koba_sam (koba_sam) wrote,
koba_sam
koba_sam

Categories:

"Стрелка компаса в бесконечное" (эпилог)...

Эпилог. Теперь станет понятно, почему это материал на большую повесть. Но лучше так, чем будет просто лежать в заготовках.

Ваш Коба.


Утекло много воды с тех пор, как случилась эта история.

В конце девяностых, в звании полковника я вышел на пенсию. Мог, в принципе, остаться служить и дальше, несколько раз предлагали генеральскую должность.

Отказывался. Честно говоря, я давно разлюбил свою профессию. Причины здесь личные и говорить об этом подробно не хочу. Скажу только, я потерял смысл этого занятия. А если нет смысла, нужно уходить.

В двухтысячном я поехал отдыхать в Чехию.
Пенсия у меня хорошая, позволяет достойно дожить, и даже повидать мир. Пока работал, за границей бывать не приходилось.

Вот и решил наверстать упущенное. Купил путевку и отправился в Прагу.

Почему туда? Даже не знаю. Пляжи я не люблю, а в молодости – любил читать и перечитывать «Бравого солдата Швейка». Может, поэтому. И еще, всякие книжки про старинные замки. А в Чехии этих замков, завались.

Во дворе одного из таких замков я увидел знакомое лицо.

Присмотрелся – тот самый «бригадир геодезистов». У меня вообще хорошая память на лица. Бывает, увижу человека даже случайно, а потом встречу через несколько лет и помню, где именно повстречал впервые.

А у «бригадира» к тому же запоминающиеся глаза. Описать его взгляд не могу, но сразу видно, человек не прост. И знает больше других, и может, вероятно, не меньше.

Я бы не стал к нему подходить – прошло много лет, кто он теперь и где служит, мне неизвестно.

Есть профессии, и моя в этом числе, – увидел коллегу случайно – узнавать необязательно. Мало ли, с какой целью он здесь. Не исключено, по работе. И возраст роли тут не играет, чекисты и сами нередко шутят: «От нас уходят только ногами вперед… и то, если начальство не против».

Но тут он кивнул сам, показал, что узнал меня тоже.
Подошел, поздоровался, сказал:

- Интересно, сколько лет прошло, почти не изменились.

- Ну, и вас тоже нетрудно узнать.

Разговорились сначала ни о чем, «дежурные темы»: погода, природа, архитектура. За разговором дошли до пивного ресторанчика на горе и уселись там, на открытой веранде над городом.

Он предложил перейти на «ты». Я согласился, возраст у нас примерно один, «бригадир» – лет на пять-семь если постарше. Но после пятидесяти такое уже несущественно.

Спрашиваю:

- Туристические цели, или по работе?

Он усмехнулся, ответил:

- Я давно не живу в Союзе. Точнее, теперь уже, в России. Скоро, лет десять тому.

- Стечение обстоятельств?

- Нет, осознанный выбор. Правда, выбирали другие. Они решили, что люди моей профессии стране больше не нужны. У военнослужащего, сам знаешь, выбор невелик. Он дает присягу служить. А прислуживать – это по другому ведомству.

Ответ прозвучал неожиданно. Хотя, я и сам когда-то встал перед выбором. И этот выбор, по существу, не особенно отличался.

- И что, где теперь?

- Постоянно – в Австрии. Но, бывает, подолгу перемещаюсь по Европе. Я предприниматель, хозяин детективного бизнеса. Частные расследования, юридическое обслуживание крупных фирм, розыск пропавших без вести, аналитические услуги.

- Вроде Ната Пинкертона?

- Да все мы, по сути, одинаковы, «частный глаз» – это дела, за которые не возьмется полиция. Вернее, куда полицию не хотят допускать.

- В России попробуй, не допусти…

- Ну, в России… – «бригадир» засмеялся – в России, знаешь, милиция и сама давно не понимает, кому теперь служит. Раньше знала – народу. А сейчас, кто больше заплатит. Или, есть возражения по этому тезису?

Возражений у меня не было.
Я ушел со службы, в принципе, по той же причине. Но слышать это от человека, который давно не живет в России, все равно неприятно. Он прав, но от этого не легче.

Спрашиваю:

- А у тебя, значит, теперь по-честному?

«Бригадир» смеется:

- Ага, зацепило. Да нет никакого «по-честному» в этих делах. Роемся в грязи, перетряхиваем чужое нижнее белье.
К нам идут зачем?

Каждый третий – подозрение в супружеской неверности. Каждый второй – «помогите вернуть долги». Редкие светлые пятна – охрана и личная безопасность частного бизнеса.
Но и это, знаешь, как посмотреть. Если тебе нужна личная охрана, ты вряд ли имеешь прозрачный бизнес.

В общем, как говорили у нас раньше, «гримасы капитализма». Но здесь, без вариантов: или – твой товар покупают, или – «не вписался в рынок».

- Это понятно. У нас теперь так же. И давно неинтересно. Я о другом хотел спросить. О том деле…

«Бригадир» кивает, говорит:

- И это – тоже понятно. Там было интересное дело. По-настоящему интересное. Для тебя, наверное, особенно. И для тех ваших мужиков, кто из начальства постарше.
Раскрутили, по сути, они. У нас ведь тот гусь ушел от «наружки» в Горьком и нырнул в омут. Все тогда поставили на уши, концов не нашли.

Я, честно сказать, на том деле и в люди вылез. В нашем отделении головы полетели, в то время жестко рубили, если агент врага с крючка соскочил.
А тут, по всем столбам, законспирированная агентурная сеть, резидентура с нелегальных позиций, заточенная под наши военные секреты. И черт его знает, насколько широк у них вербовочный контингент, с каких уровней уже обеспечивают «утечки», сколько агентов на связи?

Короче, срубили всю верхушку отдела, а я – молодой, на вторых ролях. Ну, так и на первые вышел.

Но кабы не ваши пинкертоны из глубинки, могли этого деятеля больше не зацепить. Это ведь не в кино, где по сценарию шпиона вяжут в четвертой серии, а в пятой – лепят ордена на грудях. В жизни, сам понимаешь, можно рядом ходить, ездить в одном троллейбусе и шляпу по-соседски приподнимать поутру.

- Меня он тогда обставил, как пацана.

- Он многих тогда обставил. А на обычных операх из сибирского захолустья – сгорел.

Нам когда сообщили, верить никто не хотел. Пока оперативную съемку не принесли. Глянули – он! Изменился, конечно. И годы, и мастерство перевоплощения. Но основную антропометрию не спрячешь. И глаза не заменить. И отпечатки пальцев.

Я там вылетел, как из пушки. Утром в Красноярске, к обеду – в «Б».

Ну и завертелось. А ты уже в грузчиках тогда ходил. Оценили перспективы операции внедрения, поставили на контроль Центра. Но проведение оставили за вашими мужиками. И меня – куратором.

И сразу пригнали из столицы оперативную группу специального назначения под мое начало, не стали опираться на местные ресурсы. Вон, в Горьком тогда поручили местным, они и проворонили объект. А прилетело по цепочке на самый верх. А кому такое надо?

В общем, дальше ты и сам все видел.

- Дело прошлое, можешь рассказать, что за фрукт оказался тот Бабаков, который в подполье сгорел? Пуля какая-то странная, челюсть вставная за дикие деньги. И за что его грохнул Иван Григорьевич, тоже интересно узнать. Если не тайна, конечно…

- Какая теперь тайна – страны уже нет… – «Бригадир» невесело усмехается – мы этого «Бабакова» кинули по всем учетам, примерили по розыскным делам – баранка от бублика.
А так не бывает, если мужик судимый был. Он и пальчики свои где-то оставил, и прочие приметы светлой личности своей обязательно отразил.

Значит, все-таки не судим. Так мы предположили тогда. И с нашим фигурантом, Иваном Григорьевичем, очевидных связей никаких.

И почему вообще нужно связать эти фигуры, какие основания к тому?

Пуля и челюсть? Кислые основания, понимаешь сам. И может оказаться ложной версией, вредной для дела.

Например, совпадением формальных факторов, только намеком на связь этих лиц. Один – резидент-разведчик. У второго – пуля и челюсть иностранного производства. Оба живут в пределах одного районного центра. Вокруг
– тайга.

И что из того?

Короче, огороды городить не буду, здесь опять отличились ваши деревенские опера. Откуда выкопали, теперь уже не скажу, подробности забыл. Скажу только, копать они умели. И многим нашим столичным спецам нужно бы там уроки оперативного мастерства брать.

Выяснилось, вскоре после войны в районе Томска строили химический комбинат.

Если не вру, по памяти, назывался «Контора Главпромсторя №816». Или,
«Пятый почтовый».

На строительстве, по приказу Берия, использовали заключенных с тяжелыми «расстрельными» статьями. Ну, «врагов народа», троцкистов-зиновьевцев и прочий политически чуждый контингент давнего того времени, что пережили войну в лагерях. Были и другие, каратели и пособники, военные преступники, желающие снизить суровый приговор и заменить «стенку» урановым штреком.

Вот этот «Бабаков», как раз оттуда.

И настоящая его фамилия была Острецов. Осужден первично по статье за контрреволюционные преступления к исключительной мере наказания. Потом, как специалист-инженер незадолго до войны освобожден условно-досрочно, отправлен на Украину для строительства УР.
Это тогдашнее сокращение укрепленного района, если не знаешь. Мощные инженерные сооружения, коммуникации, сложная система подземных ходов для подачи боеприпасов и передислокации личного состава.

А потом ударили немцы, и этот Острецов оказался в плену.
И что делал там – большая тайна есть.

Но инженером он был хорошим, отражено в документах. Видимо, сотрудничал с разведкой. Потому что уже после войны неожиданно всплывает у нас. В числе арестованных американцами спецов, которые восстанавливали после бомбежки завод «тяжелой воды» в Лейне.

Вероятно, Острецов не имел прямого отношения к процессам расщепления урана, и союзники спокойно сплавили его нам в числе прочих второстепенных специалистов, из которых уже выпотрошили полезную информацию для себя.

Но это – опять не факт.

Так же здесь можно предположить и многоходовую комбинацию внедрения.

Острецова передали нам, он раскаялся, обещал искупить, осужден повторно, попадает на строительство секретного комбината. Дальше, сам понимаешь.

А вот дальше как раз – темнота.

Острецов погиб в 58-м, «несчастный случай на объекте». Все, что удалось нам раскопать. Личное дело заключенного в архиве не обнаружено, все эти факты собирали уже потом, по крупинкам.

А дело, полагаю, уничтожено. Кем, когда, почему?

Не могу знать. Там и вообще все, что касалось деятельности по «Проблеме №1», секретилось намертво. А после ареста Берия, и вовсе пропали целые массивы документов.

- А как все-таки выяснили, что Острецов и Бабаков – одно и то же лицо?

- А вот это ваши тамошние мужики и раскопали. Выудили еще довоенные документы НКВД, там оказались дактокарты с пальцами Острецова. И эти отпечатки совпали. Не совпал только год рождения, Острецов лет на десять постарше. Но в те годы, знаешь, никто особенно внешности значения не придавал. Написано - тридцать лет - значит, так и есть.

А где все это выудили, не помню. Да и неважно теперь.

Главное, тогда картина сложилась. Острецов, получается, не погиб. Может, выжил после несчастного случая и через больничку выкрутился на волю.

А возможно, никакого случая и не было, оперативная игра в рамках многоходовки между ведомствами Лаврентия Павловича и наших заклятых друзей с Запада. Тогда такие игры велись, но позже 53-го года по личному распоряжению Хрущева все материалы были изъяты.

Не знаю, честно сказать. Этого нам установить не представилось возможным.
Острецов мертв, окончательно и подтверждено экспертизой. Предъявить его убийство Ивану Григорьевичу не удалось.

Была версия, что Иван Григорьевич держал Острецова на агентурной связи. Потом, что-то между ними произошло. Может быть, шантаж. Агент взбрыкнул, отказался выполнять поручение резидента. Например, предъявил завышенные, заведомо невыполнимые требования. Или, пригрозил выдачей КГБ.

Или, было еще что-то, этих «троцкистов» сам черт не разберет, та еще каша у людей была в голове.

Наши мужики постарше, кто работал в «смутные времена», всякое говорили. Мол, приходит вот такой «враг народа», бьет шапкой оземь: «Свое отсидел, но не за все сполна! И не могу молчать, грызет совесть перед народом…»

И дает такие расклады, хоть новое дело заводи. А было – сто лет назад и все сроки давности истекли.

- А я зачем был нужен тогда?

- Ну, это установили. Он прикидывал тебя на роль агента-маршрутника. Сначала, для использования «в темную». А потом, как сложится. Сам он уже постарел, а собирать сведения с «маяков» – нелегкая прогулка. Там по лесам приходится болтаться, мало ли чего. А с напарником, проще. И тащить ничего не нужно, и подручный-уголовник всегда на подхвате.

В общем, не обольщайся, не за ум тебя выбирали, а за пудовые кулаки – смеется «бригадир».

- Я не обольщаюсь, но интересно, почему сработала такая немудреная комбинация внедрения.

- А тут, как любили говорить ваши сибирские опера, «чуйка на успех». И возразить этому было, по существу, нечего.

Взяли бы этого Ивана Григорьевича, а где «маяки» – сам черт не скажет. Найди их в тайге, попробуй. Нет таких приборов, чтобы найти. Берешь компас, и – вперед, в дурную бесконечность…

- Это я знаю, Василий Спиридонович мне говорил. И мой начальник, еще, когда в командировку отправлял, оговорился. Тоже упомянул о стрелке компаса.

- Хорошая у тебя память. А я, видишь, многое в деталях забыл.

Главное – помню. Была страна. И было ясно, куда идти. Хоть с компасом, а хоть – просто, куда глаза глядят.
И дело делали. И знали, для чего.

А теперь – другое. И для чего, не знаю.


***

Больше я с «бригадиром» не встречался. Жив, наверное, где-нибудь. Если не умер.

Tags: "Стрелка компаса в бесконечное"
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments