koba_sam (koba_sam) wrote,
koba_sam
koba_sam

Categories:

"Стрелка компаса в бесконечное" (продолжение седьмое)...

Продолжение. Но это уже последнее продолжение.

Ваш Коба.


- Даже мне не говори ничего! – тетка Марта возмущенно крутит у моего носа своим пальцем-сарделькой с рандолевым кольцом, которым иногда открывает пивные бутылки. – Даже мне тут не думай, и денег тебе не дам!

Вот за месяц дам, и все, и ни копеечки не прибавлю.
Они будут себе, значит, пить и рожи бить, а тетка Марта – плати?!

- Я не прошу денег больше, а может, еще какая работа есть. Я же днем свободен, могу подработать еще.

- Свободен он… – тетка Марта ехидно делает руки в боки, смеется – недолго тебе, гля, свободным-то летать, при таких твоих поворотах винта. Прижучат тебя милитоны, да и правильно будет! Иди с глаз моих, двор мети, бочки кантуй. Он, гля, намылиться решил, меня наново без грузца оставить, я же ему и плати…


***
Иван Григорьевич встречает меня приветливо, за старого знакомого.
Говорит:

- Был озабочен немало таким оборотом событий. И даже, не скрою, собрался уже в милицейский участок, вызволять вас на поруки. А вы, слава Богу, и сам пожаловали, все старику лишнего не ходить…

Рассказываю, как было дело.
Иван Григорьевич огорченно крутит головой:

- Да… неприятная ситуация, должен я отметить без прикрас. Этот ретивый лейтенант может вам испортить дальнейшую судьбу, невзирая на послабляющие мотивы поступка правонарушения.

У нас ведь, знаете, только дай повод применить строгости, дважды просить не станут. А уж, если судимый, то и вовсе повторно упекут, за галочку в какой-нибудь служебной ведомости своей.

Что-нибудь придумаем, глядишь, за неделю-то…

Иван Григорьевич озабоченно хмыкает, ходит по комнате, заложив руки за спину.
Потом неожиданно говорит:

- Ба! Да ведь и думать тут нечего! У меня пенсия послезавтра, и все проблемы на раз и прочь!

Сколько, вы говорите, нужно вам на билет? Вот смогу дать вам пятьдесят рублей заимообразно, как раз и хватит.
Да Марта Генриховна выплатит вам расчет, на то и поедете.

А там, Бог даст, разбогатеете, как домой-то вернетесь. Поработаете, да мне обратно почтовым переводом и вышлете.

Но и не вышлете, тоже невелико дело. Я человек непритязательный, трачу немного, живу с огорода, а летом еще и лес хорошо выручает.

Вот, кстати, хотел обратиться с просьбой по встречному вопросу.

Все собираюсь в лес по грибы, а теперь уже и шишка скоро пойдет. А ноги, сами понимаете, давно не те. И сердце шалит, много ли смогу унести – смешно и сказать только.

Тут намедни ходил, сами видели, неполное лукошко едва и дотащил. А с лукошка – какой прок? – если только оправдать себе, мол, не зря ты, старый неисправимый романтик-идеалист эти заповедные чащобы топчешь, сапоги бьешь.

Но вот, кабы бы вы не отказали, то можно провернуть огромное дело.

Скажем, в субботу, утренней первой электричкой, сползать в наши окружающие дебри. Грибов набрать в четыре руки, да насушить после, и мне бы на всю зиму тогда хватило. Как думаете, Марта Генриховна сделает вам один выходной, если вместе попросим?..

Заверяю Ивана Григорьевича, что вместе просить даже не нужно. Сам отпрошусь, три недели без выходных, и повод здесь уважительный. К тому же, в субботу пиво не привозят, тетка Марта легко справится и без меня.

Иван Григорьевич обрадовано кивает:

- Вот и славно, если получится! Значит, в субботу, на шесть пятнадцать у нас первая, встречаемся прямо на вокзале. Я старый рюкзак еще прихвачу, туда ведро поставить, грибки не помнутся на ходу. Да две корзины, и совсем у нас выйдет ладно. И покушать с собой соберу, там, в лесу и потрапезничаем, как аппетит нагуляем.

А к вечеру вернемся, да отпразднуем, чем покрепче. У меня и малиновая наливка своя, райский напиток, берегу для гостей и сам не откажусь пропустить стаканчик за компанию с хорошим человеком.


***

На утреннюю электричку Иван Григорьевич не приходит. Появляется только позже, когда уже ушла и вторая.
Говорит, виновато щурясь:

- Вот не поверите, казус на казусе прямо с утра. Да со вчера еще, если разобраться.

Ходил, понимаете, получать пенсию на почтамт, где у нас и сберкасса. Получил, пересчитал, домой отправился.

Дома – хвать, – а очков-то и нет!

А они у меня для близи, если там книгу читать, или писать придется. Да ведь и грибы собирать, как же такое без очков?

Ну, помчался обратно со всей доступной скоростью мне. А – увы! – закрылись, опоздал маленько старый дурак. И назавтра, получается, суббота уже. Значит, и не откроются до понедельника.

Вот, представьте, весь вечер замену и проискал.
И так расстроился, что будильник поставить на утро позабыл.

Подскочил, гляжу, как раз первая электричка отходит! Ну, свалил в рюкзак, что под руку подвернулось, не до готовки совсем. Только термос и успел закипятить. А так, сырой картошки нагреб, да огурцов, да яиц взял с испугу целый десяток. Да тушенки еще прихватил напоследок уже.

Вот, едва волоку, а сам себе думаю: не ушел ли мой добровольный помощник, не устал ли меня ждать?..

Заверяю Ивана Григорьевича, что мне подождать не в тягость.
Если договорились, чего уж теперь. А тащить его рюкзак – проблема теперь моя. Да и не проблема совсем, не надо сравнивать наши личные силы. Ничего страшного, припасы в лесу съедим, не пропадет. На свежем воздухе в походе можно и слона съесть, если вдруг попадется на тропе.

Иван Григорьевич успокоенно кивает, говорит:

- Вот, чего сильно ценю я в людях, это – верность взятому слову. И сам такой, и в других приятно такое встречать. Раз договорились – все! – святое дело, уговор дороже денег. И про слона, это вы верно. А что не водятся они у нас в тайге, уже второй вопрос, не совсем главный.

Итак, вперед, к поставленной цели! – восклицает Иван Григорьевич, шутливо выставляя руку известным Ленинским жестом – Нет таких крепостей, что не брали большевики. Уж мы, надеюсь, таких больших грибов нынче наберем, что крепости падут, и все секреты здешних лесов лягут полезным грузом в наших лукошках…

Любит Иван Григорьевич красиво сказать. И умеет, этого у него не отнять.


***

В лесу Иван Григорьевич преображается. Идет легко, глаза блестят, будто скинул внезапно груз прожитых лет.
Говорит:

- Люблю такие прогулки. Уж сколько исхожено в жизни тропинок, но, доведись вдруг, не отказался бы еще больше пройти. Чувствуешь прилив младых сил и движенье соков родной земли.
И понимаешь ведь, как важно – любить нашу землю, эти леса, реки и горы, дающие жизнь, труд и гордость нашему народу.

Эх, вот засяду однажды, возьму сил, да и напишу книгу про эти волшебные места. Для детей напишу, для юношества, чтоб знали и помнили, не уходили от своих корней, понимали свой смысл и берегли его в душе, в сердце…

Иван Григорьевич увлеченно взмахивает руками, показывая, какая большая и умная получится у него книга обо всем, о чем сказано. Продолжает:

- Давайте сделаем теперь так. Вдвоем несподручно, охват территории не тот. Да и что толку, ходить след в след. Разделимся, я – туда, а вы – налево. У меня вот приемничек транзисторный есть, люблю, знаете, музыку и последние новости в лесу послушать. Вроде как, и совсем один. А вроде как, и на связи со всем огромным, но далеким миром, в курсе его дел.

И вам будет ориентир прекрасный. В лесу слышно хорошо, по моему приемничку, если что, и найдемся. Ну, и перекрикиваться, конечно, станем.

Как по лукошку наберем, встретимся, пересыплем в рюкзак. Заодно, и пообедаем тотчас. А теперь пока припасы поделим, вдруг, захочется перекусить на ходу.

Он по-хозяйски роется в рюкзаке, перекладывает часть припаса себе в торбочку, вешает корзинку на руку, кивает мне и ныряет в лес.


***

Часа через два встречаемся.

Приемник Ивана Григорьевича, действительно, хороший ориентир в лесу. Порой, теряется вдалеке, потом возникает вновь и можно понять, куда держит курс его хозяин.

Корзинки у нас полны, грибов тут море. Я беру только самые крепкие белые и лисички. У Ивана Григорьевича в лукошке одни маслята, мы специально договорились, чтобы набрать разных, и побольше. Пересыпаем в рюкзак, получается под завязку.

Наскоро разводим костер, печем картошку в золе и даже жарим яичницу. Для этого у Ивана Григорьевича имеется кусок жести в рюкзаке, такая импровизированная сковородка.

И ложки-вилки тоже имеются, и соль в непромокаемом тюбике от валидола, и таблетки сухого спирта, и увеличительное стекло для добывания огня, если промокнут спички.
Иван Григорьевич явно бывалый грибник, лесной обстоятельный человек со стажем, мне такие продуманные люди нравятся.

После обеда Иван Григорьевич говорит:

- Вот, получается, и чего надо в жизни еще? Всегда удивляюсь: почему люди воюют, что хотят друг другу этим доказать?

Места на Земле – не меряно, всем хватит.

Вон, у нас – ведь в любую же сторону тут иди, одни тебе леса бескрайние за горизонт. Тысячу верст пройди, и жилья не встретить, только тайга, да зверье в тайге, да реки, что и за сто жизней не вычерпать до дна. А в земле – неисчислимые богатства природы, которых хватит людям на тысячи лет.

И чего, скажите, делить?

Нет, не понимаю я такого! – категорически завершает Иван Григорьевич – только дружба, только научное знание, только мир во всем мире.

Нужно однажды отбросить вражду, сесть за общий стол и навсегда решить вопрос дальнейшей судьбы человечества. Каждому понятно, будущее – за социализмом. Потому что капитализм, это вечная война и желание захватить мир под свое управление.

Киваю. Конечно, это понятно каждому. Но вряд ли капиталисты так просто возьмут, и откажутся от своих планов.

Опять расходимся, договорившись встретиться через час. Тут и за полчаса можно лукошко запросто набить, но уходить из леса не хочется.


***

На опушке по пути к станции стоит ГАЗ-66, «шишига». Кузов с будкой и надписью «Геодезическая».

Машина заляпана грязью по самые стекла кабины. Видимо, лазили по полям, не разбирая дороги. Хотя, дорог тут и нет, одни направления.

Крышка моторного отсека открыта, в двигателе копается шофер, что-то насвистывая.
Подходим ближе, шофер говорит:

- Эй, парень, помощь тут требуется. Надо с этой стороны ключом подержать, а когда скажу, рукояткой провернуть. Искра у боевой машины пропала, понял, в сыру землю куда-то ушла…

Шофер ухмыляется, сует мне ключ и показывает, какую гайку нужно крутить.

Иван Григорьевич ставит корзинку на землю, спрашивает:

- А что, милейший, где же остальная ваша партия, все помощники разбежались?

- У нас, папаша, разделение труда – смеется в ответ водитель – и не партия совсем, а бригада. Партия у нас – двести километров отсюда базу свою держит.
А мы, «полевики», шуршим по трапеции нивелирного хода, выполняя комплекс основных и вспомогательных работ, как запишут в отчетах разные начальники вроде тебя…

- Почему же это, в начальство меня записали? – интересуется Иван Григорьевич.

- А кто же ты, «милейший»? – шутливо спрашивает шофер – вышел из лесу, с корзиночкой, в чистом плаще, с подходами подъезжаешь.

Начальство и есть, как наш бригадир.

Он тоже с блокнотиком да полевой сумкой гуляет. А работяги – с рейкой и нивелиром скачут сайгаками по реперным точкам. Или, как я, крутят грязные гайки на командировочных пирогах.

- Ты не пыли – говорю я – Иван Григорьевич, между прочим, заслуженный человек, школьный учитель, всю жизнь в науке и книги пишет.

- А я и не пылю – отвечает водитель спокойно – Я так, для поддержания разговора. Вон, кстати, и наши возвращаются тоже, сейчас тронемся на другой геодезический пункт.

Подходят еще пятеро человек, тащат какие-то приборные ящики.
Все одеты в плотные штормовки и кирзовые сапоги для работы в осенней распутице.

Идущий впереди высокий представительный мужик, видимо, бригадир, говорит:

- Здравствуйте, Иван Григорьевич. Приятная встреча, давно не виделись.

Иван Григорьевич подслеповато щурится, пытаясь разглядеть бригадира, лезет во внутренний карман.

- Очки ищете, Иван Григорьевич? Да вот же они, не беспокойтесь искать…

В руке у говорящего появляются очки в черной роговой оправе.

- Вы их, Иван Григорьевич, в сберегательной кассе давеча позабыли. А мы нашли, и решили вернуть владельцу. Понимаем, необходимый для вас предмет.

Ну, заодно, и вопросы некоторые обсудить. А чтобы вас не утруждать, выдвинулись навстречу.
С вашими талантами, знаете, недолго зайти в лес, да и не вернуться. Как, например, тогда в Горьком…

Говорящий убирает очки в карман штормовки.
Добавляет, обращаясь уже ко мне:

- Старший лейтенант, спокойно. Следуете с нами и арестованным в «Б». Дальнейшие указания на месте. Пока, просто не мешайте.

И постарайтесь поменьше вникать в то, что услышите по пути.


Tags: "Стрелка компаса в бесконечное"
Subscribe

  • О кино

    В почте: «Когда будете снимать свой фильм про теплоход? Не терпится посмотреть, что получится». Пока маленько не хватает на съемки,…

  • «Сталин черных поступков не покрывает»

    Просто рассказ. Раньше не публиковался... Ваш Коба. О ЗАСАДАХ, ВНИМАНИИ К МЕЛОЧАМ И ПОЛЬЗЕ КУРЕНИЯ Засада – занятие унылое. Придет ли кто…

  • Утро Красноярского протеста

    А там, во глубине России, – там вековая тишина. Утро Красноярского протеста. Честный «сороковник» на улицах. Если есть на свете…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments

  • О кино

    В почте: «Когда будете снимать свой фильм про теплоход? Не терпится посмотреть, что получится». Пока маленько не хватает на съемки,…

  • «Сталин черных поступков не покрывает»

    Просто рассказ. Раньше не публиковался... Ваш Коба. О ЗАСАДАХ, ВНИМАНИИ К МЕЛОЧАМ И ПОЛЬЗЕ КУРЕНИЯ Засада – занятие унылое. Придет ли кто…

  • Утро Красноярского протеста

    А там, во глубине России, – там вековая тишина. Утро Красноярского протеста. Честный «сороковник» на улицах. Если есть на свете…