koba_sam (koba_sam) wrote,
koba_sam
koba_sam

Categories:

"Стрелка компаса в бесконечное" (продолжение третье)...

Продолжение. Пива хотите? И правильно делаете...
(:-)

Ваш Коба.


Пятый день работаю у тетки Марты в пивной палатке на базаре.

Тетка Марта не любит, когда ее заведение называют «пивной палаткой на базаре». Она, если спрашивают, солидно надувает щеки, отвечает:

- Сама-то я заведываю павильоном пивного общепита на колхозном рынке краевого подчинения…

Совсем, согласитесь, другое дело. Павильон пивного общепита «Голубой Дунай», угол Интернациональной и Богашова, вход через курятник во двор, милости просим, и снять картузы.

Живет тетка Марта тоже рядом, на Садовой улице, пять минут от вокзала. А от рынка, и вообще два шага шагнуть.
Дом у нее старый, но крепкий, постройки прошлого века. Во дворе имеется сарайчик, где я теперь квартирую.

В сарайчике есть топчан, круглый стол под клеенкой, два ящика вместо стульев, печка-буржуйка, чайник, две кастрюли и утюг на углях. В общем, полный хозяйственный набор для удобного временного проживания неженатому постояльцу.

За проживание тетка Марта денег не берет. Но и просто «за так», тоже не пускает.

Она говорит мне при знакомстве:

- Что ты там себе ни думай, я дебоширов не селю. Мне дебоширов и на работе хватает, прут в павильон, что та опара на дрожжах.
А я, борюсь за знамя обслуживания трестов столовых и ресторанов краевого подчинения. Мне до знамени, может, полтора квартала показатели продержать…

И тебя бы не взяла. Зачем мне такой, поездной хулиган?

Но тут, вишь, за тебя сказали. Хорошие люди сказали, не как тебе там. Мол, парень, – говорят, – ничего. Откинулся, накуролесил, свободы хлебнул. А так, – говорят, – все же ничего.

И ты себе не подумай, мол, «арестант». Мы к арестантам привычные. И сами, небось, почти из таких. Но там, вишь, другое дело было. Там, может, нельзя было по-другому. И мы в никакие политики не лезем.

Человек должен работать, а в эти политики лазить – не евойное дело это совсем.

А мне в павильон грузец нужен. Один был, да спился, собака, напрочь. Другой был, повадился, собака, воровать. Покрал мешок сушеной рыбы. И понес, дурак, тут же и продавать.

Говорю ему: «Воруй, собака, да и не попадайся! А как попался – уж ты не взыщи».

Молчит, собака. А и что сказать? Погнала взашей, нам такого добра не надо.

А ты, – говорят, – ничего. Статья у тебя бедовая, не воровская. Приложил по горячности кому-то в чеклан, знаем такие дела. Но теперь, поди, ученый, не станешь. Подумаешь семь раз, прежде чем опять кому от души приложить.

Другой раз, конечно, и надо. Есть люди, не понимают. Или еще, куражиться возьмется, гад. Главное ведь, у меня в павильоне, собака такая, и возьмется!

А я – за знамя борюсь!

Ну, дашь вдругорядь такому тычка, чтоб летел, собака, на выход и вон со двора кувырком.

Порядок должен быть, мы в общепите, а не в казарме при царях.

Вот, будешь работать у меня. Утром – бочки сгрузить. Скантовать под прилавок, по линии разместить. Потом территорию подмести, у меня дворников нет. А накидают, собаки, намусорят, и в кусты. Клиент у нас такой, с придурью, на деревенский простецкий лад. У себя, чай, не сорит. А придет в заведение, и свинячит, собака, как чумной.

А я – за знамя борюсь.
А ему, вишь, вражине, плевать.

Вот подметешь, и до вечера – шабаш.

Ну и вечером, по мелочам. Пустую тару выкатить, ящики в штабеля собрать. Может, сломается чего, так это – починить. Бывает, прилавок поломают, когда налягут толпой.

Платить буду по трешке в день. Ну и живи, тут все есть, что человеку нужно прожить. Кровать, кастрюля. Картохи себе накопаешь на огороде. Захочешь яишню – проси, от своих курей яиц дам. Захочешь огурцов, соленых из погреба дам.

Но компании сюда – не водить. К этому у меня строго, пьяной возни не люблю.

Вот тебе мой путь в коммунизм. Понравится, приживешься тут. Работа есть, чего надо еще.
Не понравится, купишь билет – и, вольным соколом, на паровоз. Хошь себе – в Кремль, хошь тебе – в Крым, пузо греть.

Тетка Марта вручает мне висячий замок с ключом.
Добавляет напоследок:

- Завтра чтобы, – как штык. В семь утра машина с бочками у меня там. А так – гуляй, пока. Вон, в клуб железнодорожный на танцы вечером сходи. Девки у нас тут, знаешь, ага. А мужиков так, не очень. Но, если не туда засмотрел, накостылять могут.

А так – гуляй. Или вон, за грибами в лес сходи. Грибы-то вовсю пошли, из-под дождей.

Нет, за грибами я не пойду. У меня другие задачи. Нужно крутиться на людях. В клуб на танцы – деловой вариант. И колхозный рынок, тоже. Это Василий Спиридонович придумал верно.


***

Идет пятый день работы на колхозном рынке.

Павильон тетки Марты – деревянная халупа с огороженным внутренним двориком для склада пустой тары. С одной стороны здесь пристроена палатка с прилавком и окном выдачи. Напротив, вкопаны четыре столика для любителей пива летом.

С другой стороны, вход в сарайчик, называется: «зимнее помещение». Думаю, зимой тут набивается, как сельдей в бочке. Помещение – маленькое, желающих – много.

Летом, конечно, лучше. Палатка – известное место на рынке, а пиво у нас – дефицит.

Еще тут продается «Ситро» в стеклянных бутылках и яблочный сок в трехлитровых банках. Спрашивают воду и сок редко, тетка Марта держит их «для ассортимента витрины».

Еще есть соленая рыба, но не всегда. Рыбы привозят мало, разбирают ее обычно уже «до обеда».

Иногда возле палатки сидит местный инвалид, безногий дядя Тарас. Он приезжает на скрипучей тележке с рюкзаком за спиной. В рюкзаке – такая же соленая рыба, черемша и самодельные сухари.
Любители пива покупают у него рыбу – по пятьдесят копеек хвост. Или, черемшу за пятнадцать копеек пучок. А сухари – пятак за кулек.

Тетка Марта его не гонит. Но иногда выглядывает из палатки, грозит пальцем и обещает:

- Вот, не дай Бог, опять с проверкой придут,… погоню к чертовой матери торгаша насовсем!

Дядя Тарас опасливо застегивает рюкзак, отодвигается подальше, делает вид, что торговля закончена и больше никак не повторится. Патента у него, конечно, нет. Но гоняют его, скорее «для порядка», он инвалид войны и эти жалкие «левые» копейки государству неинтересны.


***

Публика на пивточке разная.

Есть граждане с портфелями, по виду, служащие или ИТР. Есть железнодорожники, заглянувшие сюда после смены «пропустить с прицепом». Есть пенсионеры, с шахматными досками, в старомодных шляпах и очках. Ошиваются здесь и бичи. Эти, в поисках доброго человека, который «войдет в положение» и угостит за свой счет.

Пасется тут и разный уголовный сброд. На этих – глаз у меня наметанный, определяю сразу. Они, кстати, тоже «рисуют» сразу, будь здоров. Прирожденные психологи, другому врачу – сто очков вперед.

Но нас учат не врачи. И не полуграмотные «паханы» на зонах и в «кичах».

У меня, например, были учителя, успели еще довоенные времена зацепить. А там преступность была, не как теперь. Там были профессиональные воры и грабители «по призванию».

Обычный человек может сказать: «Ну, допустим, так. А чем отличается вор-профессионал от вора-любителя»?

Да всем отличается, если разобраться. Во-первых, отсутствием бравады и умением выглядеть, «как все».
Или, наоборот, способностью сыграть роль и «натянуть маску» человека значительного, если такое нужно.

Актеры они, короче.

И многим настоящим актерам за этими не угнаться. Потому что в театре или в кино все и так знают: это игра. А тут – не знают. И можно жить с таким в соседях сто лет, и не догадываться, кто живет рядом.

Вот этим и отличаются. Таких – не переделать. Они сами переделают, если возьмутся всерьез.

Пока учились в «ВШМ», нам рассказывали всякие поучительные истории о «воровских академиях» прошлого. Не зря говорят: «преступный мир». Там многое, как слепок с нормального мира. Но только, с отрицательным знаком. И бороться с таким на голом энтузиазме не выйдет. Здесь нужны глубокие знания, закрепленные на практике.

Это к тому, что недооценивать врага не нужно.

У нас многие утверждают: «В СССР организованной преступности нет».
Есть она в СССР.

Может быть, не на таком уровне, как при капиталистах. Но все равно, имеется. Хотя, мне трудно судить, где ее корни. Иногда задумаешься, но ясно – не хватает моих знаний для верного вывода. Я – не ученый, а сыскарь. Возможно, лет через сто, когда выйду на пенсию, и займусь такой проблемой всерьез. Но это – когда еще будет…

А пока – подметаю двор возле павильона.

Пивнушка открывается в восемь, еще полчаса. Тетка Марта шерудит внутри палатки, гремит кружками и громко материт подавальщицу Зину. У тетки Марты всего двое подчиненных – Зина, что моет посуду и собирает пустые кружки со столов. И я – «бегом, разгрузи, иди на хрен, не мешай...»

Возле павильона в ожидании мается несколько человек. Час ранний, а они уже тут.

В основном, голытьба и босяки из бичей, да соседские грузчики с рынка. Сидят на бревнах у забора, зубоскалят, щелкают семечки.

Один из них, – пальцы в наколках, – говорит громко, чтобы я слышал тоже:

- Не пойму, братва, таких шнырей. В зоне ломает себя за честного фраера, косит от метлы в БУР и ПКТ. А на вольняшке – готов стелиться, и метет хвостом, как сявка за пайку…

Это проверка, как среагирую. Такое прощать нельзя.

Бросаю метлу, подхожу.
Говорю:

- Повтори, обращаясь в лицо.

- Ты кто, чтоб я повторял?..

Бью без замаха в подбородок. Пока падает, добавляю в грудину, чтобы скоро не встал.


Tags: "Стрелка компаса в бесконечное"
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments