koba_sam (koba_sam) wrote,
koba_sam
koba_sam

Categories:

"Профессор лечения звука"...

История эта написана на основе документальных фактов. Но фабула дела изменена, некоторые обстоятельства при написании домыслены, место действия тоже другое.

В общем, будем считать, почти художественное произведение.

Ваш Коба.


Ночь.
Сижу в кабинете, читаю. Окуджава, «Путешествие дилетантов».

Интересно было у них устроено. Сын генерал-адъютанта, князь, кавалергардский корпус, балы в Аничковом дворце, личное покровительство императора. При этом дома на стене, – портрет государственного преступника Муравьева. При этом, не особенно скрываясь, крутит романы с женами министров двора. Заодно, не пропускает и дочерей декабристов.

Докрутился, втрескался в княжну Тучкову. Сам, лет на сто ее старше. Ну, может на двадцать, по роману не очень понятно. Все равно, много. Тем более, увидел ее впервые еще в восьмилетнем возрасте. Дождался, пока выйдет замуж. Украл из семьи и отправился в романтическое путешествие по горам Кавказа. Правда, не доехал, поймали, лишили титула и состояния. И отправили рядовым опять-таки на Кавказ. А его пассию – от греха подальше, в Италию.

Кончилось предсказуемо, все умерли.

Путешествие дилетантов, в общем. Жили, кутили, развлекались. Потом, прохлопали революцию. Теперь вот, книжки про них читаем.
Ну, что так не жить?

Встаю, подхожу к зеркалу. Смотрюсь. На дежурстве мы в форме, приказ по Управлению. Капитан. А в то время, был бы штабс-капитаном. Девятый классный чин в табели о рангах. На «гражданке» – титулярный советник.

Хотя, черт его знает. Мы же, наверное, гвардия, по тем временам? Выходит, сразу надворный советник. Или, подполковник, если в пехоте.

Вот до каких мыслей доводят иные художественные произведения.

Оглядываюсь. На стене над столом – портрет Дзержинского. Тоже, кстати, человек из дворян. И тоже лишен всех прав состояния, выслан в Сибирь на вечное поселение.
Решил, однако, не поселяться. Самостоятельный человек потому что. И за княжнами, между прочим, не бегал.

Звонит прямой телефон из «дежурки».
На часах – половина двенадцатого ночи. Что там еще случилось? Несуразное время для нашего ведомства. Мы ведь не милиция, наши подопечные в такое время по улицам не гуляют. Скорее, слушают «голоса» на 810 АМ. Хотя, уже час, как оно отсвистело в эфире…

- Спустись – говорит дежурный – тут интересный человечек до нас заглянул.

Книгу бросать жалко. Дочитал ведь уже почти.
Спрашиваю:

- Сильно интересный? И время, главное, интересное выбрал.

- Говорит, недавно с работы освободился. Ну и сразу – к нам.

- У кого-то конкретно из наших на контакте? Или, так, с улицы заглянул? Что за работа, по ночам шляться? Буфетчик из театра что ли?

- Говорит, располагает важной информацией по нашей линии. Спускайся, короче, не крути. Знаешь поговорку: «Лес – видит, поле – слышит, ЧК – пишет». Лишней информации не бывает.

Это я и сам такое знаю. Не бывает. Информация – хлеб оперативной работы.

Спускаюсь со своей верхотуры, иду в коридор возле «дежурки». Здесь три комнатки для переговоров, прапорщик держит дверь в первую приоткрытой. Значит, заявитель там.

Вхожу. С первого взгляда определяю – товарищ творческой натуры. Нужно быть готовым, до сути заявления мы доберемся минут через двадцать. И хорошо, если это будет стоить потраченного времени.

К нам приходят разные граждане. Выслушиваем всех, работа такая. А если человек пришел ночью, он считает свое дело неотложным.
Увы, не всегда соответствует реальному положению вещей. Наша задача – государственная безопасность. Бывает, нашу задачу понимают по-своему. Например, требуют повлиять на марсиан. Не отказываем. Но – передаем более компетентным специалистам.

- … и вот, понимаете, сразу к вам! – заканчивает ночной посетитель свое длинное вступительное слово. – Завозился, работа требует, судари мои, полнейшего погружения. Растворяюсь в работе, часов не наблюдаю.

Ведь мои подопечные – почти как люди… нет!.. (он перебивает себя категоричным взмахом руки) – многие, и куда интереснее, глубже, талантливее иных людей. Такие зачастую встречаю характеры, такую глубину обертонального окраса, такие акустические вибрации и динамические характеристики звукового аппарата…

Мой собеседник – настройщик музыкальных инструментов.

Числится при краевой филармонии. Но есть и еще какая-то хитрая связь с комбинатом бытового обслуживания населения. Эти подробности меня не интересуют. Скорее всего, вызвано необходимостью выполнять заказы частных лиц.

Настроить пианино можно только на дому. Филармония такие услуги предоставлять не может. А настройщиков, если верить словам гостя, «днем с огнем». На весь город, может, и десяти человек толковых не сыщется у нас. Это тот же часовщик, только с абсолютным музыкальным слухом. И еще, с недюжинной силой и хорошим опорно-двигательным аппаратом – вокруг инструмента мастер «танцует» не один час, накручивая множество специальных гаек и болтов.

И еще, нужно крепкое знание физики, как я теперь понимаю из рассказа.

- Сурен Погосович – говорю я – сколько уходит времени, в среднем, чтобы настроить домашнее пианино?

- Ну… – собеседник артистично чертит в воздухе «восьмерку» зажатым в кулаке черным беретом – это, судари мои, зависит…
До бесконечности, молодой человек, ибо нет и предела в нашем мире при стремлении к совершенству! Гитара, о семи всего струнах, и та – сложный акустический механизм.

А тут, изволите видеть?!

Даже в домашнем фортепиано – до 90 хоров, да 235 струн, да семь с половиною октав, если инструмент высоких музыкальных кондиций. Одну струну потяни – неизбежен и дополнительный натяг рамы инструмента. А общая сумма натяжения «струнной одежды» – до двадцати четырех, бывает, тонн!

Представляете, если привязать такой груз, ведь без всяких шуток же поднимет, что и другому башенному крану никак не под силу!

И при том – очень тонкая механика инструмента. А инструменты, как люди, стареют. И, как люди, болеют – кто «горлом», кто «суставами», а кто и в целом – по общему каверзному износу организма.

Потому, настройщик – это вам, судари мои, еще и домашний доктор по музыкальным заболеваниям, профессор лечения звука!

Вот я. С порога, с одного взгляда, – а половину проблем тотчас определю. А дай мне время только развернуться…

Я уже понимаю, если дать время развернуться, Сурен Погосович будет говорить до утра. В плане общего развития, конечно, интересно послушать. Но вряд ли он заглянул теперь в КГБ именно за этим.

- Сурен Погосович, а что послужило причиной вашему визиту?

- Да! – он подтягивает свой портфель на коленях, обнимает его покрепче руками. – Именно об этом! День у меня был, должен вам доложить, непрост.

Сначала, визит к Эмилии Израилевне Шварц.

Я вам скажу, это всегда – праздник души. Кабинетный «Беккер», девятьсот двенадцатого года, юбилейная машина к столетию победы русского оружия, в черном глубоком лаке с инкрустацией, подарочная малая серия, шедевр домашнего звука!

Ну, не буду вам ничего говорить. Износ кернов – не штука для заслуженного инструмента! Тяга левой педали демпфера хандрит, ушибли при перевозке еще до войны. Лечится, но со временем, увы, возвращается опять. А заменить – нечем. Штучное производство, если только – по индивидуальному заказу, да кто же такое теперь даст.

Но в целом – божественной силы звуковая картина! И хозяйка, ведь вы же знаете, колоратурное сопрано. Ах, что говорить, Эмилия Израилевна и ее «Беккер» – целая культурная эпоха…

Да. С огромным удовольствием затратил время и силы до самого обеда. И даже откушал потом с хозяйкой борща. И пирожков с капустой и топленым маслом – представьте, изготавливает сама, несмотря на уплотненный концертный график! Скалка и тесто
– шутка ли, такие пальцы! А пианист, чтоб вам теперь знать, мог бы и гвозди руками прямить, когда бы нужда...

После обеда, заглянул к Григорьянцам, проведать их «Петроф».

Там, знаете, вирбельбанк нужно бы укреплять, и колки низкого регистра нуждаются в полноценной ревизии механизма. Но это, как понимаете, затратная весьма процедура, да.

Ну, согнал молоточки на польстере в общую линию, подклеивал беличьей шкуркой, запасец такого пока имеется у меня.

Провозился часа четыре, но Григорьянцы – в восторге. Зазвучало! И вязкость – говорят – ушла.
А как не уйти, коли молоточки «сидели» на шпилерах в натяг, а должно ведь им лежать свободно, ожидая посыла быстрой руки музыканта.

Вот, а на вечер – по незнакомому уже адресу.

Там, знаете, милая семейная пара. И хотят приобщить ребенка, девочку шести лет, к миру классической музыки. Приобрели в нашем комиссионном магазине по случаю достойную модель, немецкой фабрикации середины века инструмент «Рёниш
».
Надобно настроить, провести общую ревизию и клавиша западает – значится в заявке у меня.

Вот, прибыл. Познакомились. Произвел общий осмотр, остался в целом доволен. Пианино, знаете, очень не любит перемен в жизни. Чуть изменился климат, даже только ветром из-под дверей подуло – и ждите неприятностей в голосе.

А тут – еще и на ковер к самой стене установили! Мол, девочке будет удобней, по мягкому если ковру.

Отругал, безусловно. Выдал фанерные кружочки под лапки инструмента, выдвинул машину от стены, чтоб голос освободить и вернуть полетность звуку.

И взялся глядеть, что там с клавишами творится у нас.

Но перед тем, правило железное у меня. Заменить мешочки с нафталином! Моль, судари мои, шутить с инструментом не станет! Хватитесь, а весь фетр и войлок на головках кернов – в труху. И виноватить уже некого, и дорогой ремонт по глупости обеспечен.

Да. Полез, стало быть, заменять нафталин в мешочках. А там…

Сурен Погосович открывает портфель, роется внутри, кладет на стол небольшой, похожий на кисет мешочек из редкой плетением ткани.

- Вот, полюбопытствуйте. Руками я даже не трогал, только заглянул.

Аккуратно вытряхиваю содержимое на газету. Нафталин, примерно столовая ложка порошка. Черный предмет, похожий на радиолампу с октальным цоколем. Свернутый вчетверо обрывок тетрадного листа в клетку, на котором записаны столбики цифр.

Интересная находка.

- А почему вы решили, это будет интересно именно нам?

- Видите ли! – почти перебивает меня собеседник. – Врать не стану, в роялях прячут всякое. Излюбленное, знаете, место, устроить домашний тайник. Бывало, и драгоценности находил, щепетильное дело!

Однако же, сами понимаете, клад у нас принадлежит государству. А будет ли хозяин звать настройщика, зная о кладе? Так что, и вопроса почти не возникает. Ну, поохаем вместе, позвоним в милицию. Было у меня такое, за тридцать лет работы всякого навидался, да.

А то и дети устроят кладовую разных своих секретов. Ну, это другое дело, не как здесь.

И вот ведь еще что.

Полез потом в клавиатурный узел. Снял нижнюю крышку штульрамы. А крайняя клавиша – лежит от механизма свободно. А на замочном бруске под нею – прикручена контактная группа. Ну, знаете, как если разобрать телефонное реле, такая же примерно. И от нее – два обрезка провода, сантиметров по десять.

Хозяевам я ничего не сказал. Вернее, соврал, что не имеется под рукой необходимых инструментов.
И вот, сразу – бегом к вам…







Tags: "Профессор лечения звука"
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments