koba_sam (koba_sam) wrote,
koba_sam
koba_sam

Categories:

"Стрелка компаса в бесконечное" (окончание)...

Окончание. Но будет еще эпилог.

Ваш Коба.


Ивана Григорьевича усаживают на лавку в будке грузовика, пристегивают браслетом наручника к железному поручню возле кабины.
Мне показывают место в хвосте кузова, у входной двери.

На полу несколько деревянных ящиков зеленого армейского цвета с перекидными застежками-зажимами. Что в них, я не знаю. Внешне, похожи на те, в которых хранят на складах оружие.

«Бригадир геодезистов» тоже здесь, он сел напротив Ивана Григорьевича. И два человека из этой «бригады», рослые парни лет по тридцать, с холодными внимательными глазами.

Я уже понял, из какой организации эти ребята. Они не любят афишировать свою принадлежность.
Но тут и представляться не нужно, «комитетовский» стиль работы мне вполне знаком.

Здорово, кстати, отличается от нашего милицейского. Да и техники у нас такой нет. И полномочий.

«Бригадир» вполголоса говорит одному из своих парней:

- Скажи «четверке», пусть ожидает экспертов для снятия «экспонатов». Сам пересядь в кабину, будешь нужен на подхвате и в охранении. По связи передай в базу: «возвращаемся на точку». На маршруте предельное внимание, остановки без крайней необходимости запрещаю. Возьми в кабину автомат, применение без команды, по инструкции.

Парень кивает, щелкает замками на ящике, достает «АКМ». Успеваю увидеть, в ящике таких несколько. Парень выпрыгивает из кузова, хлопает входная дверь.

«Бригадир» улыбается Ивану Григорьевичу, обращается приветливо:

- Ну вот, Иван Григорьевич, и полетели. Все ведь лучше, чем до станции ноги-то бить, да в электричке тащиться. И грибы целее будут по случаю мягкой доставки. Да и вам самому не накладно: рубль двадцать из скудной пенсии на билете, хорошая экономия в бюджет.

Иван Григорьевич улыбается в ответ, говорит:

- Вот вы меня, по имени-отчеству, уважительно. А вас как звать-величать, и не знаю, добрый вы человек…

- А так можете и величать – расплывается в улыбке «бригадир» – «добрым человеком», я не обижусь. Тем более, нам с вами теперь часто встречаться предстоит, обсуждать и описывать многие факты из вашей беспокойной жизни. А летописцем по случаю назначили меня.

- Да что же такого есть в моей жизни, чтоб с нее летописи вдруг сочинять? – спрашивает Иван Григорьевич удивленно. – Я ведь прост, как льняной рушник на кухонном деревенском столе. И вся моя жизнь, на пользу обществу, на пользу Отечеству и естественным наукам.

- А вот и посмотрим, так ли оно есть. И начнем уже теперь, не теряя времени.
Позвольте вот полюбопытствовать, что за приемничек у вас имеется, этакая занятная вещица?..

- Обычный приемник, в магазине купил – Ивану Григорьевичу вопрос явно не нравится.

«Бригадир» подтягивает к себе торбу, которую отобрали у Ивана Григорьевича при задержании, достает приемник, рассматривает внимательно.
Говорит:

- Ну да, транзисторный радиоприемник «Соната», длинные, средние волны и четыре растянутых КВ-диапазона, высокая избирательность и чувствительность. Питание 9 вольт, два квадратных элемента КБС-Л-0,5, длительность работы от комплекта – до четырех суток на умеренном уровне громкости.
Хороший выбор, надежный аппарат, не боится эксплуатации в сложных походных условиях.

А скажите, Иван Григорьевич, для леса – не тяжеловато будет? Тут, знаете, килограмма два, верных, поди.

- Я их не делаю. Какой был в магазине, тот и взял. А по весу… привык уже, да и другого нет.

- И тоже верно, привычка – вторая натура. Но здоровье, Иван Григорьевич, здоровье дороже. Тяжести таскать, здоровья не прибавляет. Разве только, по нужде великой когда.

Да и странный аппарат, коли присмотреться к нему.

Вот, например, стрелочный индикатор точной настройки. А ведь не должно быть этого индикатора в радиоприемнике «Соната», если память не врет.

- Я в приемниках не разбираюсь. Может, экспортный какой вариант в магазине попался.

- Может быть, все может быть… – добродушно подтверждает собеседник – оставим этот вопрос специалистам. Хотя, рискну сделать и сам осторожное пока предположение.

Скажем, идет человек по лесу, слушает музыку или последние известия. А хочет найти грибов, чтобы насушить на долгую зиму.
Нужен ему стрелочный индикатор точной настройки в приемнике «Соната»?

Сомнительно совсем.

Поскольку, и то хорошо, когда в лесу и вообще что-нибудь слышно. Рельеф, перемещение приемной антенны, паразитные отражения, помехи, это все здорово затрудняет качественный прием радиоэфира, индикатором задачу такую не решить.

А вот, например, другой вам случай.

Та же ситуация, но грибы нас уже не так интересуют. Нас интересует некий объект, скрытый от визуального наблюдения. Проще говоря, запрятанный на местности, никак не найти.

А найти, нужно. И как тут быть?

А вот если знать время и частоту волны излучения от этого предмета, стрелочный индикатор нам как раз и в помощь.
Видите, тут все дело в науке физика. Приближаемся к объекту – поле нарастает, стрелочка ползет вверх. И, наоборот.

Очень удобное свойство. Особенно, если сигнал «маяка» слабый, рассчитан только на локальное расстояние и излучается кратковременно.

- Вы мне лекции по физике будете читать? Не интересно, физикой не увлекаюсь.

- Странно такое слышать. А вот людям, при случае, представляетесь «физиком-математиком», знатоком естественных наук.

Иван Григорьевич хмыкает, говорит:

- Ну, физика из всяких разделов состоит, а именно в электронике я слаб, каюсь заранее.

- И опять верно, всегда лучше заранее покаяться, если в чем-то именно слаб. И в «остальных разделах», я вас уверяю, каяться тоже придется.
Может, чуть позже. Но со всей очевидной и решительной прямотой.

- Не вижу я за собой вины, жил честно, помогал людям. Вот и молодой человек не даст соврать – Иван Григорьевич кивает на меня – хотя, как понимаю, он тоже из ваших.
Со всех сторон обложили старика, а ведь это – роковая, ей-богу, ошибка. Разберетесь, и придется извиняться тогда.

Но я, знаете, не в претензии отнюдь совсем. Если уж суждено пострадать, пройти путем поруганья людского, ничего не поделать, знать, грехов накопил пред Всевышним сверх всякой его всемилостивой и всемогущей меры…

- Не нужно этого, Иван Григорьевич – перебивает «бригадир» с усмешкой. – Тема религиозного помешательства известна и как линия защиты давно не проходит. А лично для вас, тем более не годится вдвойне.

Вы ведь уже «сгорели» однажды на этом поприще, когда под личиной благообразного старца из города Козельска Калужской области на кладбище «Марьина роща» в Горьком спалились на попытке бесконтактной тайниковой связи с агентом.
Правда, каким-то чудом вам удалось тогда ускользнуть.

Полагаю, за счет большого таланта перевоплощения и запасного комплекта верхней одежды, предусмотрительно запрятанного в укромном заброшенном склепе.

А борода у вас в ту пору богатая была, Иван Григорьевич. Неужли, гримуборную Горьковского драмтеатра пришлось тогда причесать «на форточный скок»? Или, из старых еще запасов, добротной довоенной выделки немецких мастеров камуфляжного дела?

Да и звали вас, Иван Григорьевич, по-другому. Старцем Варсонофием звали, в дань памяти благочестивому великому смиреннику, павшему в изгнании от великой злобы и зависти людской.

А в миру, были вы о те времена и не Фомин, а вовсе Поликарпов Илья, свет Феоктистович, проживающий по временной прописке на улице Бекетова, угол Нартова, для удобства пешего хождения в кладбищенские печальные кущи за тихою молитвой и свежей оперативной информацией агентурного разведывательного характера.

Вот об этом, Иван Григорьевич, и поведем мы с вами долгий обстоятельный разговор.

И каждый стих ляжет у нас в строку, и всяко деяние у нас зачтется, и все адреса бескорыстных ваших помощников и друзей падут на серую канцелярскую бумагу затейливой закорючкой, за вашей чистосердечной покаянной подписью.

Иван Григорьевич хмуро выслушивает собеседника, отворачивается в угол и всю оставшуюся дорогу угрюмо молчит.


***

Меня высаживают возле здания райотдела в «Б».
Василия Спиридоновича на месте нет, и дежурный не знает, будет ли сегодня вообще. Меня дежурный не знает тоже, поэтому отвечать на вопросы не спешит.

Сижу в коридоре у кабинета часа два. Рабочий день закончился, но мне нужно получить дальнейшие указания. Судя по развороту событий, сейчас лучше в самодеятельность не играть.

Василий Спиридонович появляется около семи, коротко кидает мне в коридоре:

- Нет времени ни минуты, тут не до тебя пока. Забирай шмотки у Марты, иди ко мне, жена тебя будет ждать. Сам, возможно, ночевать не приду, поговорим завтра.

Он сует мне в руку служебное удостоверение, которое забирал раньше, и уходит в кабинет начальника райотдела.


***

На другой день, уже под вечер Василий Спиридонович появляется дома. Садимся ужинать.
Спрашиваю:

- А в чем все-таки был смысл моего внедрения, если Иван Григорьевич и так сидел плотно под «комитетовским» колпаком?

- Хороший вопрос, но поверхностный, без мысленного разбора деталей обстановки.
Посуди сам, какие у нас леса вокруг. А мы предполагали, что нужно будет обнаружить небольшие предметы, места их закладок точно определить.

Как? Без наводки – нереальная затея, это даже не иголка в стогу сена.
Вероятность на деле – ноль целых, и хрен каких стотысячных там.

Мужик он битый, опытный, чрезвычайно осторожный. Мог ведь запросто показать и ложное направление для поиска, даже если и не чувствовал реальной опасности еще. Просто, потому что имел программу с многократной подстраховкой.

Скажем, идет к «маяку» в лесу только один раз из трех, остальные – гуляет за грибами в другом месте. Или, из четырех раз. Или, как угодно, как Бог на душу положил.

И что ты тут угадаешь?
Пусть даже установили верное направление и квадрат закладки «маяка». А что такое, «квадрат леса», обозначенный для поиска?
Это ведь тайга, паря. Поставь себя на место поисковой группы. И прикинь, куда стрелка компаса завернется…

- Разумно. Не подумал об этом.

- Видишь, «не подумал». А кто за тебя будет думать? Вот придет время, и мы, фронтовики, уйдем. И останетесь вы, кто «не подумал» сегодня. Понадеялся на старших товарищей, или вовсе решил: «мое дело – сторона, пусть думают, у кого звездочки на погонах побольше».

- Зря вы так. Мы все-таки в неравных условиях были: у вас – полная информация, у меня – огрызки.

- Отговорки. Что значит, «у вас – полная»?
Мы, руководители операции, владели только тем, что нам могли подсказать известные факты по делу.
А эти факты – знал и ты. По крайней мере, так было до определенного момента.
И когда ты сюда прибыл, я тебя ознакомил с картиной, как знал ее сам. Дальнейшее изменение – в процессе реализации.

- Получается, Иван Григорьевич стал ключевым фигурантом и основным подозреваемым уже позже?

- Ключевым, – когда приехали «комитетовские» мужики из Москвы. До этого, я брал его в подозрение и разработку, как «фигуру на выбывание». Отработать, исключить причастность и погасить к нему интерес в деле.
В нашу милицейскую линию он не ложится – не судим, не привлекался, прозрачная биография, прекрасные характеристики по работе и в быту, общественник, краевед, даже лекции в клубе читал. Прикрытие у него было по документам, не подкопаться для нас.

- Но что-то все-таки заинтересовало, если включили «на отработку»?

- Чуйка. Помнишь, недавно об этом говорили? Был один эпизод, выцепил из протокола опроса свидетелей по месту пожара.

Сосед-садовод недели за две до события отметил такое обстоятельство.

Как-то под вечер он возился у себя, прилаживал теплицу. Порвало у него пленку под ветром, или еще что-то такое. Смотрит, движение за забором, на участке будущего погорельца. Ну, тогда-то не знал, понятно, что пожар позже случится. Но, мужик бдительный, у нас только отвернулся, бичи на раз и влезут, и обнесут. Варенье же многие хранят, другие припасы. А эти – шныряют, где плохо лежит.

Взял он вилы, вооружился, пошел проверять.

Видит – ложная тревога. Стоит Иван Егорович, как он его назвал. И говорит с каким-то пришлым гражданином, «не местной внешности» у калитки. Про внешность, тоже слова свидетеля.
Он почему-то был уверен, что тот гражданин – приезжий издалека. Например, из Красноярска. Здесь многие считают Красноярск, чуть ли не заграницей. Больше двухсот километров, на телеге не доехать.

Ну, стоят, разговаривают. Мужик успокоился, вернулся на свой участок. Мало ли что, главное, Иван Григорьевич местный, лицо известное. Вот, собственно, и все.

Что меня заинтересовало?

Дачи у Ивана Григорьевича там нет, проверили тогда всех пофамильно, кто собственник или съемщик. Я потом просмотрел список, Фомина И.Г. там не обнаружил.

Ладно, мог и случайно человек забрести, тем более, краевед-любитель.
Но вот улица – тупиковая. Сразу за ней овраг, сквозного прохода не имеет. Можно, не зная, и ошибиться вполне.

Но, получается, ошиблись двое. Иван Григорьевич, и этот тип, что «не местной внешности» был.

Пришли вместе? Чего тогда искали? Пришли порознь? Редкое совпадение для забытого Богом тупика.

В общем, взял на заметку. Дал поручение: повторно опросить соседей, не обращались ли за это время пришлые граждане по любым вопросам?
Нет, не обращались. Тихо жила эта улица, край города, грязь по уши, свиньи, гуси, да тележный скрип.

А через две недели – пожар. И сгоревший труп этого «Бабакова» в подполье.

Выходит, всего два заметных события на этой тихой улице за последнюю, считай, тысячу лет.

И то ведь, как посмотреть. О пожаре, конечно, узнали все. А вот случай с появлением Ивана Григорьевича отметил для себя только я один. Для остальных это – ничего не означающий эпизод.
Мы ежедневно встречаем сотни людей, знакомых и незнакомых. Прошли, увидели, и забыли. И только редкое стечение обстоятельств дает право предполагать, что имеется скрытая закономерность внешне не связанных вроде бы событий.

В общем, та самая «чуйка» и есть. Без этого, паря, тебе в розыскниках не усидеть.

- А вы установили владельца сгоревшей дачи? Отсюда ведь тоже можно было вытягивать ниточку розыска.

- Можно было бы, да слишком просто ходить. В таких делах на очевидных шагах враг не проколется даже случайно.

Конечно, установили: Егоров, Николай Борисович. Пенсионер из «Б», работал сортировщиком на почте, в прошлом году преставился по болезни и возрасту. Дача получилась ничья. Имеются прямые наследники, проживают в Красноярске, внучка и внук. Но здесь не были уже лет двадцать, только в детстве наезжали на каникулы к деду.

- А кто знал, что хозяин дачи умер?

- Да все и знали. Приезжала на похороны его двоюродная сестра из Барнаула, забрала чемоданчик с фотографиями и раздала по соседям всякую мелкую кухонную и садовую утварь. В домике осталась старая лежанка, стол с табуретками и печка без трубы. Трубу сняли, чтоб как раз бичи не облюбовали домик для своих целей.

- А пожар, не потому ли случился, что сказали эксперты в заключении?

- Нет, поджог. «Первичный источник огня был расположен в углу помещения возле окна восточной стены». А печка, в противоположном углу. Ну и Бабаков этот, не простой персонаж, чтоб от несчастного случая лапти склеить. Ну и колышек в засове, умысел налицо.

- То есть, ниточка рвется? – спрашиваю я озабоченно. – Прямого отношения к сгоревшему домику Бабаков не имел. Косвенного, тоже не установлено. И связи между Иваном Григорьевичем и Бабаковым не прослеживается.
И этот еще приезжий, за которого не получается зацепиться.

И как будем работать, какие версии дальше?

- А никак работать не будем. Дело забирает «Комитет». Подчищаем последние помарки, стряпаем справки, подшиваем, завтра передаем по акту. Распоряжение Москвы. Даже без нашего краевого управления сработали, напрямую через МВД, за подписью заместителя министра. Особая важность потому что. Не нашего ума дело.

- Жаль, хотелось бы поучаствовать, столько уже своего вложено. И много непонятного, и ответы хотелось бы получить.

- Это хорошо, паря, что хотелось бы. Значит, за личное тебя зацепило. За профессиональный интерес, за желание знать истину.
Но жизнь устроена так, что «истина» и «правда» – не всегда равные вещи. Поживешь с мое, разберешься.

Мне и самому, знаешь, здорово интересно, что за рыбина – этот Иван Григорьевич? Кое-что понял из общения с москвичами, но тебе и этого рассказать не могу. Извини, государственная тайна.
Да ты и сам ведь основное ухватил, на то и опер, чтобы такое верхним чутьем понимать.

Да, о «крестнике» твоем, участковом Корнееве.

Он уже в ИВС, еще вчера задержан, отправлен в Красноярск. «Особая инспекция по личному составу» занимается, наше «внутреннее ЧК». Тебя будут вызывать, понятное дело, разбираться с пристрастием.

А вот задерживал его я сам, лично. И первый допрос, неофициально, тоже с него снял. И могу тебе рассказать, потому что «инспекция» этого не скажет.

Корнеев говорит, о драке ему сообщила буфетчица, тетка Марта. Считает, хотела его руками запугать тебя, а потом включиться и сыграть роль доброй волшебницы. Ну, мол, «я все решила и подмазала, ты мне по гроб жизни теперь обязан».

Вот это имей в виду, паря.

Жизнь длинная, а в нашей профессии встретишь такое, чего обычному человеку и за десять жизней не увидать.
Мы работаем в преступной среде, где все играют какие-то подставные роли и карты зажаты в кулак.

А как не сломаться, не стать подобным, не пойти на поводу и не перенять методов, никто толком не знает.

Об этом подумай, паря. У нас много говорят о «холодной голове и чистых руках». А вот такие «корнеевы», появляются, гляди, регулярно пока.

И моя тревога – именно об этом.
Мы, фронтовики, уйдем. А вам останутся только гремучие фразы о чистоте мундира.

А говорят их, нередко, сволочи и проходимцы, что играют чужие роли. И боятся они – только нас, кто воевал и видит насквозь.
А вас они обведут, обставят и возьмут за фук. Они это дело знают, особая порода людей, прикроются лозунгом, припишут себе правоту и ударят в спину, когда не ждешь.

Об этом подумай, паря. Шпионов у нас, слава Богу, один на миллион. И бороться с такими – умеем.
А вот, сколько тех, кто готов предать своих в обмен за личное благо, неведомо никому. И никакой КГБ этого вперед не углядит.

Не знаем мы пока, что этому противопоставить. И у Маркса об этом ничего нет.


Tags: "Стрелка компаса в бесконечное"
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments