили! И даже сам Михаил Сергеевич – не раз говорил об этом открыто, в рамках взятого курса на перестройку и гласность.

Понимаешь, сам!

Это значит, директивная линия партии!

Мы – отчисляем честные тридцать процентов – в общесоюзные и местные фонды. Большое государственное, – скажу тебе я, – нужное и непростое дело.

И даже кулаком решительно пристукну по столу: Постановление Совмина, ЦК ВЛКСМ и ВЦСПС за номером 321 – выполним! Научно-техническому творчеству молодежи – быть!..

Скользить он умеет. Без этого в аппаратчиках не усидеть.

Но скользить можно по-разному. Можно, из производственной необходимости. А можно – из любви к искусству. Люди искусства не любят мелочной цензуры и связанных крыльев. От этого, порой, они улетают очень далеко. Потом их оттуда приходится возвращать. Некоторых, за государственный счет.

Только не нужно иллюзий. Искусство у нас – принадлежит народу. И должно уходить корнями, куда указано авторитетным источником. И без всяких творческих разночтений. Даже, если сюда приделан ярлык научно-технического прогресса и постановление №321.

Лично меня на эти лозунги не купить. У меня есть задача, и я ее выполню. А этот деятель – нам пока нужен…

- Сергей Ильич, работай спокойно. Есть вопросы, мы их решаем. К тебе обратились за помощью. Значит, доверяем. А ты – не бери к сердцу.

- Вот! – Дорофеев улыбается, меняет маску комсомольского вожака на выражение лица простецкого рубахи-парня, готового услужить по дружбе. – Ведь так и говорю! Есть вопросы – будем решать совместно.
Что если нужно – тут же и обращайся. Все протолкнем, все сгоношим, любая просьба пойдет литерным графиком, вне очереди и без обычной нашей бюрократической волокиты.

Знаешь, достала ведь эта волокита!

Нужно ускоряться, нужно перестраивать систему партийных отношений, ломать стереотипы. Нужен свежий воздух идей и движение творческой мысли! И в этом я всемерно поддерживаю нашего Генерального секретаря…

Кстати, если что личное, тоже не смущайся. Человек – существо материальное. Этого даже марксизм, знаешь, не отрицает в природе вещей. Каждому хочется кушать, радовать подарками близких, ловить восхищенные взгляды окружающих. Особенно, если такое – по заслугам и высоким личным профессиональным качествам.

В общем, не отталкивай руки, протянутой по искренней дружбе…

Жму ему руку, дружески хлопаю по плечу.
Мы примерно одного возраста, он на пару лет если постарше.

То, что я уже сегодня о нем знаю, вполне вытягивает на лоб в зеленке. Способный малый. Но нужна вся цепочка. Как ее проявить, пока неясно.


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments